Адекват строгого режима

      Прием, прием. Мы ведем прямой репортаж с места событий, и сейчас у нас на часах три часа ночи, находимся мы в своей комнате, рядом с кроватью старшего брата, которого, несмотря на возраст, называем маленькой мерзостью. Прошло уже пять дней с момента нашего совместного проживания. Мои руки выздоровели, кожа стала почти полностью чистой от шрамов и волдырей.       Хочу передать спасибо Олимпийскому и сообщить о том, что именно в данную минуту я завершаю красить лицо Брайана гуашью. Идея была таковой: от скулы до скулы нарисовать огромные алые губы, натянутые в бешеной улыбке, всю остальную часть лица зарисовать белым цветом. В сущности, я почти закончил. Осталось только сделать монобровь при помощи черного цвета...       - Еще не угомонился?- вдруг тявкнуло тело.       От неожиданности я дернулся, кисточка сменила направление и врезалась в ноздрю маленькой мерзости.       Маленькая мерзость тихо взревела, подскочила и, ударившись пустой башкой об второй ярус, уселась обратно.       Картина маслом: мрак предрассветный, белое лицо, бешеная улыбка, оскал, черная сопля вытекает из носа. А меня еще выгнали из художки из-за бездарности. Глупые, они даже не представляют, какого мальчика-самородка потеряли, какой талант!       - И давно ты проснулся?       - На моменте, где ты разукрашивал мне лоб.       - Ааа, ну понятно, почти в самом конце. Ты многое пропустил! - убирая в шкаф краску и кисточку, сказал я.       Брайан пошел в ванну умываться, а я тем временем утилизировал воду из-под красок, сгонял в тубз. Спустя какое-то время я застал парня уже на кухне, он сидел за столом и ждал, когда закипит вода в новом чайнике. На мои вопросы, почему тупой братишка не отправляется в постельку дальше спать, он послал меня в бермудский треугольник, чтобы я затерялся и никогда не нашелся. Такие слова были вполне обидными, потому я наплевал на тупорылого братика и пошел спать.       Вообще, по натуре, уже через неделю начинаются экзамены, и надо бы подготавливаться усиленно, но у меня совершенно отсутствует желание что-либо делать.       Проспав приличный отрезок времени и проснувшись часов в одиннадцать дня, когда мать уже давно встала и уехала к своим родителям, я совершенно не желаю вставать, еще на час залипаю с телефоном в руках, с музыкой в наушниках.       Уже только часов в двенадцать дня я выполз из комнаты на кухню, где обнаружил за столом сидящего брата - классическая картина, удивляться нечему.       Только одно смущало: он то делал глоток кофе, то затягивался сигаретой и совершал все эти махинации достаточно быстро, нет чтоб медленно потягивать кофе, наслаждаясь вкусом, а уж после закурить.       - Ты что делаешь, придурок!? Неделя прошла после инцидента, а ты уже отравляешь воздух в этом доме. Дихлофоса на тебя нет!       - Ну, я пообещал твоей маме, что за пределами кухни курить не буду, а также всегда буду держать под рукой пепельницу. Поэтому смотри,- он, заулыбавшись, поднял с пола и показал мне мою любимую кружку, в которую показушно сбросил пепел.       - Тупорылая тварина. Я еще отыграюсь.       Брат явно пребывал в хорошем настроении, даже при условии, что ночью я ему устроил цирк… Хотя нет, стоп, это у меня был цирк, у меня должно быть хорошее настроение после шоу, а не у него. Этот человек должен пребывать в отвратительном состоянии. А он мило улыбается и, мстя, продолжает порочить мою кружечку.       Я принялся за осмотр холодильника, найдя кастрюлю с супом, вытащил ее и направился к столу, чтобы перелить часть в ковш на разогрев. Но недолог был мой путь, пролегавший мимо Брайана - тупорылая овца подставила мне свое копыто, я полетел на пол. Кастрюля упала плашмя, спасла плотно прилегавшая крышка - ничего не расплескалось, а вот я больно врезался подбородком об ручку этой же самой крышки, да так сильно, что искры из глаз посыпались.       - Ой, - выпало из пасти брата.       - А вот это уже реально подло, - поднимаясь с пола и утирая проступившие слезы, изрек я, начав закипать.       - Нет, ты все не так понял, я случайно. Просто нога затекла, решил выпрямить,- начал оправдываться брат.       - Именно в тот момент, когда я проходил мимо? Смотреть надо, куда тянешь свои конечности, - яростно заорал я и с размаху врезал кулаком Брайану в живот.       Парень согнулся пополам, кряхтя, он изрыгал тихие проклятья в мою сторону. Я же направился в ванну, чтобы поскорее приложить прохладное мокрое полотенце к саднящему подбородку. Башка раскалывалась, настроение было ниже некуда. Хотелось просто взять да и придушить Брайана, уж слишком много во мне было злости, чтобы осадить ее за один тумак в живот. Еще один моральный удар в мою сторону: в зеркале я заметил, что полностью выцвел, теперь не брюнет, а обычный шатен. Нет, конечно, ранее я уже видел себя в зеркале, замечал, что волосы отрастают, но как-то особого внимания не придавал.       До подбородка было больно дотрагиваться, терпя пощипывания, я раз за разом охлаждал полотенце под ледяной струей воды и прикладывал к ушибу. Через какое-то время ко мне подошел Брайан. Вид у него был совсем не веселый, что меня очень порадовало. Парень уселся на край ванны и заговорил тихим голосом:       - А ты выцвел!       Клянусь, мне хотелось найти арматуру и огреть ею по башке этого ублюдыша. Да как он посмел!? Нет, чтобы приползти на коленях и извиняться, молить о пощаде и просить, чтобы я еще раз врезал ему уже только за то, что он тварина. Он же смеется надо мной!       - А еще я вытирался твоим полотенцем сегодня утром после душа, но оно, похоже, успело высохнуть,- все также тихо продолжил брат, - видишь, если тебе не говорить о том, что твоими вещами многократно пользуются, ты спокойно пользуешься ими дальше.       Я с ужасом уставился на свое полотенце. Боги, он вытирался им, его частички кожи попали на эту святую вещь! Но самое ужасное - это то, что он наверняка вытирал им задницу. Отвратительно.       - Да иди ты нахрен, придурок.- Я швырнул полотенце в лицо парня и свалил к себе в комнату.       Брайан поплелся тут же за мной, что-то там балаболя про то, что он действительно не специально сделал мне подножку и что в знак примирения он хотел бы накормить меня оладьями с повидлом. В сущности, я совершенно не против был пожрать, потому согласился. Чтобы хоть как-то загладить вину, раб принес еду и теплый чай прямо ко мне в комнату и даже подал все на мой второй ярус, где я уютненько разместился. Самое главное, чтобы маман ничего не узнала, - я имею в виду поедание оладий в постели, - это совсем нехорошо.       Возможно, Брайан просто дебил, у которого руки растут из заднего прохода, а мозг просто скукожился до невероятно маленьких размеров. А может, на бедного тупорылого братишку кто-то накликал ужасное хлебное проклятье, из-за чего парень стал из всего разнообразия вкусов приготавливать самые наиневкуснейшие блюда со вкусом хлеба. Знаете, я больше склоняюсь к тому, что у моего брата просто руки кривые: оладья просто отвратительны. Даже повидло не спасает ситуацию. Кое-как справившись с первым оладьем, я прекратил попытки что-либо еще сожрать.       Я свесился вниз головой, чтобы сообщить Брайану, который сидел на своем первом ярусе, что еда паршивая. Парень тут же начал разводить тираду о том, что я это все говорю со зла, и что нет мне прощения за такое поведение. Он столько много говорил, что я под конец уже не выдержал и заткнул его, послав куда подальше. Мне хотелось доказать, что готовить можно лучше.       Покинув свою постель, я направился на кухню творить. Для приготовления оладий мне нужны яйцо, мука, сода, уксус и еще несколько ингредиентов.       Тщательно надраив яйцо с мылом и губкой, чтобы не оставалось на нем никакой грязи, я так же тщательно намыл нужную посуду и руки. На замес у меня не ушло много времени, плита разогрелась быстро, и вот на тефлоновое покрытие потекла жижа, из которой совсем скоро образуется вкусный горячий оладушек.       - Кристофер!- заорал брат из комнаты.       