История Винсента Робертса

Адамс пришел домой очень поздно, но свет включать не стал. В потемках сбросил ботинки, повесил куртку на крючок и поплелся на кухню. Он помнил, что где-то в одном из шкафчиков стояла бутылка недорогого, но вполне сносного красного вина, если ее не прикончил Робертс. Идти к себе в комнату не хотелось, посещать спальню Винса — тоже. Все в доме напоминало о нем, особенно диван на кухне, куда Винсент любил забираться с ноутом. Квартира не казалась больше теплой и уютной, разве что сквозняки не гуляли. Поэтому Рэй редко приходил сюда, предпочитая коротать время в отделении, даже если заняться там откровенно нечем. Без Робертса все выглядело остывшим, неживым, как на старой выцветшей фотографии. Вино нашлось именно в том месте, где Адамс его оставил. Даже если Винсент нашел бутылку, то по какой-то неведомой причине притрагиваться не стал. Вытащив из полки штопор, Рэй откупорил вино, присел на диван и приложил горлышко к губам. Вот так и скатываются до алкоголизма, когда пытаются заглушить спиртным уже не жажду, а боль внутри от беспомощности, ощущение безысходности и полного бессилия что-либо сделать. Казалось, жизнь катится к чертовой матери. Охотник вздохнул и сделал еще несколько больших глотков, а потом наморщился, чувствуя кисловатое чуть вяжущее послевкусие. Он достал из кармана телефон, нашел в списке Маркуса и долго гипнотизировал цифры на экране, но набрать так и не решился. Рэй все еще надеялся, что обойдется, справится сам, без посторонней помощи. Только бы хуже не стало. Ночь тянулась медленно, а вино быстро закончилось. Рэй лежал на диване, положив голову на подлокотник, и созерцал белый потолок, на котором, сквозь мокрое оконное стекло, периодически появлялись замысловатые узоры преломленного света от фонарей и проезжающих по дороге машин. Сон не шел даже после бутылки вина. Адамс сомневался, что теперь вообще сможет спокойно спать, зная, как мучается Винсент. Может Робертсу не стоило приходить в себя? Если бы он и дальше спокойно спал... Слишком много сомнений, смешанных чувств, непонятных мыслей. Голова пухла от навалившихся проблем. И, конечно же, Рэй опять почувствовал неуверенность в себе, и это жутко злило. Он должен быть сильным, должен справиться, иначе кто, кроме него позаботится о Винсенте? Особенно сейчас, когда он балансирует на тонкой грани между этим миром и забвением. Адамс отлично понимал, почему его обращенному так плохо и ненавидел Ван Холкама, ненавидел себя тоже. Зря он целовал Винсента, Рэй хорошо помнил, как тот отреагировал на безобидную шутку в Бостоне. Все упиралось не только в предрассудки и принципы. Это страх, глубокий и неосознанный, перед близкими отношениями с другим мужчиной. Валентайн вбил их в подсознание Робертса годами издевательств и насилия. Он не сможет принять чувств Адамса, даже если тот будет клясться, что никогда не причинит Винсенту боль, и не будет делать ничего против воли. Готов ли Рэй отказаться от своих собственных чувств, чтобы сохранить их отношения и не разрушить все? Может Винсенту вовсе и не нужна любовь? Может быть, в напарнике он искал только друга и надежного товарища, которому смог бы просто доверять, не опасаясь рассказать всю правду о себе? Ведь именно сейчас у Робертса нет никого, кроме Адамса. Ни семьи, ни друзей, даже коллеги смотрят на него как на заклятого врага. Очень тяжело так жить. Рэй закрыл глаза и прислушался к пульсу Винсента, ровному и медленному. Как и раньше, он мог подолгу лежать и ощущать его, как свой собственный, подстраиваться под него, пытаться понять, что чувствует в этот момент Робертс. Такие моменты успокаивали, наполняли надеждой, что все будет хорошо, пока его сердце еще бьется. Маркус когда-то говорил, что у Рэя отлично получается чувствовать своего обращенного для еще совсем новичка, возможно даже он легко научится общаться с ним с помощью связи. Но тогда у Адамса