Адекват строгого режима

      С наступлением прекрасного теплого мая в наш дом пришла беда: заболела бабушка. Вроде бы обычная простуда из-за весеннего авитаминоза, да только осложнения появились. Мать в тот же день, когда узнала, и уехала к своим родителям, оставив на мне попечительство о брате, доме и чистоте. Как бы я ни старался поехать вместе с женщиной, мне запрещалось. Дед сам постоянно мне говорил по телефону: «Не суйся, все будет в порядке, лучше учебой занимайся».       Так я и остался сидеть дома. И да, мне бы к экзаменам готовиться, а взяться никак: вместе с концентрацией начинают лезть мысли и воспоминания из детства, о том, как мы все вместе: я, мама, дедушка, бабушка собираемся вечером на кухне, ужинаем, обсуждаем прошедший день, планируем, как и где проведем выходные. Тут же пристают мысли о том, какой я ублюдок, ведь не раз подводил и обижал бабушку. В каких-то моментах она тоже была хороша, но и мне нужно было вести себя более сдержанно, не срываться и не ругаться. Хоть старушка и не умерла, мне все же было страшно за нее, так и казалось, что в любой момент ее может и не стать.       Все эти мысли сводили меня с ума, не раз и не два я запирался в маминой комнате и тупо проводил время в дреме, только Брайан вечно доставал: он садился по ту сторону запертой двери и болтал. Болтал бесконечно. Иногда я настолько выходил из себя, слушая его бредни, что вскакивал с постели, на которой валялся часы напролет, и орал, проклинал весь его род, отца, всю их семью. В эти минуты парень замолкал. Возможно, я сильно ранил его этими словами, обижал, но мне было не стыдно, как и не стыдно сейчас. Хотя иногда я после вспышек гнева заслушивался какой-нибудь историей из жизни парня или же просто какой-нибудь небылицей. Сон накатывал, и я засыпал. Когда я пробуждался, стояло позднее утро, Брайана уже не было дома: он находился в школе. Две недели я был самой настоящей безответственной амебой: прогуливал школу, просиживал дома, реже убирался по дому. Мать знала о моих пропусках, она с помощью знакомой достала мне больничный, который решил все мои проблемы со школой.       Однажды вечером я снова просиживал в своем одиночестве, разбирая домашку и пытаясь врубиться в пропущенный материал. Брайан, как обычно, сидел за дверью и болтал без умолку, пытаясь добиться от меня хоть какого-нибудь ответа, а не тишину и безучастие в разговоре. В какой-то момент он заткнулся и, судя по звукам, свалил в мою комнату. Я даже оторвался от уроков, так как был удивлен, ибо за все те две недели, что я просиживал в комнате, парень ни разу меня не покидал, постоянно сидел за дверью, словно пес на службе. Хатико, блин.       Но буквально минуты через три парень снова подошел к моей двери, подсунул в щель внизу сложенный листок бумаги, промямлил что-то невнятное и свалил. Я поднял листок с пола, но не стал разворачивать, ибо интереса как такового не было, мне показалось, что там написана наверняка какая-нибудь разводная фигня или же тупой анекдот, который бы мне никак не поднял настроение.       Именно потому я просто взял и разорвал бумагу на клочки, но не выбросил, а положил в задний карман джинсов.       Спустя час до моего носа стал доноситься вкусный аромат чего-то печеного, что было очень удивительно: в доме почти ничего никогда не готовили в духовке. Отворив дверь и выйдя на кухню, я увидел картину, которая заставила меня разинуть пасть от удивления: Брайан сидел за столом, в фартучке, косынке, потягивал чай из чашки, а на противне лежал не то сын, не то дочь пирога. Не могу сказать точно.       - Тупой ланцетник, ты стол испортишь, живо убрал противень! - гаркнул я, двинувшись на брата.       - Успокойся, вполне логично, что я подложил подставку, пораскинь мозгами, Крис, - невозмутимо ответил брат и сербнул чаёк, - не хочешь попробовать мой пирог?       - Знаешь, твоя логика свалила от тебя в тот момент, как ты родился. Бедная. Она поняла, что ты безнадежен, - попытался я кольнуть парня. - Да, раб, действуй.       - Да, мой фюрер, - Брайан быстренько сварганил мне чай, отрезал кусок своего детища и стал ожидать моей оценки.       Я поедал пирог и все думал, а не имеет ли эта еда в своем составе какой-нибудь яд, не мог ли мой обожаемый братишка подсыпать слабительное? А может, Брайан специально не мыл яйца, насыпал муку так, чтобы часть ее просыпалась, а упавшее, собирал в жменьки своими грязными потными ручками, а для того чтобы лучше слипалось тесто, поплевал еще? А сейчас спокойненько сидит, смотрит и улыбается, прокручивая в голове все свои прошедшие действия.       - Ну как? Капуста хороша? Пирог пропекся? - прервал тишину парень, заерзав на стуле от нетерпения.       Что? Какая капуста? Я уставился на срез пирога, пытаясь разглядеть хоть что-то, но ничего не обнаружил. На языке тоже ничего похожего на капусту не было. Да и вообще, вкус у этого пирога совсем странный: не сладкий, не соленый, чуть отдает кислинкой, но в сущности можно сказать, что я ем...       - Хлеб, - ответил я, - по вкусу похоже на хлеб. Капусты ни черта не вижу, пирог не напоминает пирог. Товарищ, вы меня обманули!       Усмехнувшись, я отодвинулся от стола, тем самым показав, что не желаю больше есть эту дрянь. Но вот вся моя ухмылка стерлась с лица, как только я увидел лицо Брайана. Брат теребил в руках треклятые болт с гайкой, пальцы дрожали, а на чуть опущенном лице я не мог разобрать всех эмоций: обида, злость, разочарование... Стало очень стыдно за свое поведение, хотелось что-то сказать, как-то оправдаться, но слова не слетали с губ, я просто завороженно смотрел на парня, не решаясь что-либо предпринять.       - Знаешь, а я старался, - неровным голосом проговорил он, - реально старался. Ты так долго запирался там у себя в комнате, хандрил, не шел со мной на контакт. Мне казалось, что с этим пирогом твое настроение могло подняться, вывести из печали.       Этот парень снова много болтает. Чересчур много откровений, в которые жадно вслушиваешься. Брайан вскочил со стула и ушел с кухни, оставив меня одного. Я просидел еще минут пятнадцать, не позволив себе и движения. Только потом уже встал и начал прибираться, стирать с лица кухни весь тот срач, что был наведен посредством приготовления пирога со вкусом хлеба.       Но и тут меня накрыла лажа: от долгой и нудной приборки у меня разболелась башка, боль была настолько сильной, что даже повернуть хоть чуть-чуть голову в сторону было страшно. Кое-как покончив с уборкой пирога в холодильник, я направился в мамину комнату, чтобы завалиться на кровать и уснуть, потому что мочи терпеть боль уже не было. Только вот когда я проходил мимо своей комнаты, которую у меня нагло отхапал Брайан, я учуял запах дыма и какие-то пугающие приглушенные стоны. Волосы на затылке встали дыбом, мурашки побежали по телу, мне отчего-то стало жутко. Резко распахнув дверь, я ворвался в комнату и увидел среди дыма стоящего парня, вид у него был ужасный: волосы всклочены, лицо перекошено ужасом и паникой, глаза, такое чувство, выпрыгнут из орбит. Увидев меня, парень начал тыкать в сторону дивана и мычать что-то невнятное.       Ох, одеяло сильно дымило, среди завесы можно было прекрасно разглядеть язычки зарождавшегося пламени. Я опрометью кинулся прочь, чтобы взять с кухни кувшин с водой и потушить пламя. Брайан, похоже, решил, что я его бросил, так как он начал орать мое имя, глотая дым, заходясь кашлем. На удачу, на кухне я обнаружил не только полный кувшин с водой, но и также почти полностью заполненный чайник. Схватив эти две вещи, я пулей помчался обратно в комнату. В коридоре, который уже заполнялся завесой, я лоб в лоб столкнулся с Брайаном. От удара проснулась позабытая в панике головная боль, я чуть не выронил кувшин, а вот чайник вылетел у меня из рук, вода тут же начала выливаться на пол. Сплюнув, оттолкнул парня и ворвался в комнату.       