Двенадцать храмов

Добраться до этого города было сложнее, чем показалось вначале, и когда согласившийся подбросить их на телеге торговец остановился у ворот, Расгадо был совершенно уверен, что они безнадежно отстали от остальных двух групп. Он обернулся на свой маленький отряд. Эль Сид проверял багаж, Кардиа зевал и щурился от солнца – всю дорогу он проспал и сейчас никак не мог взбодриться, Асмита вертел головой, кажется, на слух проверяя, куда это их привезли. Задание на первый взгляд сложным не выглядело: нужно было приехать туда, куда повелел Его Святейшество, и выполнить там то, о чем их попросят. Той группе, которая проявит себя лучше всего, понтифик пообещал достойную награду. Странным было только само деление на команды: создавалось впечатление, что их намеренно отрывали от привычных напарников. Но с Его Святейшеством спорить было не принято, и Расгадо покорно принял командование над Асмитой, Эль Сидом и Кардиа. Они выехали из Святилища первыми, опередив две остальные группы – Аспроса (Регулус, Альбафика и Доко) и Сизифа (Шион, Дегель и Маниголдо). Но сколько времени было потеряно в дороге!.. Расгадо подошел к сваленному на обочину багажу, взял за ремень ящик со своим доспехом и взвалил его на плечи. – Пойдемте, парни. Пора приступать к работе. Эль Сид кивнул и последовал его примеру. Через несколько часов они уже поселились на постоялом дворе и теперь искали дом, указанный в записке понтифика. Он был запрятан так, что его никак не удавалось разыскать в хитросплетениях переулков: они обошли весь предполагаемый район уже три раза, когда, к удивлению всех остальных, на правильное здание указал Асмита: – А вон в той стороне не он? Оттуда пахнет лекарствами и слышны детские голоса, а ощущение от места какое-то странное... Расгадо обернулся – и правда, все приметы места совпадали в точности. Большой чисто выбеленный дом стоял в глубине двора, на крыльце играли дети, за ними присматривала какая-то женщина. Возле двери была прибита деревянная табличка. – "Детская больница", – вычитал глазастый Эль Сид. – То есть мы здесь должны помочь? – Видимо, да, – Расгадо еще раз сверился с запиской и толкнул калитку. Асмита взялся за его плечо: несмотря на выдающуюся интуицию и до предела развитые слух и нюх, в незнакомых местах ориентироваться ему все же бывало затруднительно. Женщина на крыльце медленно встала, удивленно рассматривая неожиданных посетителей, дети тоже бросили игру, глазея на них. – Здравствуйте, – на правах главного поприветствовал женщину Расгадо, ведя свою маленькую группу по дорожке между высаженными цветами. – Мы Святые, из Святилища, приехали вам помочь... если вам, конечно, нужна помощь. Лицо женщины разгладилось и даже просветлело, она улыбнулась. – Ваш понтифик навещал нашу больницу несколько месяцев назад, привез детишкам вещи. Он обещал прислать своих Святых в помощь, но мы, честно говоря, не верили – разве у вас мало забот кроме захолустных детских лечебниц?.. – Мы помогаем всем, – улыбнулся Расгадо. – Альдебаран, – тихо сказал Асмита. – Кардиа. Расгадо обернулся, только сейчас заметив, что того рядом нет. Кардиа все еще стоял у калитки, рассматривая фасад больницы, и лицо у него было такое, какого никто никогда у него не видел – словно накрытое темной, пугающей тенью. – Извините, – произнес Расгадо и двинулся по дорожке обратно. – Что такое? – спросил он, поравнявшись с Кардиа. – Я не хочу, – ответил тот странным глухим голосом. – Я туда не пойду. Расгадо захотелось протереть глаза и прочистить уши: такого он не ожидал. Кардиа был, пожалуй, самым безрассудным Святым, он бесстрашно влезал по уши в любые опасности и авантюры – и чтобы он испугался детей?! – Ты же Святой, а это – задание Его Святейшества. Что тебя так напугало, что ты готов нарушить свой долг? Кардиа бросил смутный взгляд на все еще толпившихся на пороге детей, тяжко вздохнул и сделал шаг. – Я ненавижу детские больницы. Расгадо похлопал