Берегитесь финских унитазов! Часть II. "Ложь во спасение"

      После разборки с бандой Дувгала, у которого в памяти надолго запечатлелось имя прекрасной эльфийки с лазурными волосами и нечеловеческой силой в хрупких руках, путники беспрепятственно пересекли Западный Лес. И вот, спустя несколько часов утомительного пешего хода они наконец добрались до таверны Флана, куда так стремилась попасть Ее Высочество.       К немалому удивлению Бенедикты, принцессу и ее спутников местные завсегдатаи приняли очень радушно и разве что не с распростертыми объятьями, словно эльфийка со свитой бывали здесь довольно частыми гостями. Впрочем, когда Флан — грубый неотесанный трактирщик, в честь которого и называлась таверна, — обратился к Эйлин по имени, все сомнения на этот счет сразу отпали.       На вопрос Бенедикты о том, что им могло понадобиться в питейном заведении, остроухая принцесса, лукаво улыбнувшись, потрясла перед ее лицом тем самым мешочком, который вытащила из-за пазухи убитого ею наемника, и сказала что-то о подготовке к осаде замка.       А пока Флан готовил все необходимое для затеи Эйлин, путники отдыхали и набирались сил, потому как дорога до королевского замка им предстояла не близкая. В ожидании сытного обеда, Бенедикта обратила внимание на еще одну особенность Лоухлина — цвет глаз жителей. У всех эльфов, которых ей довелось увидеть в таверне, были зеленые глаза: цвет варьировался от насыщенного ярко-зеленого до блеклого оливкового. У людей же цвет глаз был преимущественно серым с небогатым разнообразием оттенков (и здесь ей несказанно повезло).       — Цвет глаз в Лоухлине зависит от расы? — спросила Бенедикта Алереда, который задумчиво разглядывал содержимое своей кружки.       Тот, полностью погруженный в собственные мысли, не сразу отреагировал на ее вопрос.       — Хм? — он бегло оглядел присутствующих, когда слова Бенедикты наконец дошли до его сознания. — Верно, по глазам всегда можно узнать принадлежность к определенной расе.       — Но твои глаза… — Бенедикта запнулась, встретившись с устремленным на нее взглядом зеленых глаз, чуть подернутых пьяной дымкой от выпитого эля.       — Зеленые, — грустная улыбка тронула губы Алереда. — Подобные мне рождаются из союза высших созданий с людьми.       — Ты полукровка? — не в силах отвести взгляд от его лица, спросила она.       — Я бастард, а зеленые глаза — единственное, что досталось мне от матери-эльфийки, которую силой взял человек, — Алеред одним глотком осушил остатки хмельного напитка и с грохотом поставил кружку на дубовый стол. — От подобного союза на свет рождается либо эльф, либо человек. Воля случая, — взяв кувшин, он плеснул себе еще эля. — Такие связи крайне редки в Лоухлине и не поощряются обществом, поэтому… — он внезапно замолчал, понимая, что слишком разоткровенничался. Во всем виноват эль.       Бенедикта сочувствующе смотрела на поникшего Алереда, и ей вдруг стало его невообразимо жаль.       — Пойду посмотрю, как идут приготовления. Может быть, нужна моя помощь, — отставив в сторону недопитую кружку, он поднялся из-за стола и ушел, оставив Бенедикту в одиночестве.       Время еще только близилось к вечеру, а некоторые спутники Бенедикты уже знатно приняли на грудь, залечивая душевные раны. И вот теперь иномирянка работала свободными ушами для до неприличия наклюкавшейся особы королевских кровей.       Опустошив очередную кружку эля, Эйлин сверлила угрюмым взглядом генерал-адъютанта, которого вовсю окучивала одна из местных девиц легкого поведения, то и дело жавшаяся к плечу Ригарта грудью, значительно уступающей формам принцессы.       — Что такого есть у нее, чего нет у меня? — заглядывая в вырез собственной рубашки, пробормотала Эйлин.       — Почему вы не признаетесь ему в своих чувствах? — поинтересовалась сидящая напротив нее за столом Бенедикта, подпирая рукой щеку.       Будь на месте Эйлин кто-то другой, ответ на этот вопрос был бы весьма прозаичным: разница в статусе. Но Ее Высочество Эйлин Блэнид Диорвал Фенелла Годред не подчинялась местным правилам дворца и законам морали.       — А не в чем признаваться, — эльфийка пьяно развела руками. — Нет у меня никаких чувств к этому мерзавцу, которому только и надо, что затащить в свою постель побольше девиц! — она махнула рукой в направлении той самой куртизанки, которая все еще обрабатывала генерал-адъютанта и уже успела расстегнуть пару верхних пуговиц на его камзоле, вовсю шныряя руками в образовавшемся вырезе. — Потаскуха!..       — Почему бы вам не быть честной с собой? — поморщилась Бенедикта, сделав глоток сладкого и запредельно крепкого эля.       Эйлин вновь поглядела на Ригарта. Ей нравилось присутствие этого мужчины рядом, нравились прикосновения его рук, нравился его запах… И наверняка понравится ощущать дыхание его тонких губ на своих, чувствовать, как горячие пальцы касаются каждого участка тела, осознавать, что они становятся одним целым, когда он… Эйлин сглотнула слюну, позволив фантазиям осесть тянущим клубком внизу живота.       — Так и будете сидеть и смотреть, как другая его уводит? — неожиданные слова Бенедикты послужили толчком к тому, чтобы эльфийка вскочила с табурета.       Эйлин была достаточно трезва, чтобы пройти к своей цели твердой походкой, минуя столы и посетителей. Когда она достигла пункта назначения, девица как раз тянулась к губам генерал-адъютанта за поцелуем.       — Закатай губу! — пришлепнув ладонью рот местной куртизанки, Эйлин оттолкнула ее и схватила удивленного эльфа за ворот камзола. — Он — мой!       — Эйлин?.. — Ригарт успел лишь произнести ее имя, когда она силком потянула его за собой в направлении выделенных путникам апартаментов.       Оказавшись в комнате, Эйлин припала ладонями к груди объекта своего вожделения, уверено подталкивая его к постели.       — Принцесса, вы пьяны… — терпеливо вздохнул Ригарт, глядя на раскрасневшееся лицо венценосной особы и отказываясь следовать туда, куда она так настойчиво его толкала.       — Все из-за тебя, — Эйлин принялась возиться с оставшимися пуговицами на камзоле, но пальцы слушались плохо. — Ты говорил, что я буду засыпать и просыпаться в твоих руках, что буду воспитывать твоих детей… — она в нетерпении рванула камзол в разные стороны, отчего железные пуговицы рассыпались по полу. — Так почему бы не начать исполнять свои обещания прямо сейчас?       О, как давно Эйлин грезила об этом! Одинокими ночами, лежа в своей постели, она вновь и вновь воскрешала в памяти те пьянящие ощущения, что дарили его прикосновения, пока Ригарт учил ее обращаться с мечом. В такие моменты она всегда делала все возможное, чтобы как можно дольше чувствовать жар его кожи сквозь разделяющий их тела тонкий слой одежды. И вот, сейчас она наконец-то может сполна насладиться столь желанным мужчиной.       Ригарт на мгновение прикрыл глаза, сжав руки в кулаки. Что она творит?! Знала бы, какой выдержки ему стоит в эту самую минуту не наброситься на нее и не разорвать в клочья одежду, чтобы наконец ощутить под губами вкус ее кожи, почувствовать нежность обнаженного тела в своих руках… А то, с каким вожделением она смотрит на него, просто сводит с ума!       — Ты не в себе, — Ригарт ухватил разгоряченную принцессу за руки, чтобы она перестала гладить ладонями его грудь, пока он окончательно не потерял самообладание.       — Да, — Эйлин подняла на него свои изумрудные глаза, чуть подернутые пеленой. — Я хочу, — она коснулась губами его груди в легком поцелуе, обдав горячим дыханием кожу, — чтобы ты был во мне…       После этих откровенных слов все здравомыслие и сдержанность главнокомандующего армией Его Величества снесло начисто. Ригарт зарычал сквозь стиснутые зубы, подхватывая принцессу за бедра и прижимая спиной к двери, от которой они так далеко и не ушли. Обхватив его ногами за пояс, Эйлин запустила руки в черные волосы, сжав в кулаке небольшой пучок на затылке и натянув его у корней, когда эльф жадным поцелуем припал к ее губам.       Их поцелуи не были осторожными и невинными — несдержанные, страстные и ненасытные. Губы любовников накрывали друг друга так, словно каждый хотел поглотить другого без остатка.       