Забудь, оставь и не проси...

– Не похоже на тебя, Шерлок. Таинственные интонации, намеки ни одного слова напрямую, – говорит Джон.– Честно говоря, ни черта не понял из вашей беседы, будто поймал запись шифровки, а кода не знаю. Смеюсь. – Что ты хочешь, ведь герцог – политик. Я просто говорил с ним так, как он привык и может понять. – Объяснишь мне? Потом… дома. – Ага, – отравившийся великосветской беседой организм срочно желает лечиться просторечиями. – Дома поспим, после поболтаем, и расшифрую тебе всё. – Угу, – Джон окончательно обессилен. Спит на ходу. И я, в общем, вполне понимаю, почему в такси Джон машинально пристраивается мне на плечо и сладко засыпает. Мне приходится его иногда придерживать, чтобы не свалился. Неясно другое: мои ощущения от этого. Приятные, но смутно-неопределённые. Дружественные? Тепло. Родственные? Ещё теплее. Не могу уловить – что? Впрочем, я не спешу, могу поразмыслить до самой Бейкер-стрит. Высыпаюсь часам к трём. Иду на кухню, Джон уже сидит в гостиной около телевизора и пьет чай. Лично мне нужен кофе – взбодриться. С никотиновым пластырем вприкуску. Но подойдет и что-нибудь более удобоваримое. Пока кофеварка пыхтит, я нахожу остатки сырного печенья, забираю эспрессо и со всем добром иду на свой любимый диван. – Выключи свой тарахтящий ящик, у меня от него голова болит, – возможно, не слишком вежливая просьба, но голова действительно болит. Джон поворачивается, внимательно на меня смотрит и всё-таки выключает телевизор. Я отпиваю первый глоток и зажмуриваюсь. Хорошо. Когда открываю глаза – опять натыкаюсь на слегка насмешливый взгляд Джона. – Проснулся? – он добродушно улыбается и пересаживается в кресло, чтобы было удобнее общаться. – С тебя история. Я не всё уловил, хоть и бегал рядом. Сам понимаешь, теперь очень хочу во всём разобраться. Пожимаю плечами: – Элементарное было дело. Но расскажу, конечно. Дай ноутбук. – Твой или мой? – Без разницы. Джон не поленился сходить за моим ноутбуком, хотя он был дальше. Идею своей приватности сосед оберегает, следует запомнить. Восстановить вчерашний поиск проще простого, и я показываю ему фото Холдернесса с Уайлдером, на которое обратил внимание вчера. – И что? – Смотри внимательнее. Фамильное сходство очевидно… – Мда? – Конечно, очевидно. Один рыжий, второй брюнет, но ты присмотрись к форме лица, губам, фигуре, да тут почти всё вопит – они родственники. И ничего об этом не известно – значит скрывают. Уже любопытно. Из заметки «Разрубите младенца пополам!», я узнал общее положение в семье. Когда герцог изложил суть проблемы, вспомнил её и добавил к информации то, что ребенок, скорее всего, хотел быть с матерью: всё это «похищение» не было для мальчика недобровольным, так что у него могло быть желание сбежать снова. Так я узнал лёгкий способ выманить Артура. Джон восклицает: – Главное, так и оказалось. Уайлдер сам признался, что предложил Артуру повезти его к матери. Фантастика! – Нет, просто нормальная работа с информацией. А вот заметка, заинтересовавшая меня позже. Смотри: «Нужно ли увеличивать штат нашей полиции?» Пока Джон читает, я жую печенье. Интересно, я успею закончить с поздним завтраком до того, как он разберется? О да. Я уже доел, а Джон всё пытается сообразить. Наконец сдается: – Не понимаю, какой из этого можно сделать вывод. – Джон! Целых два с половиной процента всех нераскрытых преступлений, приходящиеся на один единственный их вид – это же очевидно: появилась новая шайка, которая успешно угоняет автомобили, а, значит, имеет место, куда их прятать, и место это, скорее всего мастерская, в которой машинам перебивают номера и, возможно, вносят модификации во внешний вид. А раз есть мастерская, то логичнее всего спрятать авто именно там. Правда, мы имели дело с безумцем, так что логика могла не сработать, но тут нам повезло.– Чашка уже отставлена, и я жестикулирую, как обычно во время объяснений. У Джона горят глаза, он впитывает каждое слово, и редко когда мне было так приятно рассказывать о пустяковом, с точки зрения дедукции, деле. Да, я люблю впечатлять. Простительная слабость. – Насчет «Боевого петуха» ты просто спросил, я помню. Перебиваю: – Тем не менее, догадался я раньше. И ты мог бы заметить. – Когда? – Джон несколько недоверчиво поднимает брови. – С приходом хозяина – в рабочем комбинезоне, причём на комбинезоне были свежие пятна краски, и он ею пах. Но Хауэр отрицал, что у него есть заказы, и мы сами видели, проходя мимо мастерской, что там пусто. Откуда краска? Из нелегальной мастерской, – я опять размахиваю руками, будто это поможет Джону быть внимательнее в другой раз. – И в самом деле. А я-то думал, зачем ты с ним любезничал. Остался последний вопрос: так что там с Уайлдером, он действительно сын герцога? – Сын и, скорее всего, племянник. Вряд ли брат. Уотсон – слишком правильный человек, он не может сразу понять мои слова. Сначала хочет переспросить, что именно я подразумеваю, а только потом соображает: – Инцест? – в голосе большое сомнение. Он готов быстро отказаться от такого предположения. – Да, довольно опасная вещь в плане наследственных заболеваний. – Спасибо, я изучал медицину. – Всегда рад помочь. – Да, теперь всё сходится. Нет, я никогда не устану поражаться, тому, как ты это делаешь, – Джон откидывается в кресле и смотрит на меня с неприкрытым восторгом, просто невозможно спокойно к этому отнестись. Я и не спокоен. Я начинаю возбуждаться – второй раз за два дня. Надо отвлечься. И вечером решить эту проблему. Как неудачно совпало, что человек, с которым я, кажется, действительно готов дружить, начал меня привлекать. Любовника найти просто, друга – вовсе нет. Не хотелось бы, чтобы мои внезапные желания помешали дружбе.