его по плечу. – На самом деле работы не так много, – рассказывала им старшая сестра-сиделка. – Детей тут сейчас немного, но за ними нужно следить, ухаживать, давать лекарства, разговаривать. Помогать нянечкам с хозяйственными делами, у нас тут свой скотный двор и огород, в которых иногда очень не хватает мужской руки. Словом, это не героические деяния, к которым вы привыкли в своем Святилище, но тоже очень нужное дело, – она улыбнулась и тут же посерьезнела. – Знаете, у нас живут дети с очень разными проблемами. Есть выздоравливающие, которых нужно подбодрить. Есть неизлечимо больные, которым нужно скрасить последние дни, недели и месяцы. Есть те, кого постоянно навещают и те, кого бросили тут на произвол судьбы. Но они все будут очень рады пообщаться с такими прославленными героями, как Святые, ведь о ваших подвигах по всей Греции ходят легенды. Пожалуйста, не откажитесь немного поговорить с ними. Расгадо обвел взглядом друзей, все трое сидели, глубоко задумавшись. – Конечно, – пообещал он от имени всех четверых. – Конечно, мы с ними поговорим. Как-то так получилось, что остальные трое нашли себе занятие почти сразу. Эль Сид занялся хозяйственными делами. Хоть и ворчал он, что "дрова Экскалибуром еще не рубил", почему-то именно Экскалибуром это получалось гораздо быстрее и качественнее, чем топором. Кроме рубки дров, проблем, требующих мужской руки, в больнице хватало. За неделю Эль Сид подновил забор, окучил небольшой огород и сделал для двора добротные деревянные скамейки. Работающие в больнице женщины нарадоваться этому не могли. Асмита и Кардиа подвизались на ниве ухода за детьми. Асмита почти поселился в угловых палатах на первом этаже: там были собраны дети, слепые от рождения и утратившие зрение вследствие травм и болезней. Появление Асмиты, такого же, как они, но ставшего Святым, взбодрило и воодушевило их, а практические советы по лучшему обустройству повседневной жизни от более опытного товарища еще и оказались очень полезны – как самим детям, так и опекающим их нянечкам. Через несколько дней дети ходили за Асмитой хвостиком и никак не хотели отпускать его на постоялый двор, где ночевали все Святые. Кардиа же, ко всеобщему удивлению, выбрал тяжелую работу – уход за неизлечимо больными. Он поил их облегчающими боль лекарствами, кормил, неходячих выносил на улицу подышать свежим воздухом и постоянно о чем-то рассказывал. Когда Расгадо пытался послушать, о чем же он говорит с детьми, Кардиа замолкал и терпеливо ждал, пока он уберется подальше, только после этого продолжая рассказ. Удивительно, но это помогало – дети, которые прекрасно понимали свое безнадежное положение, как-то успокаивались после этих разговоров и даже начинали улыбаться. Поначалу Расгадо очень удивлялся, но потом решил, что Кардиа сам ребенок по духу, поэтому так легко нашел с ними общий язык, и перестал ломать над этим голову. И только он никак не мог найти себе занятие. Расгадо всегда отлично ладил с детьми, у него было много учеников, которые его обожали, но то были совсем другие дети. То были дети с огнем в глазах, бесконечно живые, полные сил и энергии, с мечтами и стремлениями. Тихие слабые ребятишки с единственным желанием прекратить боль поначалу вызвали у него не только жалость, но и ступор. Расгадо понятия не имел, как к ним подступиться и помогут ли те методы, которые он использовал на учениках. Три дня он, опасаясь что-то испортить и навредить этим детям, помогал Эль Сиду, но в конце концов был изгнан им обратно в больницу. Но и там дела шли ни шатко, ни валко – подход к детям никак не удавалось найти. – Как вы с Кардиа это делаете? – спросил он однажды утром у Асмиты. Эль Сид и Кардиа ушли на рынок – один за каким-то недостающим инструментом, второй за яблоками, которыми щедро делился с подопечными. Асмита не ответил, он был занят: открыл коробку со своим доспехом и немедленно в него облачился. – Это еще зачем? – Детям очень