Одеяло на кровати уже вовсю пылало, но стоило мне вылить воду, огонь тут же начал с шипением гаснуть. Как только кувшин опустел, я принялся тушить тлеющие угольки ладонями. Уже потом я понял, что поступил нелогично, можно было найти какие-нибудь сподручные редства, скинуть с себя кофту, на крайняк.       Ладони пекло, а в какие-то моменты обжигала дикая боль, которую я с трудом терпел - это попадались особо "крепкие", незатухающие угольки. Только когда все полностью потухло, когда часть кровати и все одеяло представляли из себя сплошное хлюпающее болото из сажи и воды, я выдохнул и опустился на пол. Спустя минуту надо мной завис Брайан. Скажу честно, выражение лица его так и не изменилось, все такое же испуганное, паническое, даже после того, как все прошло.       - Тварь, это было мое любимое одеяло, - без злости и обиды проговорил я спокойным, равнодушным голосом.       - Прости, я не хотел. Просто задремал с сигаретой в руке, не заметил...       В обычной ситуации гнев сорвал бы мне сейчас крышу, ведь сколько раз уже говорилось: не курить в комнате. Но нет, я был спокоен, как ни странно, было все равно; что случилось, то случилось, нет уже смысла ругаться. Главное, что пожар предотвращен.       Поражает этот парень: что мешало ему вскочить, бегом кинуться на кухню, взять кувшин и сделать то же самое, что и я? Нет, надо было стоять, мычать и тупо пялиться, как какая-то тупая сигарета устраивает дестрой.       В голове было на удивление ясно, вся боль, что мучила чуть ранее, пропала. Только горло першило, нос драло, болели глаза, и присутствовало легкое головокружение.       Очень порадовало, когда Брайан додумался открыть окно, чтобы проветрить комнату. Как я заметил, руки парня сильно дрожали.       - Ты хотя бы воду убрал, что разлилась в коридоре из теперь уже покойного чайника? - тихо спросил я.       Ну, и как ожидалось, ответ получил отрицательный. Конечно, круши, ломай свою квартиру, затапливай соседей. А собственно, почему бы и нет? У них там такая противная собачка обитает. Терпеть ее не могу. Но тогда придется платить за ремонт.       А вот это уже аргумент. Нужно вставать и идти вытирать пол, но как только мое тело приняло вертикальное положение, меня тут же стошнило. Живот скрутило спазмом так сильно, что я вынужден был опуститься на колени, пачкаясь в своей же блевотине.       Окончательно обессилев, я поставил руки на пол, но сразу взвыл от боли, что пронзила мои ладони. Черт. Взглянув на кожу рук, обнаружил, что она красная, от кончиков пальцев до запястья всюду намечаются волдыри, вид ужасный. Голову повело в сторону, все закружилось в глазах, я почувствовал, как меня подхватил Брайан - он просунул свои руки мне под мышки и приподнял, силясь дотащить мое тело до комнаты мамы, где есть нормальная кровать.       Тьма запеленала весь мой обзор, звуки потухли, я «выключился» на какое-то время, а очнулся уже в постели. Меня накрыли теплым одеялом, на теле - лишь прежняя кофта и трусы, ладони были чистыми - ни следа от грязи или блевотины.       - Ты весь трясся, тебя знобило. Получше уже себя чувствуешь? - услышал я голос Брайана сбоку.       - Да, нормально. Скажи лучше, какого черта ты меня наполовину раздел?       - Твои штаны были заляпаны, не хотел пачкать кровать. Не волнуйся, я кинул их в стирку почти сразу, пятна не останутся.       Я с трудом повернул голову в сторону Брайана, как назло башка его находилась так, что лучи с люстры впивались мне в глаза, заставляя щуриться, чтобы хоть что-то разглядеть. Стоп, люстры? Сейчас? А в самом ли деле я отключался на "недолго"?       - Сколько времени? - требовательно спросил я.       - Мммм, ну, где-то первый час ночи, - протянул парень, - слушай, я там прибрался, одеяло, простыню выбросил, но вот беда: диван неслабо прожгло. У меня еще остались деньги от отца, так что завтра посмотрим тебе новую кровать. Прости за случившееся, в подобные моменты я всегда теряюсь, паникую.       Я принял извинения слабым кивком. Смежив веки, погрузился в сон.       