Тайны затерянного рода

*** Она стояла посередине огромного луга, не видя ни его конца, ни его начала. В голове не было мыслей - только безграничное ощущение полной свободы. Свободы духа, свободы тела, свободы жизни. Темное, пасмурное небо отчаянно нависло над верхушками деревьев, изредка позволяя вспышкам молнии прорываться сквозь плотный слой грозовых облаков. Резко поднявшийся ветер растрепал легонькое платье и мягкие каштановые волосы, нещадно швыряя в лицо сгустки свежести, сбивая дыхание. Где-то далеко в небе показалась черная точка, стремительно приближавшаяся к маленькой фигуре девушки. Когда между ними оставалось не более ста метров, девушка смогла, наконец, разглядеть сущность точки – то была большая черная птица, стремительно сокращавшая расстояние между ними. Птица подлетела совсем близко, и девушка опешила: у птицы было человеческое лицо, настолько прекрасное, что (она была готова поклясться) она отдала бы многое, чтобы постоянно наблюдать такое перед собой. Лицо было странно знакомым. Очень странно знакомым… Птица плавно опустилась перед ней. Огромные черные крылья прижались к бокам, и птица заговорила. На незнакомом, причудливом языке. С каждым словом девушка теряла волю, приобретала безразличие, спокойствие. Ей казалось, она превращается в камень, а затем резко – в легкую пушинку. Тогда птица легко подхватила ее когтистыми лапами и взлетела, прорезая тяжелые облака. Девушка не могла сказать, сколько длился полет. Не могла двигаться, не могла отбиваться и кричать. Просто летела, равнодушно ожидая, что будет дальше. Птица начала идти на снижение, тогда девушка увидела огромный океан с темными, бурлящими водами. Казалось, птица специально выбирала место в самых диких волнах океана… - Одна из нас… - гортанно крикнула птица, разжимая когти. Девушка стремительно неслась к водам, постепенно возвращая себе все загипнотизированные речью птицы эмоции. Осознание близости смерти от удара о волны заставило ее кричать и пробовать замедлить падение – безуспешно. Когда до волн оставалось несколько метров, она зажмурила глаза, а затем врезалась в темную гладь… Глава 1 Гермиона резко подскочила в кровати, делая сильный вдох с хрипами. Грудь часто-часто поднималась и опадала. Прядки волос приклеились к вспотевшей шее. Какой дурацкий сон! Главное – какой правдоподобный. Гермиона встряхнула головой, отгоняя застывший перед глазами образ бушующего моря. Начиталась перед сном о водных заклинаниях, какая нелепость. Надо хоть иногда отдыхать от занятий. Взгляд упал на часы – 5 утра. Через час вставать и спешить на любимый «Хогвартс-Экспресс». Проще совсем уж не ложиться. Девушка решительно встала и сразу направилась в ванную. 1 сентября. Надо же, как быстро пролетело лето. Наверное, это были лучшие каникулы в ее жизни. Много путешествий, много новых знакомств, много симпатий… Гермиона улыбнулась, вспомнив о парнях, с которыми ей довелось близко общаться этим летом… Разумеется, ничего серьезного. Но как приятно было осознавать себя симпатичной, женственной, интересной. Раньше с ней такого никогда не было. По-настоящему важные мужчины в ее жизни – Гарри и Рон – были всего лишь друзьями. Они никогда бы даже не подумали о том, чтобы заигрывать с ней. Надо же – только вспомнила о Гарри с Роном, и губы растянулись в широченной теплой улыбке. За все лето они так и не увиделись, ограничившись еженедельными письмами. Ей просто некогда было встретиться с ними – родители заказали полуторамесячное турне по Европе, и Гермиона не была дома практически все каникулы. Однако, как она по ним соскучилась! Из писем Гермиона узнала, что у Гарри появилась девушка (хоть какая-то постоянная – после победы над Волан-де-Мортом он спешил жить. И любить тоже). Да. Он победил. Когда заклинание «Экспеллиармус» вновь сразилось с «Авада Кедавра». И оказалось сильнее… Жить стало и лучше, и веселее (правы