Глава 24. Правдивая ложь
3 ноября 2021 г., 22:55
Стоило Бенедикте появиться в ванной комнате дома Лингтонов, к ней тут же подскочила обеспокоенная Джессика.
— Жива и относительно невредима, — поспешила заверить подругу шведка, пока та со слезами на глазах оглядывала ее с ног до головы.
— Боже, я так переживала! — Джессика всхлипнула, заключая ее в объятья, и только тогда заметила сгорбленную фигуру на полу. Длинные русые волосы, скрывающие низко склоненное лицо, однозначно не принадлежали ни Марго, ни Рене. Кто-то проник через портал вслед за Бенгтой?!
Джессика медленно и очень осторожно разомкнула руки, словно опасаясь, что мрачная незнакомка заметит движение, и сдавленно пискнула:
— Сзади кто-то… — но закончить не успела — женщина резко вскинула голову и впилась в нее диким взглядом, исказив в кривом оскале алые губы. Опершись обеими ладонями о стену позади себя и, кажется, совершенно не замечая кровоточащей раны в предплечье, Мэв медленно поднялась на ноги. В своем длинном темном платье и в неестественно-ломаной позе она больше походила на громадного хищного паука, нежели на человека. Джессика в ужасе отпрянула назад, с большим трудом распознав в перекошенном яростью лице знакомые черты некогда милой и кроткой молодой преподавательницы изобразительного искусства.
— Я не останусь здесь! — истерично взвизгнула мисс Фишер, с силой отталкиваясь от стены. — Я вернусь в Лоухлин и буду править! — и бросилась к порталу, жадно протягивая вперед руки, — столб яркого белого света моментально поглотил ее целиком.
— Глупое дитя, обрекла себя на гибель, — осуждающе покачал головой мистер Пупкинс, все это время молчаливо наблюдающий с порога.
***
Повторное перемещение через портал оказалось не таким мягким и незаметным, нежели первое — в висках пульсировала нестерпимая боль и сильно мутило. — Я вернулась, — хрипло прокаркала Мэв, после того как ее дважды вырвало прямо на грязный пол. Дрожащей рукой она утерла губы, размазывая алую помаду и ощущая во рту отвратительный привкус желчи, и вдруг хихикнула. А потом еще раз, и еще… Она гомерически хохотала до тех пор, пока, наконец, не подняла вверх лицо, чтобы окинуть полным ликования взглядом свои теперь полноправные владения. Вот только ни тронного зала, ни верных подданных, ни поверженных врагов вокруг не оказалось, зато женщину с нескрываемым любопытством разглядывала толпа перепачканных в крови и грязи бритоголовых мужчин. Мэв несколько раз моргнула, убирая с лица растрепанные волосы, но видение не исчезло, напротив, дополнилось сальными усмешками и хрустящей цементной крошкой под ногами двинувшихся в ее сторону панков. — Нет… нет, нет!.. — она судорожно замотала головой, отползая назад и путаясь ногами в подоле платья. — Все должно быть не так!.. Не так!!! Женщина в отчаянии бросилась к порталу, от которого уже не осталось и следа.***
— Дево-о-очки-и-и! — поджимая трясущиеся губы, взвыла Джессика при виде очутившихся в ванной Маргариты и Рене. Она то и дело в порыве чувств протягивала руки, чтобы обнять подруг, но в итоге так и не осмелилась их коснуться — на обеих живого места не было. — Все не так страшно, как выглядит, — Рене криво усмехнулась и тут же зашипела от боли где-то в затылке. — Ты себя в зеркало-то видела? — беззлобно хмыкнул Трикс, отряхивая бетонную пыль с собственных джинсов. — Мне нужно срочно закурить! — заявила Маргарита, нервно ощупывая руками собственные карманы, и, как показалось Этьену, излишне бодро шагнула к выходу из ванной. Однако ее стремление насытить организм никотином прервала собственная лодыжка, та самая, которая пострадала при падении в канализацию. Немка ахнула от неожиданности и, оступившись, потеряла равновесие. — Осторожно! — Трикс успел подхватить ее за локоть прежде, чем она успела бы встретиться головой с белоснежной кафельной плиткой на стене. — Сначала раны осмотреть надо, заработать рак легких всегда успеешь! — Если я сию же секунду не сделаю хоть одну затяжку, то скончаюсь прямо тут, не дожидаясь рака легких! — взбрыкнула Маргарита, выдергивая свою руку из его пальцев и хватаясь за стену в намерении продолжить путь. — Ты… — начал было Трикс, но Этьен коснулся его плеча и покачал головой, давая понять, что девушку стоит пока оставить в покое. Там, откуда они только