Наутро нас ждал сюрприз: мама вернулась домой. Она с порога почуяла устойчивый запах гари, из-за чего перепугалась и, не раздеваясь, начала обход квартиры. Негромко мамкнув, я попытался принять полусидячее положение в постели, но сделать этого мне не удалось: тело было слишком слабым, а руки задействовать никак нельзя было.       - О, Килим,- произнес откуда-то из-за угла комнаты Брайан, когда мать появилась на пороге в комнату.       Мама кинулась с воплем ко мне, еще толком не зная, что произошло (а может, уже догадываясь, ведь все же мою комнату она увидела после маленького погрома). Брайан, как оказалось, спал на полу - он сварганил себе одеяло и подстилку из всякого тряпья и уснул во вчерашней одежде.       - Мам, да все нормально, - отодвигаясь от женских рук, заныл я.       Брайан подошел к матери и встал напротив нее. Вид парня был не очень: весь помятый, с сажей на лице.       - А я говорил Кристоферу не баловаться, - вдруг произнес Брайан,- но он меня не послушал, и вот к чему все привело: ожог первой степени на ладонях, слабость в теле, прожженная кровать.       - Чегоооо!? - привычный тембр моего голоса куда-то пропал, появилась писклявость вперемешку с визгливостью.       Мама строго посмотрела на меня: походу, она начинает верить в ту байду, что выскакивает из пасти этой маленькой мерзости.       - Что произошло? - строго спросила мама, переводя взгляд с меня на Брайана.       Я молчал, ожидая продолжения спектакля, ибо предполагал извинения, верный ход событий, но никак не такой поворот. Брайан смотрел прямо мне в глаза, решаясь с ответом.       - Он... Кристофер рукоблудствовал, - громко заявил брат в повисшей напряженной тишине,- я говорил ему не делать этого, прекратить, но он не останавливался, и вот в чему все привело.       Я выпучил глаза от гнева, мне хотелось прибить этого парня, что за хрень он несет? Но сделать это мне мешала мать. Она положила одну руку мне на грудь, а второй - взъерошила волосы. Губы женщины улыбались, ее явно порадовала тупая шутка маленькой мерзости.       Мать и Брайан покинули комнату, оставив меня одного. Мне сказали, чтобы я отдыхал и ожидал, когда принесут что-нибудь съестного. Мне прекрасно было понятно, что эти двое пошли на серьезный разговор, минуя мое присутствие в нем.       Сам не заметил, как уснул, а проснулся от того, что мои руки методично забинтовывали, бинт укладывали так, что он превращался в настоящую белоснежную варежку. Брайана в комнате не было, присутствовала только мама. Лицо ее было безмятежным, приятным и родным, только большое количество новых морщинок и некрасивые синяки под глазами показывали, что за последнее время этот человек слишком многое пережил.       - С бабушкой все в порядке? – первым делом поинтересовался я.       - Да, жива, здорова, сегодня подруги к ней заходили, дед чай на всех заваривал, - с теплотой в голосе произнесла мама, - ты молодец, Кристофер, предотвратил пожар, сделал все как надо. Горжусь тобой, мальчик мой, - она прервала бинтование, чтобы наклониться и поцеловать меня в лоб.       - Значит, Брайан рассказал, как все было?       - Да, мы поговорили, решили вопрос с кроватью, чайником. Ты, если послезавтра будешь нормально себя чувствовать, сможешь отправиться в школу.       - А как же руки? - удивленно спросил я.       - Через неделю уже все заживет. Ты, главное, не мажь только никакими кремами или маслами - все только усугубится. Старайся, чтобы кожа была на воздухе, ничем не покрывалась - так она быстрее будет сохнуть. И ни в коем случае не лопай пузыри - сами пройдут, - строго закончила мама свою речь.       Как только руки мои были перебинтованы, я начал целую серию процедур, а именно: поход в ватерклозет, поход на кухню ради набивания своего желудка под завязку всякими яствами, промывание носоглотки какими-то растворами, что всучивали поочередно мне мать с Брайаном. Ближе к вечеру к нам в квартиру позвонили, как оказалось, доставили в разобранном виде новую кровать. Всю оставшуюся часть времени мы всей семьей помогали мастеру убирать старый диван, собирать новое ложе.       