советские лозунги). Иначе Гермиона просто не смогла бы наслаждаться каникулами, постоянно опасаясь за себя и за родителей, как это было последние 2 года, ровно после их 4 курса. Гермиона тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Хватит. Она и так слишком долго переживала. Теперь надо расслабиться – семье ничего не угрожает. Девушка добралась до зеркала и принялась чистить зубы. Она выдавила немного пасты на щетку и поднесла ее ко рту, одновременно переведя взгляд на свое отражение. Щетка громко ударилась о раковину, выпадая из рук ошеломленной Гермионы. Лицо… Ее лицо. Птица из сна!!! Вот почему она казалась такой знакомой. Дрожащее отражение дотронулось до своего лица, повторяя движения девушки. Гермиона узнавала себя и одновременно не узнавала. Те же черты, те же глаза, те же губы… Но что-то изменилось. Кожа приобрела аристократическую фарфоровую бледность, скулы стали более отточенными и женственными, а выражение лица, даже такого испуганного, было просто непередаваемо. Перед зеркалом стояла явно не девчонка – семикурсница – по меньшей мере, это была молодая императрица. Не в силах издать ни звука, Гермиона перевела взгляд на волосы: всегда торчащие в разные стороны, спутанные так, что ей приходилось носить хвосты и косы, сейчас они лежали аккуратными локонами. Горло неприятно сдавило. Что все это значит?! Гермиона ущипнула себя, - стало больно, но отражение никуда не делось. Тогда она резко зажмурилась, сказала себе, что это сон, и попробовала проснуться – не получилось. Тогда Гермиона вприпрыжку спустилась на первый этаж и посмотрела на зеркало в прихожей – может быть, зеркало в ванной кто-то проклял? Зеркало в полный рост показывало то же красивое лицо. Только теперь стало видно еще и тело. Гермиона зажала себе рот руками, чтобы не закричать – не то от испуга, не то от восторга. Да, тело было ее. Как и лицо, фактически оно не изменилось: те же руки-ноги-туловище. Оно просто стало изящнее: ключицы выступили отчетливее, ноги больше не походили на конечности забитого цыпленка – они остались такими же тоненькими, но на них теперь хотелось смотреть. Даже трогать, наверное. Остальная часть тела была скрыта за ночной рубашкой. Гермиона нервно оглянулась, будто кто-то мог увидеть ее маленький волшебный секрет в пять утра в маггловском доме, а затем нерешительно подняла ночнушку. Грудь приятно округлилась, а живот остался таким же плоским, но уже не дистрофичным, а изящно-сексуальным. Если вчера можно было сказать, что она просто худощавый подросток, то сегодня в зеркале отражалась миниатюрная женщина, в которой было гармонично абсолютно все – от пальцев ног до маленького завитка на волосах. Гермиона быстро опустила рубашку, устыдившись такого наглого разглядывания самой себя. Что все это значит? Что все это значит? ДА ЧТО, ЧЕРТ ПОБЕРИ, ВСЕ ЭТО ЗНАЧИТ?! Откуда эта птица во сне? На каком языке она говорила? Что значило ее таинственное «одна из нас»? Поняв, что дома, где нет волшебных фолиантов и толкователей снов, ей все равно не разобраться, Гермиона решила, что самым правильным действием сейчас стала бы прерванная чистка зубов. *** - Гарри, милый, просыпайся, - нежный шепот в уши, закончившийся легким поцелуем. – Слышишь, соня? Мы опоздаем. Вставай-вставай. Гарри повернулся на другой бок и приобнял ту, от которой исходил звук. Это была его девушка Мэтью Шоннери – студентка Когтеврана седьмого курса. Они спали в доме, который Сириус оставил Гарри в качестве наследства. Теперь здесь жила семья Уизли – после событий шестого курса их дом, сгоревший в одной из битв приспешников Волан-де-Морта с Орденом, не подлежал восстановлению. Когда Гарри предложил семье Рона занять пустующий дом на площади Гриммо, конечно, миссис Уизли была категорически против, но потом привыкла к этому дому и переустроила все внутри на свой лад – теперь суровое родовое гнездо семейства Блеков