все силы уходили на тренировки способностей и силы, а связываться с Робертсом Маркус запрещал. Рэй понимал почему, но все равно время от времени увлекался и получал по голове. А сейчас умение позвать напарника и вырвать его из странного отрешенного состояния очень помогло бы, но у Адамса отсутствовала практика и все его попытки выходили весьма скверно. Разбудил старые воспоминания Винса, которые лучше было бы вообще не трогать. Сделал только хуже. Теперь-то Рэй точно понимал, что не может осуждать Винсента за странности, за попытки причинить себе вред. Они оба прошли через Ад, только у каждого из них он был свой. Адамс не мог себе позволить потерять еще одного напарника. Возможно, придется пойти на жертвы, поступиться своими принципами и правилами, найти компромисс с самим собой. Нужно открыться перед Винсентом, позволить ему заглянуть в свою душу. Может быть, там он найдет что-то способное дать ему силы жить дальше. Ведь именно это имела в виду Мэй? Но сказать проще, чем сделать. Особенно если ты долгие годы держишь все в себе, заперев на тяжелый амбарный замок, который давно заржавел и ключом уже не откроется. Разбирать стену по камушку. Вот только Рэй опасался, что даже через малейшую щель все, что накопилось, хлынет нескончаемым потоком и напугает еще сильнее. На самом деле он такой же монстр, как и его оригинал… Адамс тяжело вздохнул и закрыл лицо руками, ненавистное, отвратительное, на которое порой смотреть в зеркало становилось противно и тошно. Может быть, однажды напарник снова увидит в нем Лукаса и опять вспомнит обо всем, что тот сделал с ним, о насилии и боли. Охотник вскочил на ноги и направился в ванную, включил свет и когда глаза привыкли к яркости, подошел к зеркалу. Выглядел он все таким же измотанным от постоянного напряжения и волнения. Будь он человеком, то точно изуродовал бы себя до неузнаваемости, наделал бы шрамов на лице, которые стали бы частью его навсегда. Вытащив небольшой раскладной нож из кармана, охотник поднес его к лицу. Легким росчерком он оставил тонкие порезы на правой скуле и наблюдал, как кровь стекала по щеке и капала с подбородка в умывальник. — Ненавижу тебя, — прошептал он своему отражению, вглядываясь в холодные стальные глаза. Кто смог бы довериться такому как он? Чудовище, вампир, убийца. Схватив нож покрепче, Рэй снова поднес острие к лицу. Еще несколько ран украсили лоб и щеки, а потом он зарычал и с силой ударил кулаком в зеркало. Осколки со звоном посыпались в раковину. Адамс взглянул на свою руку и заметил еще множество мелких порезов, из которых сочилась ярко-алая кровь. Плечи задрожали, на лице охотника появилась шальная улыбка, из груди рвался тихий безумный смех. Правильно, так и должно быть, больно, очень больно. Только так он еще понимал, что живет, что чувствует, что все это происходит на самом деле. Утро началось с переполоха. Оставшийся на ночное дежурство у палаты Робертса рядовой прибежал к Маклейну в лабораторию, чуть не зацепившись за картонную коробку на полу, и попытался сбивчиво что-то объяснить. Док вальяжно разлегся на низкой кушетке, подложив руки под голову, и вовсе не ожидал внезапного визита, поэтому от удивления подскочил. Парень ничего толком выговорить не мог, только восклицал и трясся, но достаточно было и того, что Рассел услышал через открытую настежь дверь: по коридору разносился дикий душераздирающий вопль. Быстро подхватившись, доктор побежал к палате Винсента, и самые худшие опасения подтвердились: парень метался по комнате, разрывая свою кожу до самых мышц, и все вокруг забрызгал кровью. Пришлось засадить в беднягу целых три патрона с транквилизатором и снова приковать наручниками к кровати, чтобы даже не пытался царапать себя. Звонить Рэю в такую рань не очень хотелось, но пришлось. Адамс явился быстро со странно спокойным лицом, будто все произошедшее его не удивило. Он коротко поздоровался с