что вернулись, явно произошло нечто, что выбило обычно беззаботную и непробиваемую немку из колеи. Придерживаясь стен и косяков Маргарита дохромала до прихожей, обшарила карманы своей куртки, висевшей на крючке у входной двери, достала смятую пачку сигарет и вышла на крыльцо. Был поздний вечер, на улице давно стемнело и ощутимо похолодало, отчетливо пахло озоном. Немка втянула носом влажный осенний воздух и прерывисто выдохнула, невольно вздрогнув всем телом. Неловко усевшись на ступеньки, она с трудом вытащила из пачки сигарету — пальцы отчего-то совсем не слушались. Зажав ее в пересохших и саднящих от побоев губах, Маргарита трясущимися руками поднесла к кончику зажигалку. Дрожащий палец больно соскользнул с колесика… Раз, второй, третий… Маргарита наконец прекратила попытки прикурить сигарету и, вытащив ее изо рта, нервно смяла в кулаке, а затем неожиданно для себя самой всхлипнула и, уткнувшись лицом в колени, зарыдала. Это «путешествие» против ее воли вернуло Маргариту в прошлое, на несколько лет назад, заставило вспомнить то, что случилось с ней когда-то. События, произошедшие в том отвратительном мире, с такой легкостью воскресили в памяти кошмар, с таким трудом похороненный. Ощущения чужих липких рук на собственном теле и невозможность вырваться вновь окунули в грязь, от которой, казалось, никогда не отмыться. Вина, отвращение к собственной беспомощности и стыд рвали на части, отдаваясь нестерпимой болью в груди… Где-то вдалеке глухо прозвучал раскат грома, сверкнула молния, и небо наконец разродилось дождем, сильным, крупным, ледяным дождем. — Бенгта уже минут пятнадцать назад как вернулась, — Джессика осторожно указала пальцем куда-то в потолок, когда Этьен высказал предложение открыть им с Триксом портал для возвращения домой четвертой блудной жрицы. — В ванную ушла… Вновь прибывшие дружно посмотрели наверх, и, пока блондин не успел поделиться своим мнением о полнейшей безалаберности подшефных девиц, Этьен обратился к Рене: — Раз все так удачно сложилось, предлагаю заняться боевыми ранениями, — и легонько похлопал коллегу по плечу, — и отчетом. Рене в ответ сокрушенно вздохнула, мечтая сейчас тоже очутиться в горячей ванне, а Трикс выразительно скрипнул зубами, до крайности раздраженный напоминанием о том, что ему еще предстояло собрать подписи всех задействованных в истории с любовной магией лиц, и первым шагнул за порог. Отчет был внушительный и подробный, очень подробный, просто до мельчайших деталей отвратительно подробный отчет! Так что уже к пятой странице лицо и уши Джессики приобрели насыщенный пунцовый оттенок. А ведь Трикс предупреждал, что девушка будет чертовски жалеть обо всех сказанных ему словах, когда действие морока пройдет. Не выдержав боле собственных, столь обстоятельно изложенных, «любовных похождений» она бросила вчитываться в текст и принялась просто-напросто расписываться внизу каждой страницы. А пока Джессика краснела над талмутом, Рене, сидя здесь же в гостиной, упорно пыталась сосредоточиться на чем-то еще кроме непрекращающейся боли во всем теле. Когда Этьен сказал ей максимально расслабиться, чтобы он мог считать все повреждения и понять, какие из них требуют магического вмешательства, а какие можно «побрызгать антисептиком», она послушно откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. Руки Этьена медленно ощупывали ауру Рене, лишь изредка едва ощутимо касаясь тела. — Ушиб затылочной части головы, к счастью, без сотрясения… Перелом лучевой кости запястья… Множественные повреждения мягких тканей… Что ж, все не так ужасно, как могло показаться на первый взгляд, — закончив осмотр, констатировал он. Рене открыла глаза, на мгновение поморщившись от приступа острой рези где-то в затылке, и хмуро взглянула на него. По мнению этого эскулапа доморощенного, она еще легко отделалась, но сама девушка так не считала. — Пожалуй, начнем с перелома, — улыбнулся в ответ Этьен, осторожно беря ее за опухшее запястье одной рукой, а ладонь второй положив ей на лоб. — Сейчас тебе станет легче. Пока он сосредоточенно сращивал кость с помощью магии, Рене, глядя на парня из-под опущенных ресниц, сквозь вату в мозгу — это имел ввиду Этьен, когда сказал, что ей станет легче? — пыталась вспомнить что-то очень важное, что-то, о