не было похоже на заброшенную крепость – внутри кипела жизнь. Светлая и нарядная. - Гарри, - пропела Мэтью. – Гарри, вставай. Не то поезд проспишь. А потом будешь бежать по рельсам. - Не хочу открывать глаза, - прошептал он. - А я хочу, - темноволосая девушка с пронзительно-голубыми глазами пихнула Гарри в бок. – Вставай, Гарри Поттер, - капризно надула пухлые губки. Гарри, наконец, открыл глаза. - Дерешься, значит? – он хитро улыбнулся, а затем скинул с них одеяло, открыв миру их обнаженные тела. - Гарри! – взвизгнула Мэтью. – Мне прохладно. - Пойдем греться в душ, - он поцеловал ее в плечо, а затем быстро вскочил и закинул ее на руки. - Я не хочу с тобой в ду… - остаток фразы затонул в нежном поцелуе. – Ладно, пойдем. – Она улыбалась ему. За лето Гарри основательно вытянулся, окреп, загорел и стал походить на звезду светской хроники. По правде, он и был звездой Хогвартса. Только не признавался в этом самому себе. Натренированное тело с легкостью открыло дверь, не выпуская Мэтью с рук. Они удивительно подходили друг-другу. Мэтью была красива, Гарри тоже недурен. Мэтью популярна среди противоположного пола, Гарри популярен среди пола Мэтью. Неплохое сочетание, правда? Дверь в ванную захлопнулась изнутри, почти сразу донеслись звуки душа, а затем еще какие-то звуки, похожие на звучные поцелуи, и негромкий стон. Для Гарри жизнь стала прекрасной. У него было все: друзья, любовь, юность и, конечно же, мертвый враг… К хорошему привыкаешь быстро, и теперь он старался не вспоминать то напряжение, что овладевало им последнее время: беспокойство за близких, ненависть к тем, кто был с Волан-де-Мортом в одном лагере, неуверенность в себе. Все прошло. Как проходит тяжелая болезнь – с небольшим осадком и желанием двигаться дальше. Спустя полчаса из ванной показались два довольных лица, все еще влажные после душа. - Как хорошо, что мы еще вчера собрали вещи, - выдохнул Гарри, плюхнувшись обратно на кровать. Мэтью быстро одевалась, кивнув ему в ответ. В комнату заглянула наглая рыжая голова: - Доброе утро, любовнички, - подмигнул Рон. – Завтрак уже готов. В следующее мгновение в его голову ударила подушка, метко пущенная ловцом команды Гриффиндора. - Завидуй молча, любовничек. Сейчас спустимся, - Гарри нехотя поднялся с кровати и медленно натягивал брюки. - Доброе утро, Рон, - мило улыбнулась Мэтью. – Как спалось? - Вполне себе, а вам? – опять эта нагленькая улыбочка. - Иди в задницу, Рон. Нам отлично НЕ СПАЛОСЬ, - Гарри бросил в него парой носков. - Увидимся внизу, дорогая, - прочирикал Рон, посылая Гарри воздушный поцелуй. - Козел рыжий! Мэтью засмеялась. От ее смеха внутри Гарри все потеплело. - Пойдем, «дорогая», - усмехнулась она. – Миссис Уизли не зря же наготовила вкусностей. *** - Мистер Малфой, машина подана к воротам, - маленький эльф-домовик низко поклонился и пригнул уши перед своим хозяином. Драко молча кивнул, тщательно застегивая мантию. Нарцисса смотрела на него и тепло улыбалась. - Удачи в Хогвартсе, сынок, - она подошла к нему и тепло обняла. - Спасибо, - он был немногословен, но так же тепло ответил на ее объятия. После того, как Волан-де-Морт был побежден, жизнь их семьи в корне переменилась. Люциуса посадили в Азкабан, и теперь из родных у Драко фактически оставалась только мать. Мать, которую он любил больше всех на свете. - Ты такой у меня красивый, - выдохнула Нарцисса. – Мой самый любимый мальчик. - Я знаю, мам, - он хитро улыбнулся. Да, он был красив. Этого не отнять. Бледность, которая в младших классах всегда придавала ему болезненный вид, теперь отливала благородством. Худоба сменилась подтянутостью, а угловатое заостренное лицо возмужало и лучилось холеностью. - Обязательно мне пиши, слышишь? - Буду, - он коротко поцеловал ее на прощание. – Ты не одна. Таким сердечным мальчиком он вышел из замка. В машину же сел холодный блондин, презирающий тех, кто