Я проигнорировал. Крик повторился. Как ни крути, а отвязаться от этого придурка навряд ли получится. Сбавив жар плиты и пообещав оладушку, что вернусь буквально через пару секунд, я драпанул в комнату, намереваясь одним пинком под зад заткнуть брата и убежать обратно на кухню.       Но как только я оказался на пороге в комнату, вся моя решимость по быстрому разбору всех проблем с братом улетучилась. Этот ублюдыш стоял посередине комнаты и вытирал свою башку моим запасным полотенцем, которое обычно хранится в шкафу. Мало того, с края моей постели капала на пол вода, что приводило меня в расстроенные чувства.       - Зачем ты оставил полную кружку чая на кровати!?- повышенным тоном спросил Брайан.       - Чтобы потом допить, идиотина, - рявкнул в ответ я.       - Можно было поставить ее на стол. Теперь все залито.       Брайан продолжал вытирать голову, а я тем временем быстренько перенес с кровати на стол чашку и блюдце с оладьями. Когда я взялся руками за сырое одеяло, брат вдруг спросил, скосившись в мою сторону:       - А что ты такое делал на кухне? Что-то попахивает нехорошо.       Я хотел уже открыть пасть и сказать что-нибудь едкое, как до моего мозга дошел сигнал: воняет гарью. На размышления о том, почему я сразу не учуял вонь - времени не было.       Мы оба кинулись на кухню, чтобы устранить причину столь отвратительного запаха. В моей голове пронеслись воспоминания о недавних событиях с пожаром. Очень бы не хотелось, чтобы все снова повторилось. Хватит с меня геройств, а то, глядишь, скоро и медаль с надписью «Пожарный года» получу.       Кухня была заполнена вонью, которая особенно сильной струей исходила от плиты. Приказав рохле Брайану открыть окно, я скорее выключил конфорку. Минуты с три Брайан скакал из одной части кухни в другую, размахивая полотенцем, чтобы поскорее выветрить запах, а я все это время стоял в сторонке и обмозговывал случившееся.       Зрелище из себя представляло жалкий вид: сковорода, по центру которой был размещен обгоревший труп оладушка, медленно прощалась со своей ручкой, термостойкое покрытие которой деформировалось. Вот что значит покупка на рынке по дешевке.       Я устало уселся за стол. Черт, сковорода на выброс! Мама будет недовольна. Приготовил поесть, называется. Брайан взял прихватку в руку и попытался перенести сковороду с плиты в раковину, чтобы остудить под струей холодной воды. Но не донес, с диким воплем выронил на пол.       От звука удара, от крика Брайана, в ушах раздался гул, что спровоцировал накат головной боли. Господи, я отвлекся буквально на пару секунд, а сковороды уже нет, как и оладушек. А тут еще и парень решил помочь, не пораскинув мозгой, что предмет раскален до предела, больше ста градусов, раз уж даже термостойкий пластик стал таять. Меня накрыл приступ истерического смеха. Пол линолеумный, а на нем сейчас лежит горячая сковорода. Полу аминь. Мне аминь. Всем аминь.       Хотелось прекратить смеяться и броситься скорее все убрать, чтобы хоть как-то спасти линолеум. Точнее, хотелось это сделать какой-то далекой частичке разума, которая все уменьшалась и уменьшалась в моей голове. На меня же вдруг напало такое безразличие.       С каждой новой, неудачной брайановской попыткой поднять сковороду, я взрывался очередным приступом смеха. Только когда парень справился все же со своей задачей, когда появился шум и пар от соприкосновения китайского тефлона с холодной водой, я успокоился и взял себя в руки.       Именно в этот момент раздался щелчок замка, и мама вошла в квартиру.       Мы с Брайаном застыли, не решаясь выйти навстречу. Пока маман переодевалась, она удивленно причитала о том, какое нынешнее поколение ленивое: иной раз даже не выйдет встретить родителя, но вся ее болтливость исчезла, как только женщина увидела покореженную сковороду. Изумилась она еще больше, когда глаз ее скользнул на пол: в местах, где раскаленная сковорода соприкасалась с полом, линолеум чуть выцвел и деформировался, в ином месте были видны пузырьки.       - Это что такое!? -строго спросила мама.       - Ну... Я пытался готовить, но Брайан меня позвал в комнату...       И тут я заткнулся, не решаясь продолжить свою историю. Хочешь не хочешь, а причину того, зачем Брайан позвал меня в комнату озвучить не могу. Если маман узнает, что я ел лежа в кровати, оставил кружку, содержимое которой разлилось и замочило часть моей постели - мне кранты. Всю жизнь, что дед с бабушкой, что мама, меня учили всяким манерам и вечно устраивали ругань, если я закидывал ноги на стол, сидел криво, не следил за собой. И хоть я эти манеры почти не соблюдаю, страх перед родителями за это имеется.       Судорожно вздохнув, я срочно стал искать подходящую причину, зачем брату понадобилось меня звать в комнату.       - Да просто Кристофер оставил кружку на кровати, а я случайно ее опрокинул, когда плюхался на свой ярус, - с ябедными нотками провякал брат.       Ну, скотина. Так бы и прибил его. А хотя... Что мешает!? Сжав ладони в кулаки, я с ревом кинулся на него, чтобы как следует навалять. Но путь мне преградила мама, она закрыла своей спиной Брайана, с вызовом смотря мне в глаза. Я замер, не смея шелохнуться. Весь ее взгляд говорил о том, что я отвратительно себя веду. Мало того, мне стало очень стыдно, ведь именно в эту минуту я вспомнил, что чистосердечно обещал не конфликтовать с гаденышем, быть с ним в мире.       Хоть мы и враждовали с самого первого дня, но еще ни разу на ее глазах этого не проявляли, она не знала, была спокойна.       - Никаких драк, мы договаривались,- строго произнесла мать.       - Килим, все в порядке. Спасибо, что защитили меня, - выходя из-за спины мамы, сказал Брайан. - Думаю, мы как-нибудь это все сами утрясем. Вот прямо сейчас, без драк и ругани, отправимся на прогулку, развеемся, а то в предэкзаменационное время мозг просто кипит.       «А он у тебя есть?» - хотелось съязвить мне, но я деликатно помолчал, дабы не заводить женщину.       Мама потерла виски и, косо глядя на меня, позволила нам отправиться на прогулку, только прежде я должен был привести в порядок загаженную постель.

***

      - Почему ты напялил на себя очки? - спросил я Брайана, когда мы вышли на улицу.       - Ну, чувствую, что простуда начинает одолевать меня. Обычно линзы не надевают, когда заболевают, - с ленцой протянул парень.       Мы шли по тропинке, в тени дома-«корабля». Погода была очень жаркая, душная. В этом году май поистине выдался на славу. Под солнцем можно было буквально сгореть, потому искали спасение в тени. По левую сторону от нас располагался газон, который удачно сочетал в себе красоту и убогость: вот ближайшие три метра огорожены симпатичным декоративным заборчиком, за которым уютно расположились всевозможные виды цветов. Совсем не ведаю названий растений, так что вдаваться в подробности не буду, скажу только, что у хозяйки руки точно золотые. А вот и заканчиваются эти самые три метра красоты, начинается грязь и бескультурщина: горой свалены шины от автомобилей, на вершине располагаются женские сапоги. Но это не все. Картину еще украшает бесчисленное количество различного объема бутылок, банок, а также пакетов, которые содержали в себе мусор, в подробности которого я тоже не буду вдаваться.       После свалки шел черед еще одного ухоженного газончика, но рассмотреть его мне не удалось: какая-то маленькая девочка с криком прибежала ко мне и уперлась лбом в колени, не давая сделать и шагу. Я посмотрел на Брайана, ища хоть какую-нибудь помощь, но тот лишь с интересом молча наблюдал за происходящим.       Я постарался чуть отодрать от себя ребенка и опуститься на корточки, чтобы быть лицом к лицу с ним. На меня смотрело зареванное чудо, все также стремившееся схватить своими пухлыми ручонками мои колени.       На девочке был симпатичный зеленый сарафан, расшитый белыми рюшками. Жиденькие каштановые волосики были собраны в хвостик на затылке.       - Эй, где мама? - улыбнувшись, спросил я ребенка, от чего он снова взвизгнул и заплакал.       - Мама тут. И папа тут, - раздался сбоку от меня женский голос.       К нам приближалась супружеская чета. Коротко стриженная женщина опустилась на корточки рядом со мной, оттаскивая от меня ребенка и беря его на руки. Мелкая еще сильнее заревела, пытаясь отстраниться от матери. Отец стоял рядом и протягивал руки, чтобы женщина передала дочку ему.       - Не хочу домоооой,- выдыхая сопли фонтаном, закричала девочка.       - Надо! Вот не описалась бы, гуляли бы дальше, - наигранно серьезным тоном сказала мать.       Меня как током шибануло. Черт. Приглядевшись к малышке, я и вправду увидел, что ее платье сзади было сырое. Кошмар какой, а я прикасался к этому ребенку, мне нужно срочно помыть руки, а еще было бы неплохо переодеть джинсы, ведь к ним прикасалось это мелкое существо.       Как только семейка удалилась, Брайан заржал во все горло, понимая, что творилось у меня в голове.       - Господи, какой же ты все-таки придурочный, - не переставая ржать, сказал мне парень.       - Спасибо, бро, а теперь иди и убейся.       Я резко развернулся и направился в обратную сторону, намереваясь добраться до дома и привести себя в порядок. Брайан оставался за моей спиной.       - Докажи, что ты не такой уж и придурок: останься, продолжай прогулку дальше, не заморачиваясь ни о чем.       Я замер. Может, это было бы неплохо - вытерпеть то отвращение, что я сейчас испытываю к коже рук своих и джинсам, и показать парню, что я якобы не так уж и сильно брезглив ко всему?       Что ж, пожалуй, этот вызов я приму. Но боги, как же мне хочется хоть как-то прополоснуть ладони, хоть бы даже и в луже, которой как назло нигде нет. И пофиг на то, что она еще грязнее, чем девочка, и что в этот бульон наверняка плевали прохожие, и ссали собаки, а, может, даже когда-то на это место и срали. Хотя нет, стоп, что-то мне уже совершенно и не хочется помыть руки в луже. Тупая идея.       Мы стояли прямо напротив ухоженного газона, на краю которого росло несколько стеблей топинамбура. Поплевав в свои ладони и растерев хорошенько слюни, я сорвал широкий лист растения и вытер руки об него. Поверхность листа была шершавой и неприятной, от жестких ворсинок в некоторых местах на коже оставались царапины.       - Нда... Вот это маразм, - пониженным тоном произнес Брайан,- знаешь, лучше бы ты пошел домой.       - Ну уж нет, - с вызовом посмотрел я на парня, - гулять, так гулять.       Мы так и шли полтора часа в полном молчании, не придерживаясь никакой цели, просто прямо. Уже наступал вечер, грозовые тучи заволакивали небо. Я посмотрел на Брайана и обнаружил, что он держит руки в карманах ветровки, причем правый карман постоянно шевелится - все так и имеет свою старую привычку с шурупом и гайкой.       - Почему ты хочешь поступать в корабелку? Ведь ты увлекаешься кулинарией, и, по словам матери, у тебя это неплохо получается, хоть я и не согласен с этим. Да и с математикой, как ты говоришь, не дружишь. А ведь в таком вузе она ой как важна, - завел разговор я.       - Ну,- шмыгнув носом, отвечал парень,- у меня есть на то свои планы. Знаешь, бывает так, что хочешь одно, можешь одно, а нужно другое. И вот никак нельзя иначе. Тебе нужно подстраиваться.       - Че, папаша так сказал: "В доме поваров не держу"? - с ехидцей в голосе спросил я парня.       - Ну почти, - уклончиво ответил тот.       Столь необщительность меня заинтриговала, не припомню, чтобы Брайан мало болтал. Такое чувство, что я копаю глубоко, задеваю что-то личное. Очень интересно, хочется вывести этого человека на чистую воду, и скоро я так и сделаю.       Мы вышли на Большой проспект, который был почти безлюден. Сильный ветер подул, заставляя провода раскачиваться из стороны в сторону. Пыль вместе с мелкими крупинками песка попадали в глаза. Брайан чертыхался, сетуя на то, что песчинки могут поцарапать стекло его очков, я же только радовался тому, что брату сейчас не очень комфортно.       Мы продолжали путь в никуда, не собираясь отправляться домой. Над городом разразился первый удар грома.