Маклейном, но в палату зайти ему помешала Элизабет, взъерошенная и злая вставшая у него на пути. Она бежала за ним еще с первого этажа с таким решительным видом, что Рэй понял, она не собиралась отступать и отделаться от нее будет нелегко. Они должны поговорить и все выяснить. Если бы лаборатория не находилась на одном из нижних уровней, то вопли и стоны Робертса слышало бы все отделение. Джонс вздрогнула от очередного душераздирающего вскрика и попятилась. Ей самой становилось дурно и, казалось, выдержать невозможно. — Погоди, не ходи туда, это может быть опасно, он же ненормальный! — девушка чуть ли не вцепилась в охотника обеими руками. Рэй попытался отодвинуть ее со своего пути даже не слушая, но Элизабет ухватилась за его рукав и не желала отпускать. — Оставь его! — выкрикнула она с обидой и злостью. — Он свихнулся окончательно, ничего ты уже не сделаешь для него! Не мучайся так! Рэй обернулся и наградил девушку холодным взглядом. Таким, что лейтенант тут же подобралась и забыла, что хотела еще сказать. — Слушай, как он кричит, — прошипел Адамс и прижал Лиз к стене одной рукой, — запомни его голос навсегда. Так кричит израненная душа человека, который лишился всего, даже своей жизни. — Что ты такое говоришь? — девушка испуганно уставилась на охотника, от его слов пробегал холодок по всему телу. — Ты никогда не сомневаешься, когда спускаешь курок и убиваешь? — спросил Рэй, Джонс кивнула в ответ. — Потому что ты не видишь перед собой людей, потому что не считаешь их такими же, как ты сама. Все охотники думают так же, эти мысли вбиваются в каждого из нас еще во время стажировки. Многие идут в охотники из-за ненависти к тварям, и убивать их не считают чем-то страшным. Они ведь не люди. Рэй склонился над Элизабет, его голос стал еще более угрожающим: — Но ему никто никогда не помогал, никто не подсказал, как справиться со стрессами и психологической нагрузкой, когда спускаешь курок. Он не видел монстров, он видел таких же, как он сам, несчастных и обреченных на невыносимую жажду. Его заставляли убивать против его воли, и мучили так, что никто из нас не смог бы вынести. И каждый раз, когда он отнимал чью-то жизнь, это ранило и убивало его самого. Девушка не знала, что ответить, все слова вылетели из головы. От нового пронзительного вскрика Робертса по телу забегали мурашки. Если все сказанное Рэем правда, тогда… Тогда что? Его можно только пожалеть, но помочь уже все равно нельзя. Можно добить, как безнадежно раненное животное. — На его месте может оказаться любой из нас. Запомни это и никогда не называй его сумасшедшим, — закончил охотник свою мысль. Адамс отпустил Лизу и спокойно зашел в палату, оставив ее размышлять над услышанным. Ей стало стыдно за свои слова и поступки, но в то же время она не могла себе позволить жалеть вампира, даже того, с кем делает одно дело. Если допустить слабость, начать испытывать сожаление и воспринимать их страдания, то можно оказаться на месте Робертса, а она этого точно не хотела. Но Рэй, он изменился, ведь он теперь такой же, как они, вампир. Элизабет не стоило забывать этот немаловажный факт. А значит, если придется, смогла бы она его убить? Не дрогнула бы рука и сердце? Нет, не смогла бы. Девушка осознала свою слабость. А значит и Рэй никогда не убьет своего напарника и не позволит никому лишить его жизни, будет бороться и защищать его до конца. * * * Меня трясло от воспоминаний и осознания, что я натворил, будучи не в себе. Все началось со сна, который вернул меня в прошлое. Крики жертв заполняли разум, я видел их искаженные ужасом и болью гримасы. Видения тянули ко мне окровавленные изуродованные руки, пытаясь схватить и утащить за собой в страшный кошмар глубже, в темный океан боли. Я не сразу понял, что происходит. Только когда тело перестало слушаться, и я растянулся на полу, то заметил, что уже не сплю и все вокруг забрызгано кровью. Опять я