был ниже его уровня. Он кинул быстрый взгляд на поместье, и в следующий момент автомобиль двинулся с места. Все, ты больше не дома, Драко. Главное – не показывать, что заточение отца что-то изменило. По большому счету, это не изменило много: просто место в постели рядом с матерью стало пусто. Драко любил своего отца, он верил в то, что тому хватит сил остаться собой даже в Азкабане. Такие, как Люциус, выживают везде. И это не может не радовать. Драко открыл небольшое портмоне с серебристой змеей на обложке и вытащил оттуда значок старосты Хогвартса. Дамблдор все-таки дал ему значок, несмотря на все события, произошедшие на 6 курсе. Было ли это жалостью со стороны старика или чем-то еще, он старался не анализировать. Значок у него – значит, все хорошо. У кого второй такой? Хорошо бы, у кого-то из Слизерина. Ну, был бы неплох еще и Когтевран. Главное – не Пуффендуй и не Гриффиндор. В первом учатся тупицы, в последнем – хуже, чем тупицы: зарвавшиеся недоноски вроде Поттера и его свиты, состоящей из рыжего недоразумения и грязной каштанки. Поттер… Драко раздраженно потянул шею влево и вправо. Главное – постоянно ставить его на место, если только он попробует раскрыть рот и сказать что-то о его отце. Хотя Поттер не такой дурак. Главный агрессор в их компании все-таки Уизли, тупой осквернитель рода. Машина ехала быстро, но без тряски – опытный водитель семьи Малфоев был, как всегда, на высоте. Драко закрыл глаза. *** - Солнышко, ты просто чудесно выглядишь, - щебетала мама Гермионы, провожая ее на «Кингс-Кросс». – Вот что значит хороший сон. «Знала бы ты, откуда это на самом деле… Да и не только ты, самой бы узнать», - подумала Гермиона. - Я пойду, мам, - она обняла на прощание родителей. – Не буду ждать Рона и Гарри, они вечно опаздывают. А тут я еще и рано приехала. Пойду займу места в поезде. Помахав родителям рукой, Гермиона зажмурилась и, разбежавшись, попала на платформу 9 3/4. Огромный «Хогварт-Экспресс» радостно пыхтел, готовясь забрать с собой волшебников и волшебниц. Гермиона улыбнулась. Вот и последний учебный год, она ведь так его ждала. Сзади что-то больно толкнуло ее в спину, девушка налетела на собственную тележку, громко вскрикнув. - Извини, - кто-то подбежал к ней. – Ты в порядке? Гермиона подняла глаза и окаменела. На нее внимательно смотрел Драко Малфой, ощупывая ее плечи и проверяя, нет ли ушибов. «Кто это?» - пронеслось в голове у Драко. Очень красивая девушка, почему он не видел ее раньше? Хотя, она кого-то напоминает. - Да, - выдохнула Гермиона, ожидая, что сейчас Драко поймет, кого он бросился поднимать, и сделает себе харакири. И ей заодно. - Аккуратнее в следующий раз. Ты встала прямо на проходе. Он мельком улыбнулся. И Гермиона подумала, что не такой он и ужасный, когда хочет казаться человеком. Даже милый. - У тебя очень знакомое лицо, - он прищурился. – С какого ты курса? Потом он увидел значок старосты Хогвартса, мирно покоившийся на груди девушки, решившей поехать сразу в мантии (так вот у кого второй), отметил гриффиндорский галстук, увидел рыжего кота с приплюснутой мордой… Истина начала вырисовываться вполне внятно. - Грейнджер? – недоверчиво спросил он. Его голос похолодел на несколько градусов. – Ущипните меня, пожалуйста. – Надел свою привычную ехидную гримасу. «Понеслось», - выдохнула про себя Гермиона. Драко демонстративно отряхнул одежду. - Такое чувство, будто я только что осматривал больного тролля, - выплюнул он сквозь зубы. – Надо будет сжечь мантию. Уйди с прохода, пустоголовая. У кого ты украла значок старосты Хогвартса? Я изъял его для выяснения. Он протянул руку и легко сдернул значок старосты с ее мантии. - Отдай значок, Малфой, - требовательно произнесла она, протянув руку. - Это все равно не твой. Так что радуйся, что я не обвинил тебя в воровстве при всех. Воровка-грязнокровка… Странно, я думал, упасть ниже у тебя не