К черту магию!

Вечерняя прохлада после душного дня, была словно бальзам для души. Куросаки неспешно шагал по тротуару, считая минуты в ожидании своей невесты. Своевольная, упорная, но при этом веселая, порой такая милая и беззащитная. Эта хрупкая девушка вызывала в нем калейдоскоп эмоций – от желания придушить ее на заре их знакомства до не менее страстного желания защищать и оберегать от всех и вся сейчас. Потратив несколько вечеров на осмысление сложившейся ситуации, Ичиго даже подсчитал, сколько ошибок он совершил за такой короткий промежуток времени, поддавшись необъяснимым, с точки зрения его же логики, порывам. Первая ошибка – поехать к Рукии за артефактом. Он ведь просто мог напугать ее, заставив спрятать реликвию подальше. Каким-то внутренним чутьем, он понимал, что она бы его послушала. Но зачем-то сорвался с места, зная, что и так уже на крючке. Вторая ошибка – взять ее с собой и поселить в своем доме. Мог ведь дать денег, оставить в Сейретее, да что угодно, но почему то так не поступил. И последняя и самая главная ошибка – позволил, сам себе позволил прикоснуться к ней, ощутить тепло ее объятий. Парень понимал, что теперь пути назад нет. В невысокой Рукии, непостижимым образом оказалось все, чего не было ни в одной из тех девиц, которых так часто приводил в дом дядя, устраивая званые вечера. В ней была эта сводящая с ума ночная красота: прохладная белоснежная кожа, так контрастирующая с темными волосам и глазами. Но холод ночи удивительным образом сочетался с теплом сердца, узнав правду о его прошлом, она не снизошла до жалости. Нет. Чистое, незамутненное сочувствие и понимание во взгляде увидел Ичиго тогда в ее глазах. В ней была эта подкупающая искренность, в каждом поступке, каждом жесте. Он вспомнил первые дни, когда они стали просыпаться вместе: щеки Рукии мило краснели, заставляя его ограничиваться строгим взглядом и усмешкой. Однако хуже всего было то, что с тех пор как он впервые вдохнул еле уловимый, сладковатый запах ее кожи, парень окончательно потерял покой. Было не важно, сколько стен он пытался между ними возвести - у Кучики всегда был от них ключ. И, похоже, он сам отдал его ей… - Ичи, - тихий, несмелый голос слева. Обернувшись, темный маг чуть не задохнулся – Рукия походила на сказочную фею. Платье ей невероятно шло, оттеняя белоснежную кожу, а чуть завитые и собранные в пучок на затылке волосы и сверкающие глаза, будто впитавшие свет звезд, делали образ поистине прекрасным. Не особо соображая, что же собственно он делает, парень шагнул вперед и, подхватив это неземное создание на руки, нежно прижался губами к ее губам. Руки девушки скользнули вверх по его плечам и обвили шею парня, прижимаясь сильнее, а губы дрогнули, отвечая на поцелуй. Дуновение ветра, подхватив шифон платья и шарфа, заставило легкую ткань затрепетать подобно парусу, в то время как поцелуй становился все жарче и глубже. Маленькие ладошки скользили по щекам Ичиго, а он впервые пробуя на вкус бледно-розовые губы, тонул в этих невероятных ощущениях. «Вероятно, это и значит найти свою единственную», сверкнула и пропала единственная мысль. А когда воздуха стало совсем не хватать, оторваться от нее лишь на секунду и снова с головой погрузиться в нежность, которой Рукия щедро его одаривала – было пределом мечтаний. Девушка же в этот момент испытывала похожие эмоции. Она таяла в крепких объятиях, позволяя сердцу гореть в пламени любви. Он мог быть разным, ее Ичиго, но всегда оставался собой, не подстраиваясь под окружающих людей, не считался с их мнением, предпочитая поступать по-своему. Пожалуй, эта черта и привлекла ее вначале, но теперь она легко находила объяснение всем его поступкам, понимала каждое принятое решение. Быть может, поэтому разрешала себе иногда подчиняться его воле и предпочитала помогать, зная, что он все равно поступит так, как посчитает нужным. - Ичи, мы должны… - Рукии лишь на несколько секунд удалось вырваться из плена страстного поцелуя. - Подождут, - отрывисто бросил Куросаки, вновь увлекая ее в водоворот пьянящих ощущений. - Кейго, ты уверен, что Куросаки обещал прийти? – Иное нервно теребила складки платья. Она явно долго готовилась к вечеру, каждая деталь ее наряда была продумана до мелочей. Не зря же еще в школе ей дали прозвище «несравненная». - Да, я случайно встретил его на улице, и он упомянул об этом, - в глубине глаз белого мага так же было не спокойно. - Интересно, возьмет ли он свою невесту с собой? – темная магесса с еще более шикарным бюстом, чем у Иное поднесла к губам бокал с шампанским. – Бедная девочка, Куросаки тот еще тип. У него льдина вместо сердца! - Не правда, Рангику! – воскликнула Орихиме. – Он очень добрый. - И почему же ты сделала подобный вывод? По тому сколько раз он тебя проигнорировал? - Да все знают, что он и к тебе остался равнодушен, - пожал плечами Кейго. – Поэтому ты и злишься. Искренне изумленная Иное посмотрела на свою лучшую подругу: - Что? Мне стало интересно, вдруг он вообще не предпочитает женщин! Садо фыркнул, а Кейго рассмеялся: - Просто, видимо, вы не в его вкусе! - Если вот это не в его вкусе, - Рангику провела рукой по телу и скептически подняла бровь. - То кто же тогда? - Она, - Садо кивнул головой в сторону входной двери. На пороге рядом с высоким рыжим парнем застыла худенькая темноволосая девушка. Она смущенно улыбалась всем, кого ей представляли, и ни на мгновение не отпускала руку Куросаки. Хотя можно было еще поспорить, кто кого не отпускал. Огромные лучащиеся внутренним светом глаза и нежно-алые губы привлекли слишком много внимания, что заставило Ичиго нахмуриться и пригласить свою невесту на танец. - Что-то в ней конечно есть, но я все равно не понимаю…Ну, миленькая. Ну, симпатичная. Но ты посмотри на Куросаки! – Рангику, не отрываясь, следила за только что пришедшей парой. Она могла бы и не говорить последнее, Иное и так все было прекрасно видно - Куросаки и Кучики неотрывно смотрели друг другу в глаза. Хотя удивительным было даже не это. Вечно холодный, отчужденный, хмурый, недовольный и скептичный Ичиго мягко улыбался уголками губ. «Вероятно, это и значит найти своего идеального», подумала Иное, пряча слезы в уголках глаз. Почему же ее судьба так распорядилась: тот, кого она считала лучшим другом – ее единственный, а тот, кого она давно любила – ей просто друг. Хотелось отвести взгляд, отвернуться и пойти веселиться с гостями, но что-то удерживало, заставляя, не отрываясь смотреть и размышлять, что же есть в этой маленькой девушке, чего нет в ней. Мысли кружили по кругу вновь и вновь, не отпуская, стирая грани реальности и отвергая счет времени, не давая обратить внимание на настойчивый звоночек в глубине сознания. Звоночек тревоги, извещающий, что в ее хранилище пробрался кто-то посторонний.