Не верь мне

      Месяц назад Китнисс снова вышла на охоту, лес, угрюмый и тихий зимой, запах мокрыми земляными комьями и первыми липкими почками. Весна по капле возвращала ей силу и выносливость. Девушка отходила всё дальше от дома, до самого озера, лежала подолгу на берегу, щетинистом от молодой травы, а потом преследовала белок. Звери разбежались от грохота бомб, но теперь возвращались туда, где родились. Как и люди. Дистрикт 12 впитывал росу новых жизней и расцветал. Только в воздухе ещё летали мелкие пылинки пепла.       Пит вернулся. По вечерам в его доме загорался свет - мутные огоньки в спальне и на кухне. В сумерках, прячась за шторой, Китнисс смотрела на их отблески. Хотя дома и разделяла лишь узкая полоска дороги, виделись они редко. Иногда сталкивались у Хеймитча. Китнисс приходила, чтобы тихо посидеть и сделать несколько глотков обжигающей горло настойки. Пит же заглядывал узнать, как дела, и занести пакет с булочками. Он опять открыл пекарню. Сначала просто пек на дому, но, когда люди вернулись, и появились заказы, построил маленький домик на месте пекарни родителей, с кухней, витриной и прилавком. В этом убежище он и пропадал целыми днями, вставая рано и возвращаясь уже в сумерках.       Мало-помалу Китнисс заново училась жить. Иногда ей звонил психиатр, и девушка, наконец, начала поднимать трубку. Просто поднимала и молчала. Слушала чушь, которую он говорил. Одностороннее общение сложно назвать терапией, но иногда его болтовня помогала расслабиться. Тем более, что других людей она сторонилась.       Каждое утро в дом приходила Сальная Сэй: готовила завтрак. Первое время Китнисс даже оставляла немытую посуду с вечера и вообще мало разбирала, что, когда и где она ест. Но со временем девушка открыла для себя маленькие радости домашних дел. Всё началось с тапок. Сперва она просто заваливалась на кровать вечером, сбрасывая обувь по пути от душа. Однажды она оставила тапки у кровати: левую слева, а правую справа.       Проснувшись утром и заметив, что они остались на своих местах: стояли у тумбочки, смущенно потупив носки, Китнисс вдруг поняла, что ей нравится ощущение порядка. Предсказуемости. Казалось заманчивым, просыпаясь каждый день, видеть, что всё на своих местах. Так она начала приводить свою жизнь в порядок. Разобрала старые вещи, избавилась от хлама, хранившегося в доме, разогнала паутину на чердаке.       Птицы и звери вернулись в лес. С каждым днем их становилось все больше - охотиться стало легко. Добычу Китнисс готовила сама: разделывала и поджаривала. Ела в одиночестве. В Дистрикте 12 снова появилась еда, а что еще важнее – работа. Почти не осталось людей, которые бы голодали. Можно, конечно, хвалить новое правительство, но голод не был серьезной проблемой. Когда люди на протяжении многих лет едят мало и от случая к случаю, накормить их не очень трудно. Китнисс не хотела больше продавать добычу. Денег у нее было достаточно на всю жизнь, а общаться с людьми хотелось меньше всего. Она даже не знала, где теперь торговали едой. Но некоторые жители еще помнили о ловкой охотнице и иногда стучались в дверь. Она молча выносила белок и зайцев, показывала и продавала по первой цене, которую назовёт посетитель, потом закрывала дверь и кидала деньги в вазу на столике у входа.       В апреле Китнисс уже совсем освоилась в доме: вставала рано, заправляла постель, готовила завтрак на две порции. Сэй приходила и, увидев, что всё уже сделано, тихо садилась рядом. Девушка пододвигала к ней вторую тарелку. Поев, старая женщина ходила по дому, смахивая пыль и раздвигая шторы.       Китнисс никогда не готовила особенно вкусно, но заботы о семье все же заставляли её становиться у плиты. Теперь, когда родных не было рядом, она готовила только для себя, меньше и медленнее. Чем сложнее было блюдо, тем меньше мыслей оставалось в голове. Еда казалась спасением.       В середине апреля, когда Сэй как обычно пришла утром, Китнисс спросила у нее, где теперь продается еда. Оказалось, что на самом краю поселения жители поставили несколько металлических столов, разложили то, что выросло на огородах. Некоторые ездили в соседние Дистрикты, особенно в Одиннадцатый, закупали зерно, овощи и привозили на этот рынок. За ним уже закрепилось название «Сковорода». «Очень символично, - подумала Китнисс. – Котёл вышел на поверхность, стал «мельче» и легальнее, вот и получилась сковорода».       Магазины открывались, как растут грибы после дождя. Впервые люди могли выбирать, чем заниматься. Казалось, каждый занялся ремеслом. Расспросив Сэй, Китнисс узнала, где купить посуду, где закатки, а где всякие безделушки. Как ни странно, магазинчик Пита так и остался единственным местом, где пекли вкусный хлеб. Значит, придется к нему заходить.       Она была совсем не против его увидеть, иногда даже жаждала этого - подсматривала по утрам из окна, как он запирает дверь и уходит в пекарню, но дорожила своим уединением. Любая встреча с людьми, а тем более со знакомыми, пробуждала тяжелые воспоминания.       Конечно, девушка не собиралась совсем закрываться от мира. Весна была в разгаре, а это время возрождения. Настало время восстать из пепла. Начать можно с булочек.