получится. Ты стала симпатичнее, Грейнджер. Можешь еще и в шлюхи податься, налаживай производство, - он усмехнулся и хотел отойти. - Акцио, значок, - раздалось за его спиной. Гермиона, бледная, сосредоточенная, злая, догадалась воспользоваться палочкой. - Ты применяешь против меня магию? – зло усмехнулся Драко. Он щелкнул пальцами, и палочка упала из рук Гермионы. «Это явно Невербальные чары», - подумала она. Однако, как ловко он это проделал. Видимо, далеко продвинулся в их использовании. Ничего, мы тоже не так просты, мистер Малфой. В следующее мгновение он схватил ее за шею. - Чтобы весь год я не слышал от тебя ни звука, поняла меня? – он говорил тихо, ни один мускул на его лице не дрогнул. – Иначе тебе будет плохо. И больно. Но он не увидел страха в ее глазах. Конечно, это же Грейнджер, самая твердолобая шавка из Поттеровской стаи. - Отпусти меня, - Гермиона шипела, пытаясь выжать хоть немного воздуха. – Скотина, ублюдок. Он любовался ее лицом, таким злым и таким прекрасным. Черт, Грейнджер, ты красива. - Еще раз назовешь меня ублюдком, и я… - он сжал пальцы сильнее. – Знай свое место, дворняжка. Гермиона пыталась отвести его руку, - ничего не получилось. Драко засмеялся. - Какая же ты слабая, Грейнджер. Я мог бы убить тебя прямо здесь, - он перешел на шепот и наклонился к самому ее уху. – Представляешь, убить. Просто сдавить твои позвонки и переломать их нахрен. Никто бы не заметил твоего отсутствия. Потому что ты – пустое место, Грейнджер. Повтори: «я – пустое место». - Ты… пустое… место… - перед ее глазами расплывались круги. – Риктусемпра, - из последних сил шепнула она. Заклинание сработало, Драко отлетел на несколько шагов. Гермиона сделала резкий вдох и закашлялась, опираясь на тележку, чтобы не упасть. - За тобой должок – твое заклинание, Грейнджер, - мертвенно-бледный, с прищуренными от злости глазами. – Только это будет не Риктусемпра. Он резко развернулся и отошел к поезду. Гермиона все еще не могла прийти в себя. Малфой! Как он быстро меняется от вежливого мальчика до последнего сукина сына. Быстро подняв палочку и надев обратно значок старосты, Гермиона поправила растрепавшийся воротник и пошла к поезду. Этот недоносок еще попляшет. Пользуясь тем, что в поезде мало студентов, Гермиона довольно легко нашла свободное купе и закинула туда вещи. Она мельком увидела себя в зеркале, когда проходила мимо остальных купе. Идеально. Все идеально. Даже волосы, которые она впервые за долгое время решилась оставить распущенными. Посадив Живоглота в купе, Гермиона вышла в коридор, чтобы исполнить обязанности старосты Хогвартса и проследить за порядком. - Не кричите так громко, - отчитала она маленького юркого блондинчика, что-то рассказывавшего своим напарникам. - И не разговаривайте с грязнокровками, - раздался сзади хорошо знакомый и ненавистный голос. – Какое ты вообще имеешь право делать замечания чистокровным волшебникам, Грейнджер? - Кто-то же должен вас осаждать, - парировала она, стремительно развернувшись на каблуках. – Почему бы не я? Или тебе не по себе, Малфой? - Ты? – он зло рассмеялся. – Ты же ничтожество, Грейнджер. Посмотри на себя. Красивая мордашка не меняет твоей сути: ты никчемная ботаничка, которую ждет, в лучшем случае, работа в больнице Святого Мунго – утки пациентам подносить. Будущее за чистой кровью. - Даже если мне придется до конца жизни подносить утки, - она выплевывала каждое слово ему в лицо. – Я не испачкаю своего достоинства так, как ты и твоя семья испачкали его. И у кого из нас после этого грязная кровь, а, Малфой? Он резко вытянул руку и схватил ее за волосы, наматывая их на руку так, что Гермионе пришлось запрокинуть лицо. - Мне не больно, - она смотрела ему в глаза. – Слышишь? Потому что правда на моей стороне. И ты знаешь это не хуже меня. – она с большим трудом сглотнула слюну. Драко молча проследил, как задвигались жилки на ее