Не верь мне

      Гравий хрустел под ногами - Китнисс отправилась за покупками. Сперва прошлась до Сковороды. И правда, рынок разросся, окреп, даже утром толпилось много народа. Продавцы перекрикивались между собой и зазывали покупателей, пахло рыбой и гнилыми овощами. Не самый приятный запах, но люди им наслаждались. Так или иначе, только голод ходит по земле без запаха. Если пахнет, значит, жизнь есть.       Китнисс узнавала некоторых людей, даже встретила нескольких мужчин, которые когда-то трудились в шахте с её отцом. Теперь грязь под ногтями была от картошки.       Девушка бродила по городу, заглядывая в новые магазинчики, покупая в каждом хоть что-нибудь. С любопытством она зашла в дом Сэй. Старушка не только помогала ей прибираться, но и держала магазинчик: гуляла по городу, заходила в развалившиеся дома, подбирала брошенные вещи. У нее в лавке можно было найти много безделушек. Прежние владельцы вещей редко возмущались. Если они говорили, что вещь принадлежит им, Сальная Сэй отдавала её молча, иногда извиняясь, но чаще всего люди заглядывали, чтобы просто посмотреть на осколки прошлого, если и узнавали какую-то вещь, она, как правило, напоминала им о мертвом друге, сыне, брате. Гораздо легче было купить её, притвориться, что в первый раз её видишь, что она чужая, принести домой, спрятать и лишь иногда открывать последний ящик, поднимать половицу и смотреть, смотреть, смотреть… Так вещи возвращались в дома - их было немного, а значит, каждая ценилась.       В лавке Китнисс купила часы. Край циферблата откололся, но маятник еще качался, стрелки тикали, звоночки бились. Чего нельзя сказать о сердцах нескольких владельцев часов. Китнисс хорошо помнила этот циферблат. Раньше, проходя мимо витрины пекарни, если посмотреть чуть вверх, можно было увидеть эти часы. Она никогда не забывала взглянуть на время, когда пробегала мимо. Дома больше нет, как и почти всех, кто там жил. Осталось только время, тикающее и неумолимое.       Она взяла часы, положила в сумку и вышла. Покупка оказалась довольно тяжелой. Сумка мертво висела на руке, как и груз на её сердце. Как и самое важное дело этого дня. Надо увидеть Пита.       Китнисс направилась к пекарне. До полудня Пит точно был там. Хотя, скорее всего, вечером тоже. Но утром меньше посетителей, а девушка не хотела, чтобы им мешали.       Простой маленький домик, побеленный и омытый дождем, строгая вывеска «Пекарня» и два больших окна-витрины, на которых несколько беспорядочно разложена выпечка. Новая деревянная дверь. Открывается наружу, приветствуя вошедшего теплым ароматом. Китнисс оказалась внутри. Несколько секунд спустя поняла, что легкий перезвон – не пение птиц, а колокольчик над дверью. «Хорошо. Значит, он знает, что я пришла». Она прошла чуть вперед в темную комнату. У стен стояло несколько стульев, выпечка лежала только в окнах, а впереди изгибался прилавок. Тускло светилась дверь в соседнюю комнату. Несколько секунд девушка всерьез подумывала убежать, останавливал только звонок на двери. Если дернул колокольчик, значит, попался. Очень невежливо со стороны дичи убегать.       «Может, он ничего и не услышал?» На кухне звенела посуда. «Да и зачем я пришла? Что я скажу?» - Я сейчас! - послышался голос. – Извините, что заставил Вас ждать, - сказал Пит, открывая дверь и пятясь с тяжелым подносом в руках. – Я только поставлю вот сюда.., - он обернулся и замер. В темном углу сидела Китнисс. Она вжалась в стул и придерживала сумку одной рукой. - Китнисс, - выдохнул он, прикрывая дверь в кухню. Снова стало сумрачно.       Она подняла взгляд. Волосы взъерошены, на широкой груди футболка и фартук. Да, как она и думала. Весь в работе. Зачем только пришла.       Пит поставил поднос на прилавок, похлопал руками, стряхивая муку. «Ну, как-то так», - пробормотал он.       От молчания звенело в ушах. «Просто не стоило приходить». Китнисс взглянула на него еще раз и выбежала. Колокольчик заставил почувствовать себя идиоткой. Хотя не в колокольчике дело. Просто она забыла, как говорить.