Рубашка Эйлин в считанные секунды оказалась на полу, как и камзол Ригарта. Эльфийка тихо постанывала, крепче стискивая бедрами его талию, пока он губами ласкал ее грудь. Обеими руками Ригарт поддерживал Эйлин за ягодицы, нетерпеливо сжимая их в ладонях. Статус и положение в обществе, заключение помолвки с принцем соседнего государства, даже страх перед смертной казнью и позором на всю жизнь — все исчезло. Остались лишь чувства, голые эмоции. Ничего другого, кроме влюбленных мужчины и женщины, сейчас не существовало.       Эйлин обхватила лицо любовника руками, заставляя взглянуть на нее, и жадно прильнула к губам. Горячая ладонь Ригарта тут же переместилась ей на спину, путаясь в лазурных волосах, прилипших к влажной от испарины коже, и он развернулся в направлении постели. Возбуждение, стремительно растущее в момент их близости, становилось все невыносимей и требовало немедленного удовлетворения.       Ригарт буквально швырнул Эйлин на кровать, следом навалившись сверху. Он ловко справился с ремнем и пуговицами на ее штанах — принцесса активно помогала ногами, выпутываясь из ставшей лишней детали одежды. Не разрывая поцелуя, Эйлин нашарила руками пряжку ремня на его брюках.       — Я собственными руками убью тебя, — вдруг прохрипел ей в губы Ригарт, почувствовав шустрые девичьи пальчики у себя в штанах, — если завтра утром ты скажешь, что…       — Хватит болтать, — жарко выдохнула в ответ Эйлин, рывком спустив с него брюки.       Тем временем в соседней комнате…       — Эйлин нельзя пить, — вздохнул Алеред, стремительно заливаясь краской. — Каждый раз, как напьется, пытается его соблазнить…       — Угу, — кивнула красная как маков цвет Бенедикта, усиленно пытаясь не обращать внимания на страстные стоны за тонкой стенкой. — И в этот раз весьма удачно…       Как же ей было неловко сейчас находиться в этой комнате наедине с Алередом, когда соседи вовсю занимались любовью. Да и то небольшое количество алкоголя, которое она выпила внизу за компанию со «страдающей» Эйлин, рисовало в голове не очень скромные картины, где главным действующим лицом (и не только лицом) был Алеред.       Инцидент в Западном Лесу, — когда он защищал ее от орков, — заставил Бенедикту иначе взглянуть на него. Да и, если уж разобраться, то она не совсем честно ответила на шутливый вопрос Ригарта о ее заинтересованности «юным советником Ее Высочества». Пожалуй, Алеред действительно заинтересовал Бенедикту с самой первой минуты, как они встретились.       Бенедикта зажмурилась и похлопала себя по щекам, отгоняя столь соблазнительное наваждение.       — Пойду подышу свежим воздухом, — она быстро вскочила из-за стола и направилась к выходу.       — Да, это хорошая мысль, — Алеред тоже поспешно поднялся на ноги и шагнул ей навстречу, чтобы открыть дверь, но не рассчитал скорости Бенедикты, с которой та так стремилась выйти на улицу — шведка резко ткнулась носом ему в грудь.       — Ты в порядке? — Алеред обеспокоенно коснулся ее плеча, когда она подняла на него растерянный взгляд.       — Не уверена… — завороженно глядя в зеленые глаза напротив, прерывисто выдохнула Бенедикта. Сердце колотилось как сумасшедшее, что, казалось, в соседней комнате слышно. Такого с ней прежде никогда не бывало.       Алеред, сам того не осознавая, склонился к ее лицу, неотрывно глядя на призывно разомкнутые губы. Бенедикта взволнованно прикрыла глаза и подалась навстречу, ощутив несмелый поцелуй… За стенкой раздался грохот и следом пьяное хихиканье Эйлин, возвращая поддавшуюся атмосфере парочку в реальность.       — Прости!.. — Алеред тут же отпрянул. — Это все…       — Эль, — кивнула Бенедикта, отводя смущенный взгляд в сторону. — Я понимаю. Лучше выйти на улицу, — она высвободилась из его рук и спешно вышла в общий коридор.       — Возьми себя в руки, Алеред, — он прикрыл глаза и отрезвляюще провел ладонью по лицу, восстанавливая самообладание.       Во всем однозначно был виноват местный эль!