потерял над собой контроль, снова пытался причинить себе вред и у меня даже получилось. Свежие раны жгло болью. — Убей меня, — прошептал я, когда в палате появился Рэй. Я так хотел, чтобы он избавил меня от кошмаров, как раньше… — С радостью сверну тебе шею, когда попросишь меня об этом в адекватном состоянии, — холодно бросил Адамс и подошел к кровати. — А теперь заткнись и слушай меня. Охотник нагнулся надо мной, к самому уху, вплетая пыльцы в волосы. — Ты не думаешь, что это довольно жестоко просить меня лишить тебя жизни, когда я рисковал всем, чтобы спасти тебя? Я плотно сжал губы, стало стыдно за свои слова. Рэй прав, как обычно. — Если не хочешь остаться навсегда прикованным к этой койке, тебе придется снова забыть все свои страхи. Поверь мне, сдохнуть я тебе не дам, — слова звучали с угрозой, пальцы сжались сильнее, он потянул меня за волосы, причиняя боль. — Ты не понимаешь, — горло оказалось сорвано, я только шептал. — Я чудовище! Все верно, пока я существую, всегда есть вероятность, что снова потеряю контроль над собой и умрет кто-то невинный. — А я тогда кто по-твоему? — настойчиво поинтересовался Рэй. — Ангел во плоти? Мать Тереза? Взгляни на меня, посмотри в мое лицо и скажи — кто я? Я сфокусировал взгляд на напарнике и тихо вздохнул, потом дернулся, но наручники помешали двигать руками, чтобы дотронуться до него. — Ты ангел, — прошептал я и улыбнулся. — Мой ангел-хранитель. Адамс посмотрел на меня странно, как на психопата. Видимо, улыбка вышла слегка безумной, и он наверняка подумал, что я рехнулся окончательно. Пусть так, пусть я сошел с ума, но мои слова — правда, потому что только рядом с Рэем я чувствовал себя спокойно. Все страхи уходили, кошмары отступали и давали мне вдохнуть спокойно. Лучшего определения я бы не подобрал, хотя и звучало глупо. Покопавшись в кармане, Адамс вытащил ключи от наручников и снял их с меня. Браслеты звякнули, свалившись на пол у кровати. Он присел рядом, немного отстранившись, и больше не касался. — Ты помнишь, о чем я тебя просил? — тихо спросил он. — Когда? — уточнил я и прикрыл глаза. — Недавно, несколько дней назад, я попросил тебя жить ради меня. — Зачем? — удивился я, безуспешно пытаясь вспомнить такой разговор. — Потому что ты нужен мне. На несколько секунд я замер и даже дышать прекратил, разглядывая его профиль, четкий, уверенный, красивый. Мне захотелось засмеяться, будто он только что очень остроумно пошутил. — Ты идиот, — я криво усмехнулся. — Ну да, — Рэй едва заметно улыбнулся в ответ и повернулся ко мне, а потом серьезно добавил: — Обещай мне, дай слово, что будешь жить, несмотря ни на что. — Не вижу смысла обещать то, что могу не суметь выполнить. — А ты постарайся, ради меня. Вот так сюрприз. Адамс, ты ли это? Не узнаю. Что случилось с вечно злым и угрюмым охотником, которого я знал, от которого слова доброго не услышишь? — Я могу подумать? — осторожно осведомился я. — Да, конечно. Сколько угодно. Вокруг воцарилась тишина, я долго молчал, только из коридора доносились слабые звуки чьих-то быстрых шагов. Я узнал Лиз, она, похоже, очень нервничала и тихо ругалась себе под нос. А Рэй, видимо, ждал моего решения, поэтому продолжать разговор или уходить не собирался. «Потому что ты нужен мне». Эти слова без конца вертелись в голове, я понимал смысл, но мне трудно было принять его. Рэй сумел сказать мне то, что я сам хотел сказать ему, но никак не решался. И когда все так сильно переменилось? С самого начала мы ведь ненавидели друг друга, а теперь я не представлял себе, что случится со мной, если Рэя не будет рядом. — Не могу, — неуверенно ответил я, понимая, что не всегда получается контролировать свои действия. Я надеялся, что Адамс тоже понимает это. — Тогда, для начала, просто попробуй, а я постараюсь договориться, чтобы тебя скорее отпустили домой. Но для того, чтобы выйти, тебе придется взять себя в руки. — Хорошо, попробую, — я