"А что бы сделали вы, будь на моём месте?"

Том продолжал стоять, пока не осознал, что если он не уберется из коридора, то его могут обнаружить на лестнице и сделать выговор по всем инстанциям: начиная от старосты и заканчивая директором. Поэтому Том вернулся обратно в гостиную и укрылся пледом, приникнув лбом к спинке дивана. Сон тут же настиг его. Утром в Хогвартсе снова было пусто и тихо, только это не было похоже на затишье перед бурей. После того, как Дамблдор запретил Дорее увидеть брата, ссылаясь на повышенную «заразность» Альфарда, она уехала домой на каникулы, чтобы провести их с семьёй, и в школе стало ещё тише. Никому из оставшихся в Хогвартсе не сказали о том, что на самом деле случилось с отпрыском Блэков, и, вероятно, тем, кто остался, пришлось довольствоваться слухами. Из тех, кого знал Том, в школе остались только Малкольм и Карлус. Из учебников Том уже давно знал всё, что могло ему пригодиться, а другие книги порядком наскучили ему. Раньше Том разговаривал с Альфардом и слушал его бравады, иногда даже по-отечески ухмыляясь его выходкам, но теперь не осталось даже этого. В самом деле, Том был просто ошеломлён тем, что произошло. А точнее, что что-то произошло без его собственного участия. Волдеморт всегда был бичом волшебного сообщества, Том Реддл всегда был могущественнейшим волшебником, но кто-то всё же посмел смешать Тому его планы, и он не мог пустить это на самотёк. Кто-то открыл комнату Салазара Слизерина вместо него, и доказательством служило тело Альфарда в больничном крыле. Пока оставшиеся на каникулы ученики сонно скрипели вилками по тарелкам, начищенным до блеска, уплетая завтрак, Том стучался в дверь кабинета Дамблдора, пытаясь привести в порядок свои мысли. С первым же стуком дверь отворилась сама собой, и взору мальчика открылся огромный кабинет. Он был похож ни то на библиотеку, ни то на кладовую музея — здесь везде были стопки и ряды книг, разнообразные причудливые приспособления, назначения которых сложно было угадать и множество склянок то тут, то там. На первый взгляд тут царил полный хаос, но, присмотревшись, можно было заметить, что каждому из предметов подходило то и только то место, на котором он находился. Том вспомнил о своей прошлой жизни и почему-то подумал, что с ним сейчас творилось то же самое: он был на том месте, на котором должен был быть. — Что тебя беспокоит, Том? Мальчик не сразу понял, откуда раздавался голос, поэтому ему пришлось немного покрутить головой, прежде чем он заметил профессора у стенного шкафа рядом с дверью. — Извините, профессор. Я стучал, но дверь… Она просто открылась, и… — Ничего страшного, — покровительственным тоном начал Дамблдор. — Должно быть у тебя есть важная причина, раз уж ты пропускаешь самый главный приём пищи в дневном рационе ради того, чтобы постоять за порогом этого кабинета. Профессор жестом пригласил Тома войти и вернулся к книжным полкам, у которых стоял. — Так что ты хотел мне сказать? — Я всё ещё очень переживаю за Альфарда, — слукавил Том, не называя истинных причин. — Вы говорили, что сможете найти лекарство. — И мы с профессором зелий нашли решение, но пока это невозможно. Необходимо время, чтобы всё получилось. — Как много? — Ещё около недели, ты сможешь навестить Альфарда как раз к концу каникул, — пообещал Дамблдор, и в кабинете повисло молчание. Том чуть было не спросил у профессора о легенде тайной комнаты, но решил, что это будет лишним. Дамблдор и так стал поглядывать на него искоса после того, как Том начал расспрашивать о том, где и как нашли Альфарда. — Благодарю, сэр, — наконец-то произнёс Том и сделал несколько едва заметных шагов к выходу из кабинета. — Не за что, Том. До встречи. Том