чем ей непременно необходимо было разузнать у сантехников по возвращении домой, но оно то и дело ускользало. Она закрыла глаза — было очень тяжело сосредоточиться на чем-то, кроме тепла, исходящего от рук Этьена, — и прокрутила в памяти последние события: город отщепенцев под названием Шивера… зеленоволосый подонок по имени Дерек… убежище банды Трегайана под предводительством Кайана… знакомство с Рейфом и его смерть от руки «питающегося чужими душами» убийцы… некогда голубые глаза Кайана, моментально утратившие свою яркость, когда он впился поцелуем ей в губы… Вот оно! Рене открыла глаза и не мигая уставилась на Этьена, затем покосилась на Трикса, который сидел рядом в кресле и внимательно изучал кипу бумаг, зажав в зубах кончик авторучки. — Сhérie, если хочешь что-то спросить, не стесняйся, — спокойный голос Этьена, внезапно прозвучавший в долгой тишине, привлек и внимание Джессики, закончившей ставить свои «автографы». Рене в сомнении прищурила серо-зеленые глаза. С трудом верилось, что француз вот так возьмет и расскажет всю правду, с другой стороны от Трикса едва ли можно было добиться вообще хоть какого-нибудь ответа. Один — лжец, второй скрытен до невозможности — прекрасные охраннички для жриц подобрались. — Очень хочу, — внимательно глядя на него, подтвердила она. — Не дает мне покоя смерть Кайана. Точнее то, как именно он распрощался со своей бессмертной жизнью. Джессика вздрогнула от неожиданности, когда Трикс выронил изо рта ручку, которая с грохотом упала на журнальный столик, на лице Этьена же не отразилось совершенно никаких эмоций — красивая маска с легкой, не дошедшей до глаз, полуулыбкой. Рене даже на мгновение показалось, что он наперед знал, о чем она хочет спросить — будто мысли прочел. — Стало быть, его травмы все же оказались достаточно серьезными, а тело не таким бессмертным, что в итоге и привело к столь печальному исходу, — француз приподнял одну бровь, закончив с ушибленным затылком, и переместил ладонь к ее лицу, туда, где синела огромная гематома от удара Дерека. — Позволишь? Рене лишь демонстративно фыркнула — ну кто бы сомневался! — Ага, как же! К столь печальному исходу его привела та хрень, что сидит в нас! И Кайан умер именно потому, что… - она внезапно замолчала, потрясенно глядя на Этьена. Пазл сложился так резко, что дыхание перехватило. Обратившаяся вековой легендой страшная тайна бессмертного убийцы, что «питался» женскими жизнями, оказалась всего лишь безудержной жаждой смерти и ее поиском. Всю свою ужасающе долгую жизнь Кайан ждал… именно их. — Он с самого начала все знал, — тихо, но уверено продолжила Рене, всё ещё не до конца веря собственным словам. — Кайан ждал тех, кто придет за свитком. Кто сможет… освободить его. Все это время он искал нас, чтобы, черт возьми, наконец умереть. Услышав слова подруги, Джессика заметно побледнела и крепче сжала отчёт в руках, вдруг вспомнив, что нечто подобное случилось и с ней во время их первого «сказочного» путешествия. Что тогда сказала девица-джинн, когда заглянула в ее душу? Что-то о невероятной силе, что таилась в ней и изначально ей не принадлежала… — Что вы от нас скрываете? — Джессика наконец отложила в сторону кипу бумаг и обвела пытливым взглядом обоих сантехников. Но прежде, чем Этьен успел поведать жрицам очередную правдивую ложь, в гостиную вошла Маргарита. И не одна. — Рене, к тебе тут… — она не договорила, оценив царящую вокруг напряженную атмосферу. Вымокшую под дождем немку участливо поддерживал под локоть молодой брюнет, одетый в светлый деловой костюм. Стоило Рене разглядеть незваного гостя, как на ее лице сменился целый калейдоскоп эмоций: потрясение, затем обида и, наконец, чистый, ничем не прикрытый гнев. — Ты!.. — озлобленно выплюнула она, резко вскакивая с дивана. — Откуда?.. Как ты… — Рене зажмурилась и тряхнула головой, собираясь с мыслями, чтобы связно задать хоть какой-то вопрос. — Зачем ты здесь?! В комнате повисла мёртвая тишина. Маргарита, глядя широко распахнутыми глазами на подругу, внезапно превратившуюся в разъярённую фурию, осторожно высвободила свой локоть из пальцев незнакомца и сделала осторожный шаг в сторону — на всякий случай, чтобы не попасть под раздачу. — Давай поговорим. — Брюнет невозмутимо обвёл взглядом светло-серых глаз