вздохнул и расслабился, повернулся на бок на жесткой, пахнущей медикаментами, койке. Рэй пересел на стул рядом с кроватью и задумчиво уставился перед собой в одну точку. Он выглядел абсолютно спокойным, сдержанным и уверенным. Появилось мерзкое чувство зависти, но почему-то я не сомневался в правдивости его слов. Адамс вообще весьма прямолинеен. Я заметил на воротничке его рубашки несколько капель засохшей крови. — Ты кого-то убил по дороге в отделение? — спросил я с сарказмом. — Нет. — Значит, ешь неаккуратно. — С чего ты вдруг… — Рэй стал осматривать себя, и заметил еще небольшое пятно на манжете. Я бы мог подумать, что кровь моя, потому что вокруг ее разбрызгано достаточно много, но на его одежде она явно появилась раньше и уже успела высохнуть. — О, я порезался, когда брился, — Адамс криво усмехнулся, потирая пальцами багровое пятно на рубашке. Я промолчал, сделав вид, что поверил. В конце концов, он не обязан отчитываться передо мной обо всем, что делает. Ложь немного кольнула, но мы оба не совсем честны друг с другом. Охотник быстро потерял интерес к пятнам на одежде и посмотрел на меня: — Я пойду с шефом побеседую, если он уже пришел на работу. Ты, кстати, в курсе, что он переехал в Нью-Йорк? — Вот черт, — буркнул я себе под нос. Зная Росса, можно с точностью сказать, что теперь он будет совать свой нос в каждую дырку. Ничто не ускользнет от его внимательного взора. — Я тоже так подумал, — обреченно выдохнул Адамс. — Мне в свое время хватило его в Чикаго, та еще заноза. Впервые слышал от Рэя такие нелестные характеристики шефа, хотя я и сам знал, каким назойливым порой он может быть. Но в то же время, он очень много делал для Гильдии, и для нас с Адамсом в частности. Всем рисковал, чтобы пристроить нас в Нью-Йорк, а потом всю Америку переполошил, когда меня разыскивали. Всегда поражался, как один человек может справлять со всеми обязанностями лидера охотников и нести огромную ответственность за своих подчиненных, граждан, а теперь еще и парочку вампиров. Адамс поднялся со стула, поправил куртку, и собрался уйти. Появилось навязчивое щемящее ощущение, что я не хочу оставаться один со своими мыслями, кошмарами и сожалениями. И с тем, что он сказал мне. Подскочив с кровати, я потянулся за Рэем, и он замер, не отводя взгляда от моего лица. Я сделал всего шаг и мог бы дотронуться до него, но не стал. Не решался ничего сделать или сказать. Хотелось еще немного побыть вместе, как обычно молча, слушая дыхание. Адамс протянул мне руку, медленно, осторожно, будто боялся спугнуть. Полшага дались мне тяжело. Сокращая дистанцию, я открывался и все четче ощущал его сводящий с ума запах. Теперь он казался мне еще более соблазнительным, чем раньше. Я не испытывал обычную жажду крови, это было что-то совершенно другое, новое. Мне не хватало прикосновений и тепла. Я чувствовал голод, который мог утолить только физическим контактом. Не все равно с кем, потому что прикосновения других людей мне неприятны, но Рэю я хотел бы доверять. Адамс сам приблизился еще немного, неотрывно глядя мне в глаза. И я, как обычно, замер, зачарованный его взглядом. Его зрачки расширились, сердцебиение участилось, дыхание стало чуть глубже, как и мое. На мгновение мне стало страшно, что у меня такие же симптомы, потому что я задыхался от его запаха с примесью вина, и не мог ни о чем думать, кроме как дотронуться до него. Что за странное желание? Непонятное и совершенно новое. Он решился действовать первым, легко обнял меня за плечи и притянул ближе, все еще не разрывая зрительного контакта. Мир вокруг поплыл, стал нечетким, как размазанная клякса, я видел только лицо Рэя и его взгляд. Все остальное стало уже неважно, второстепенно и совсем незначительно. А потом я стал чувствовать Рэя так, как никогда раньше. Его пульс становился таким же быстрым, как и мой, а вдох и выдох мы делали одновременно. На мгновение