Мелкий бес

POV Лиланда. Никогда не прощу себе, что я промедлил – видно слишком устал. А когда я подоспел во двор – всё уже произошло. Сай уже пытался увести Рыжика, а тот заваливался на бок, теряя сознание. Я еле успел его подхватить. Сай схватил перепуганного Солнышко в охапку и помчался следом за мной, но я крикнул на ходу, чтобы он срочно позвал Зелала. Рыжик уже не реагировал никак. Неужели всему виной золотые перстни графа Эррина? Торопливо положив Рыжика на кровать, я стал пытаться привести его в чувство, твердя, что всё будет хорошо, но мне это не удавалось, никак не удавалось. Рыжик лежал бледный, неподвижный, почти неживой. Нет! Не хочу! И тут в комнату ворвался учитель Зелал. Торопливо осмотрев Рыжика, он пробормотал: - Так я и думал, – достал из принесённой шкатулки маленький флакончик тёмного стекла. Неожиданно тело Рыжика выгнулось в сильнейшей судороге. Учитель крикнул мне: - Держи! Я попробую разжать ему зубы. Только держи крепче! Я изо всех сил прижал Рыжика к постели, пока учитель ножом разжимал ему зубы. Каким-то чудом это удалось, и тогда он влил в рот Рыжику несколько капель из флакончика. Судорога скрутила тело Рыжика ещё сильнее, мы с Зелалом с трудом удерживали его. Но вдруг всё прекратилось. Рыжик расслабился, и его бледное лицо стало медленно розоветь. - Слава небесам, кажется, я успел вовремя, – проговорил учитель Зелал. – Теперь он будет спать до утра. Его природная магия поможет одолеть яд. Утром Рыжик будет совершенно здоров. - Яд? – переспросил я. – А разве это с ним не от золота? - Конечно, нет. От золота бы ему было просто нехорошо, но смертью это не грозило. А это единственный яд, которым можно убить эрха – настойка ягод пелинии. Счастье, что у меня есть противоядие, иначе Рыжик был бы уже мёртв. - Учитель, – сказал я, – пойдёмте со мной. Думаю, нам нужно серьёзно поговорить с графом Эррином. Тут в дверь просунулась перепуганная мордашка Солнышка, за ним вошёл и Сай. Я поспешил их успокоить, сказав, что к утру Рыжик будет здоров, и велел оставаться с ним на тот случай, если вдруг что-то понадобится. Сай только кивнул и, пристроившись на ковре, достал из коробки какую-то игрушку для Солнышка. Молодец, правильно, малыша надо успокоить, слишком много для него сегодня переживаний. Убедившись, что всё более-менее в порядке, я прошёл в гостиную. Как я и догадывался, там шёл диспут, плавно переходящий в свару и обратно. Отец очень грамотно наезжал на графа Эррина, тот пытался наезжать на отца, а матушка и Эмрис невозмутимо наблюдали за всем этим безобразием. В общем, скучно не было никому. Увидев меня, отец немедленно спросил: - Как там Рыжик? - Спит. Хорошо, что учитель понял, что с ним такое, иначе Рыжик был бы уже мёртв. - Что такое? – возмутился граф Эррин. – Bы пытаетесь меня одурачить? С чего ему вдруг умирать? И тут вошёл учитель. Он уже успел надеть свою обычную синюю мантию, в руках у него была деревянная шкатулка со снадобьями. - Граф Эррин, – сказал учитель, – я прошу вас снять все перстни. - С какой стати? - Я прошу вас, – повторил учитель, и граф Эррин, чертыхнувшись, стащил все шесть перстней. Учитель достал из шкатулки очередной флакончик и по очереди капнул на каждый из них. На мгновение вокруг перстня возникало тонкое радужное сияние, которое тут же гасло. Закончив, учитель невозмутимо убрал флакончик. - И что это за фокусы? – раздражённо спросил граф Эррин. - Это не фокусы, – ответил учитель. – Все эти перстни обработаны настойкой ягод пелинии. Для эрха это сильнейший и быстродействующий яд. У человека пелиния вызывает вспыльчивость и раздражительность, периоды ярости начинают сменяться вспышками отчаяния, и в итоге… - В итоге что? – заинтересованно спросил отец. - В итоге человек кончает с собой в приступе сильнейшей депрессии. На всё про всё уходит несколько недель. Похоже, вас травили, граф, а Рыжик стал невинной жертвой вашего гнева. Прошу вас, вымойте руки, а перстни я обработал. Теперь они безопасны. Граф, ярость на лице которого постепенно сменялась ужасом осознания, прошептал: - Нет! Не может быть! Я ведь ношу эти перстни не снимая… разве только… - Разве только что? - Пару недель назад младший муж моего сына, Гайю, предложил мне их почистить, а когда вернул – перстни действительно сияли как новенькие. С этого дня я действительно стал очень раздражительным, а порой чувствовал себя так плохо, что не мог подняться с постели. И вот сейчас я понимаю, что вёл себя, как последний дурак, когда ударил мальчишку. Мне следовало прежде поговорить с вами, но мной овладел такой жуткий гнев… но Гайю, Гайю… неужели он, в самом деле, решил меня отравить? А мой сын? Неужели он был в курсе? Нет… Невозможно… - Нам нужно поговорить наедине, Эррин, – произнёс отец уже мягче. – Постарайтесь поверить всему, о чём я расскажу. - Да, – пробормотал граф. – Вы правы. Я действительно виноват. - Дело даже не в этом, Эррин, – продолжал отец, – всё, что происходит в последнее время – звенья одной цепи, и мне ой как хочется подвесить на этой цепочке самого автора этого безобразия. И отец провел графа Эррина в свой кабинет. - Лиланд! – обратилась ко мне матушка. – Возвращайся к себе. На тебе просто лица нет. Если ты так расстраиваешься из-за Рыжика – иди к нему. - Так заметно, что я расстроен? – попытался улыбнуться я. - Очень, – заметил Эмрис. – Иди уже. И я вернулся к себе. Рыжик по-прежнему спал, к нему под бочок притулился Солнышко, умудрившись свернуться в клубок, прижать к себе Кузю, а голову пристроить в районе Рыжиковой подмышки. Сай сидел рядом на ковре и машинально перебирал игрушки Солнышка, складывая их в коробку. Увидев меня, он поднял голову и слабо улыбнулся: - Всё в порядке, господин, Рыжик спит. Думаю, что учитель прав, и всё обойдется. - Лиланд, ты забыл, Сай? Я разрешил вам меня так называть. - Не думаю, что нам стоит к этому привыкать, господин. Не подумайте ничего плохого, вы очень хороший, но… - Но? - Но мы всё равно рабы. Не думаю, что этот человек так обошёлся бы с Рыжиком, будь он свободным. - Сай… этот человек находился под воздействием яда. Он не владел собой и не смог перебороть свой гнев. И прошу тебя, называй меня Лиланд, ладно? Это важно для меня. Сай посмотрел на меня и медленно кивнул. Потом, заметив, что он тоже сильно утомлён, я предложил ему поспать, сказав, что ни к чему бодрствовать нам обоим, а я всё равно не засну. А потом я смотрел на спящих мальчиков и думал, что в главном Сай прав – нельзя дружить с тем и любить того, кого держишь в рабстве. Дружба и любовь предполагают свободу выбора. Что же мне делать?