интересно, какие они – доспехи золотых Святых, – отозвался Асмита. – Увидеть они не могут, но вот пощупать я им разрешу... Тебе наш метод не поможет, Альдебаран. – Но почему? Асмита вздохнул и сел на стул. – Потому что мы – такие же, как они, но в то же время взрослее и опытнее. А еще мы перебороли то, с чем безуспешно борются они. Мои дети привыкли к мысли, что все, что ждет их в будущем – нищенское существование на подаяние, и тут появляюсь я, такой же слепой, но Золотой святой, и у них появляется надежда. Кардиа, мне Дегель рассказал, в детстве провел несколько лет в такой же больнице в таком же безнадежном состоянии, и если бы не Крест, у нас был бы другой Скорпион. Он рассказывает своим детям, как выбрался с края могилы, и у них появляется надежда. Для большинства из них эта надежда не оправдается никак, но прямо сейчас им легче жить с ней. Асмита уже ушел, а Расгадо все еще обдумывал сказанное им. По всему получалось, что пусть эти дети и были несчастными и больными, они все-таки оставались точно такими же детьми, как и его ученики. Им нужно было верить в лучшее, а верить в выздоровление или в героическое будущее Святого – какая разница? Все-таки этот метод мог помочь и ему. – Вот вы все скоро выздоровеете, – говорил Расгадо собравшимся вокруг него детям, – и вернетесь домой, к семьям. Но вы же много сил потеряли, когда болели, правда? – Я теперь даже побороть никого не могу, – пожаловался какой-то худой мальчишка с заднего ряда. – Ну вот! – кивнул Расгадо. – А вас ведь будет ждать очень много дел. – Меня отец обещал научить на лошади ездить, – сказал совсем маленький мальчик. – А у меня отец кузнец, он покажет мне, как правильно ковать! – А мне мама хотела платье красивое сшить, – поделилась одна из немногих девочек. – Но только если я сама украшу подол вышивкой! – Значит, вам понадобится много сил, – развивал мысль дальше Расгадо. – А какое лучшее средство восстановить силы? Игра! – Нам не разрешают бегать и прыгать, – пожаловался еще кто-то. – Тут много совсем больных, мы им мешаем. – И поэтому мы с вами сегодня пойдем к речке и целый день будем там играть и шуметь. Я уже уговорил ваших нянечек, вам остается только пойти на кухню и взять узелки с едой, которую вам с собой дадут. – Я хочу к речке! – завопил какой-то паренек и первым побежал в сторону кухни. Вслед за ним, возбужденно обсуждая предстоящее веселье, цепочкой потянулись остальные. – Я не понял, – к оставшемуся в одиночестве Расгадо подошел Кардиа. – Это ты что, по сути, на тренировку их ведешь? – Ну да, – тот улыбнулся. – С той разницей, что вместо тренировки они будут просто играть. Я уже вспомнил для них несколько интересных игр, которые любят наши ученики в свободное время. – Ну ты... молодец, – оценил Кардиа, похлопал его по плечу и вернулся к собственным детям. Расгадо пожал плечами. Если он умел тренировать учеников – почему было не использовать это и здесь?.. Главное ведь было сделать так, чтобы это помогло. – До свидания, Святые! – провожать их дети вышли аж за городские ворота. Некоторых, кому далеко ходить было трудно, но которые очень уж хотели попрощаться с новыми друзьями, поддерживали нянечки. – До свидания! – Кардиа встал на телеге, помахал рукой, и тут же кубарем покатился в душистое сено – телега подпрыгнула на камне. – Асмита, возвращайся еще! – тоненько крикнула какая-то девочка. – Дядя Расгадо, приходи ко мне в гости! – завопил парнишка, один из тех, кто особо привязался к нему за время игровых "тренировок". – Мама пирог испечет! Это словно прорвало плотину: дети принялись вразнобой приглашать их вернуться, а младшие просто заревели в голос. – Я думаю, действительно надо будет вернуться, – тихо произнес Эль Сид, тоже успевший обзавестись поклонниками в лице рукастых мальчиков постарше, живо интересовавшихся его работой. – Деяния Его Святейшества... – сказал Асмита. – Преследуют великие цели... Все остальные молчаливо согласились.