всех присутствующих. — Наедине. Я всё объясню. — Что ты собрался мне объяснять, Эван?! — взорвалась Рене, даже не замечая, как переходит на родной язык. — On n’a plus rien à se dire! Va t’en! (Нам не о чем с тобой разговаривать! Вали отсюда!) — Я никуда не уйду, пока ты меня не выслушаешь, soeurette, — все так же спокойно, но очень твердо произнес Эван, пряча руки в карманы брюк, готовый ждать хоть вечность. Рене уже открыла рот для новой порции яда, но удивлённое «Сестренка?..» от Трикса заставило её замереть. Только сейчас она вспомнила о невольных зрителях их «семейной драмы». К собственной досаде, ей пришлось сдаться. Впрочем, Рене и прежде еще ни разу не удавалось побороть старшего брата в упрямстве. С силой хлопнув дверью комнаты за своей спиной, Рене скрестила руки на груди и в упор уставилась на Эвана. Внутри все клокотало от обиды, а он просто стоял и смотрел на нее не говоря ни слова. Смотрел со смесью нежности, заботы и едва заметной тревоги, выхватывая каждую мелочь, которую он пропустил. Сколько лет прошло с их последней встречи? — Ты почти не изменилась, — наконец произнес Эван и протянул руку к ее лицу. — Такая же импульсивная... и вся в синяках. Рене резко дернулась в сторону, не позволяя прикоснуться. — Не изменилась?.. — тупо переспросила она, не веря своим ушам. — Не изменилась, говоришь?! Да за те пять лет, что тебя не было, изменилось практически все! Вся наша чертова жизнь изменилась au diable (к такой-то матери)! — кричала она в бешенстве, а в глазах уже блестели злые слезы. — Мария, Роберт, Эми… Ты вообще думал о них?! Каково им было все это время?! Мария рыдала по ночам целый год после твоего исчезновения! Даже заболела тяжело! Эти гребаные пять лет… Мы почти свыклись с мыслью, что тебя больше нет! Я — смирилась! А ты просто берешь, и вот так запросто… — тут ее голос предательски дрогнул и следующие слова прозвучали не жестко, а очень жалко: — Как ты мог так поступить со своей семьей, Эван?.. — У меня просто не было выбора, — глухо сказал он, неотрывно глядя Рене в глаза. Ему до физической ломоты хотелось шагнуть вперёд, стиснуть сестру в объятиях, прижать к себе так крепко, чтобы она наконец поверила: всё позади. Он снова здесь. Он больше никогда её не оставит. И всё у них наладится… — Не было выбора?.. — ошеломленным выдохом сорвалось с ее дрожащих губ. — Выбор есть всегда! И если ты вляпался в какое-то дерьмо, то мог хотя бы намекнуть, что жив! — Нет, — он покачал головой. — Не мог. Просто поверь мне… — Поверить тебе?.. — Рене сжала губы в тонкую линию, чувствуя, что в носу нестерпимо защипало от готовых пролиться в любой момент слез. — Ты обещал всегда быть на моей стороне, а потом исчез без единого слова.. Так как я могу снова довериться тебе?.. — Рене... — Эван все-таки шагнул ближе, вновь попытавшись коснуться ее лица. — Мне правда очень жаль. Прости, что вам пришлось через это пройти.… — Ça suffit (Хватит)! — замотала головой она, упрямо отступая. — J'en ai marre de tes mensonges (С меня хватит твоей лжи)!.. Нет, она не заревет. Только не перед ним! Рене крепко зажмурилась и закусила губу, лишь бы не видеть сожаление и вину в глазах брата. Она не может простить, не может снова ему довериться! Он не просто ушёл — предал. Оставил одну с тем миром, который обещал защищать. А потом пропал, растворился, как дым от костра, который они когда-то разводили вместе в старом саду. Пять лет. Для неё каждый год был длиннее, чем для него. Ей нельзя прощать… Но тепло ладоней на плечах, крепкие объятия и такой неимоверно родной запах в одно мгновение разбили ту стену из отчаяния, обиды и злости, что Рене все эти годы старательно укрепляла болезненными воспоминаниями о его предательстве и обмане. — Je te hais (Ненавижу тебя)!.. — всхлипнула она в слабой попытке освободиться, но Эван только крепче прижал ее к себе. — Pourquoi?.. Pourquoi tu m'as laissé (Почему?.. Почему ты оставил меня)?.. — Je suis désolée (мне так жаль)… — шептал он, нежно поглаживая сестру по коротким волосам, пока она рыдала у него на груди. — Je t'en prie, pardonne-moi (Пожалуйста, прости меня)… Одна ложь всегда порождает другую, увеличиваясь как снежный ком и не оставляя путей к отступлению. Даже если обман был во благо, ложь всегда ведет к печальным последствиям.