Ну, хотя мастеру не положено разбираться с прежним барахлом, но за дополнительную плату он согласился. Я был беспомощен, потому почти все время просиживал в сторонке, наблюдая за тем, как Брайан с мужчиной вытаскивают из квартиры старый диван, а мама подметает опустевший угол.       Каково же было мое удивление, когда обнаружилось, что новая кровать двухъярусная. Мне совсем было не в радость жить в одной комнате с новоиспеченным братом, как показывает практика, наша совместная жизнь приносит хаос. Но с другой стороны, перспектива спать и дальше с мамой в одной кровати тоже не радовала, а тут я вернусь в свою комнату, буду иметь свою собственную кровать на верхнем этаже. Я сразу решил, что буду обитать наверху - спокойнее, безопаснее, круче и прикольнее, плюс, можно будет забираться в носках на свой ярус, а потом пулять ими в брата. Да, это будет суперигра: "Попади Брайану в нос грязным носком".       Только часам к одиннадцати вечера мы распрощались с мастером.       Новая кровать представляла из себя металлодеревянную конструкцию: каждая постель была огорожена невысоким деревянным бортиком, металлические посеребренные четыре подпоры, длинной в примерно полтора метра, держали на себе второй ярус, который не имел одного из бортов, чтобы было удобно забираться наверх.       Еще только примерно через сутки мы с Брайаном смогли впервые заночевать на новой кровати, когда появились матрасы, одеяла и подушки, коих не было в достаточном количестве ранее.       А перед этим мне еще примерно день приходилось хлебать воду, сваренную посредством кипятильника. На вкус она была отвратительной, хотя ни мама, ни Брайан не жаловались, мне же хотелось, чтобы в доме поскорее появился чайник - в нем вода вкуснее, и, как мне кажется, чище. Хотя, если пораскинуть мозгами, то состав воды, в сущности, не отличается ничем, но, видимо, это все мои заморочки.       Что еще больше меня поразило: мама очень хвалила пирог со вкусом хлеба, вот я не понимаю, то ли ей реально он понравился, то ли она мухлевала. Все же, кажется, второй вариант, но черт его знает.       Мой первый день в школе был провальным: я вышел с больничного именно тогда, когда проводились пробные экзамены, пришлось писать с бухты-барахты, без подготовки, потому я не надеялся на хороший результат. Тем не менее, даже во время работы я постоянно отвлекался на что-то постороннее: то нужно было подсказать какому-нибудь бестолковому однокласснику решение, то перекинуться парой слов с соседкой по парте, а под конец меня вообще не в ту степь занесло: вспомнил, что в уже постиранных карманах брюк есть клочки письма, что недавно написал мне Брайан, нужно обязательно прочесть. Именно посреди, мать твою, пробника.       Потихонечку, пока не видел учитель, я достал бумажный комок из кармана. Месиво, что было у меня в руках, выглядело вполне нормально, я даже уже мог разглядеть еще сохранившиеся, чуть подразмытые буквы. Разложив кусочки по порядку, сопоставив их, я прочел всего две строчки письма. Тупого письма, от которого у меня все внутри взбудоражилось, а в голове зародился вопрос: "В каком смысле?". Письмо звучало так: "Я знаю, что тебе сейчас плохо, но позволь хоть как-нибудь помочь. Ты хороший человек, и мне очень нравишься!".       Что значит "хороший"? Что значит "нравишься"? Он это как брат написал, типа семейные чувства или же этот парень влюбился в меня, но побоялся написать открыто? Не-не-не, это тупое животное не способно просто фильтровать базар, вот и несет всякую чушь.       Убрав кусочки бумаги обратно в карман, я постарался сосредоточиться на задаче, тихо проговаривая ее себе под нос:       - Вершины четырехугольника АВСD имеют координаты А ( x1; y1), B(x2;y2), С ( x3;y3) и D (x4;y4). Докажите, что этот четырехугольник является параллелограммом тогда и только тогда, когда...