вышел из кабинета Дамблдора и спустился вниз по лестнице, подходя к гостиной Гриффиндора. Сегодня он собирался проверить свою теорию, и для этого ему нужно было спуститься в подземелья под Хогвартсом. И если Реддл был прав, то история сильно изменила своё русло и больше не была такой, какой он её знал. Тайная комната не должна быть открыта. Ещё не время. Но если Альфард всё ещё болен, то комната больше не запечатана. Небо застлали облака, и ночь была безлунной. Том вышел из комнаты, прокравшись в коридор, как призрак, и долго стоял на лестнице, еле дыша, ожидая, пока глаза не привыкли к темноте. Реддл спустился на несколько пролётов вниз и повернул в коридор, в котором, по словам Дамблдора, был найден Альфард. Каменный пол, стены, резные окна, в которых сейчас не было ни одного луча лунного света — всё было таким же, как и в тот раз, когда Миртл позвала его жить в туалете вместе с ней, если там, внизу он умрёт. Ничего не изменилось. — Люмос. Блеклый свет, струящийся из палочки, осветил несколько раковин, стоящих полукругом, и Том произнёс несколько слов. Он сказал, что теперь он пришёл. Сказал, что только теперь это на самом деле он. Прошипел всего несколько слов, и из-под пола послышалось движение, а всего пару мгновений спустя просвет между раковинами стал больше, настолько, что за ними образовался небольшой провал. Желоб, уходящий вниз, чернеющая дыра в полу, которая поглотила Тома, как только он сделал шаг вперёд. Всего через несколько секунд Реддл отряхивал колени пижамных штанов, проходя вглубь туннеля. Когда Том выходил в огромную залу, в которую теперь пробивался отголосок лунного света из каких-то неведомых и незаметных щелей где-то на самом верху, это должно было стать моментом истины. Возможно, то, что произошло с Блэком, не было связано с тайной комнатой, но в таком случае Том снова оказывался в тупике. Где-то капала вода, она брызгала, напоминая шипение, и Реддл шагал по мокрому каменному полу, поскальзываясь каждые несколько метров. По трубам что-то двигалось, но оно не приближалось к Тому. Он чувствовал, что находится в безопасности здесь, под непробиваемыми стенами Хогвартса, со всем этим змеиным шепотом у него в ушах. Ночь становилась ярче, а свет палочки отражался в лужах холодной воды на полу. Посреди зала спиной к Тому стоял человек, произнося короткие и жуткие фразы, которые бы не понял никто, кроме мальчика. — Слиш-ш-шком долго, — шипел куда-то вперед силуэт посреди зала, но слова его раздавались в голове Тома, отражаясь от стен. — Мы ждали слиш-ш-шком долго. Мальчишка замер на месте, сжимая палочку сильнее, но не от страха, а из-за опасений, что может спугнуть силуэт. Что может не раскрыть эту тайну. — Это только начало, и мы как вс-с-сегда впереди. Том сделал шаг в сторону, пытаясь разглядеть лицо говорящего, но снова поскользнулся и в этот раз выронил палочку, которая упала в лужу у него под ногами. Всего одного еле слышного всплеска от упавшей палочки было достаточно, чтобы шипение прекратилось. Мальчишка поднял палочку и снова взглянул на силуэт. И теперь не поверил своим глазам. — Ты? … Тонкие губы растянулись в хищной ухмылке, а шипение переросло в смех. Движение в трубах прекратилось, и стало совсем тихо. Перед Томом стоял Карлус, держа в руках ту самую книгу, с которой староста не расставался ни в гостиной, ни в столовой, ни даже в кровати. — Ты либо один, либо со мной, — произнёс Карлус тихо, почти по слогам. — Ты либо мертвый, либо живой. Молчание тянулось долго. До тех пор, пока Карлус, улыбнувшись, не отвернулся от Тома и медленно ушёл. Его шаги раздавались звоном в ушах Реддла. Карлус Поттер. И последним звуком был шорох, скользящий за его затихающими шагами.