шее. - Ты еще и ударишь меня, ведь так? – продолжила она. – Вторая рука свободна, дерзай. Или хочешь продемонстрировать, что ты не слабак и не ударишь женщину? Брось. Ты слабак, - она засмеялась, оборвав смех, когда он резко потянул ее волосы еще ниже. - Тебе п*дец, Грейнджер, - спокойно произнес он. – Я тебя уничтожу, милая. И извинений не потребую. Приготовься. Это будет самый незабываемый твой учебный год. Можешь уже идти и прятаться за задницы Поттера и Уизли. Только они тебе не помогут. Знаешь, почему? Потому что я крайне изобретателен, малышка. Он опустил руку с волосами Гермионы совсем низко, так, что девушке пришлось присесть на корточки, а затем резко отпустил ее и толкнул ногой, отчего староста Гриффиндора очень неизящно упала. - Пошел к черту, пугало! – крикнула она, с трудом поднимаясь и отряхивая мантию. Спина блондина не дрогнула, также быстро удаляясь где-то в другом вагоне. Кровь в голове приятно пульсировала от высвободившихся волос, Гермиона была злая. Кто он такой, чтобы позволять себе так обращаться с ней! Это не он – это ОНА ему устроит незабываемый год, уж точно. Поправив сбившийся галстук, Гермиона продолжила патрулировать оставшиеся вагоны. *** - И где бродит наша Мисс-Всезнайка? – Рон отвлекся от партии магических шахмат с Джинни. – Эй, голубки, прекратите вить гнездо в поезде, - насупился он при виде Гарри и Мэтью, что-то шепчущих друг-другу. - Не завидуй, - улыбнулся Гарри. – Гермиона наверняка где-то в вагоне старост, у нее много полномочий же. Хорошо хоть, место нам заняла. Еще бы увидеть ее было неплохо. - Да, как-то все скомканно получилось, - подала голос Джинни. – Ничего, зайдет, я думаю. Рано или поздно… Рон, не жульничай! – завопила она, краем глаза заметив, как Рон сдвинул своего слона. - А ты ушами не хлопай, - парировал братец. Дверь в купе с треском распахнулась, и на Гарри, сидящего ближе всех, накинулась девушка с каштановыми волосами. Ореховые глаза были прищурены от радости, а красивые губы растянулись в яркой улыбке. Мэтью пораженно уставилась на нее, раскрыв рот. - Гарри! Как я рада! – в ее голосе сквозило искреннее счастье. – О господи, как ты похорошел. Это – Мэтью, да? Очень приятно, - знакомый голос врезался в уши каждого, кто сидел в купе. – Я – Гермиона, подруга Гарри. Гарри, не решавшийся ответить на объятия вошедшей и принявший ее за одну из своих «бывших», изумленно раскрыл рот, впитывая все черты Гермионы. Да, это определенно она. Только… - Гермиона! Тебя не узнать! – первой отмерла Джинни, бросившись к ней. – Какая красавица! Длинные рыжие волосы переплелись с длинными каштановыми во время приветствия. Гарри обратил взгляд на Рона. Он смотрел на Гермиону так, будто на ее месте стоял постамент с философским камнем на верхушке – таким ошеломленным Гарри его не видел, даже когда того назначили старостой Гриффиндора на 5 курсе. - Рон! – порция объятий обрушилась и на него. – Как же я по вас скучала! Немедленно рассказывайте мне, как у вас у всех дела. В ответ прозвучало молчание. Гермиона поворачивала голову то на Гарри, то на Рона, то на Джинни – никто не осмеливался издавать ни звука. - Ты сделала пластическую операцию? – первым ожил Рон. – Нет, ну правда. Ты просто… Ты шикарно выглядишь, Гермиона. Красивее всех, кого я когда-либо видел. А что с твоими волосами? Почему они аккуратные? Ну это надо же! - Спасибо, Рон, - она заметно разозлилась. – Мог бы просто сказать «ты хорошо выглядишь». - Ты хорошо выглядишь! Но правда, где твое воронье гнездо и синяки под глазами от учебников? За совместными придирками и шуточками понеслось время. Гарри постоянно следил за лицом Гермионы. Почему он раньше не замечал, какая она обворожительная? Странно… Может быть, это не она поменялась за лето, а наоборот – они с Роном? В любом случае, их подруга, как в сказке, превратилась из гадкого утенка в лебедя, и это… это ему нравилось.