мне показалось, что мы стали одним целым, и то, что ощущал я, ощущал и он. Меня словно током дернуло, когда я понял, что происходит. Попытался отшатнуться, разорвать контакт, но не смог. «Потому что ты мне нужен», раздался голос Адамса в сознании, будто озвучил мои собственные мысли. Свет в комнате стал ярче, но я не мог оторвать взгляда напарника. Было в нем что-то бесконечное, как космическая бездна, но не пугающее, а теплое. Обволакивающее меня чувство заботы и спокойствия заставляло забыться. Хотелось расслабиться, полностью отдаться эмоциям, и я впустил их в себя, задержав дыхание, наслаждаясь. Что происходит с нами? Никогда прежде я не испытывали ничего подобно ни с кем. Рэй будто подарил мне частичку своей души, и я с радостью принял ее. В коридоре раздались громкие шаги, и они становились все громче. Потом послышалось раздраженное, чуть шипящее бормотание Маклейна, который поминал Адамса крепкими выражениями. Шум вернул меня в реальность, я быстро отступил назад, обратно к кровати, пытаясь отдышаться и понять, что только что произошло. Ощущение, будто я только что порвал какую-то очень тонкую хрупкую нить связи между мной и Рэем, неприятно царапнуло где-то в груди, но всего на секунду. У Адамса на лице отразилось мимолетное разочарование, потом он опять начал привычно хмуриться, а его эмоции я больше не мог различить. Еще пару мгновений назад мне казалось, что я вижу его насквозь. — Адамс, твою мать, черт тебя дери за ногу через забор и налево! — выпалил Док, ворвавшись в комнату, и с порога стал орать, жестикулируя: — Ты мне так всю аппаратуру к чертовой матери спалишь со своими перепадами напряжения! Я лично сконструирую и соберу для тебя предохранитель и вкручу его тебе в задницу! Я смог только присвистнуть и присел на кровать, едва сдерживая приступ хохота. Адамс выглядел почти спокойно, только левую бровь вверх вздернул и смотрел на Рассела так, будто ему откровенно наплевать на все угрозы. Он молчал. — А! Вот ты какой! — не прекращал кипятиться Маклейн. — Небось, специально меня решил позлить, мстишь мне за прошлое! Ну, ничего, вот превращу тебя в личный генератор дома, тогда ты попляшешь! Будешь до моей смерти служить альтернативным источником питания! Рассел наконец-то выговорился, поправил халат, смахнул пот со лба и с гордым видом вышел, хлопнув громко дверью. Сдержать смех оказалось довольно трудно. Стоило нам снова остаться одним в палате, и я не смог больше терпеть. — Предохранитель в задницу, — повторил я и меня прорвало. Я долго хохотал, схватившись за живот. Рэй все это время смотрел на меня и ничего не говорил, но выглядел он слегка недовольным. Я ничего не мог с собой поделать, стоило только представить, как Маклейн будет бегать за Рэем, пытаясь содрать с него штаны, и меня снова начинало трясти от смеха. — Я пойду, — напряженно протянул Адамс, отступив к выходу, я в ответ только кивнул, пытаясь глотнуть воздуха. * * * — Нет, нет и еще раз — нет! — выпалил зло в трубку Даниэль, раздраженно растрепав волосы рукой. — Я категорически запрещаю журналистам лезть к нам в отделение за интервью и прочими материалами. Вы хоть понимаете, что любое отделение Гильдии это практически стратегический военный объект, где сьемка запрещена? До свидания! Росс бросил трубку, пыхтя себе под нос. Ему печень уже выели чертовы журналюги-стервятники. Каждому не терпелось написать громкую статью о вампирах, служащих в Гильдии охотников, и о недавних событиях, произошедших в Лос-Анджелесе. Они явно не удовлетворились той информацией, которую предоставила им Гильдия. Росс и сам понимал, что подкинул им обглоданный огрызок с общими фразами и никакой конкретики. Каждый день по несколько звонков с нечеловеческой настойчивостью выводили из себя. Папарацци чуть ли не в окно лезли, готовые выхватить любого охотника и растерзать. К счастью несколько серьезных штрафов за фотосъемку на территории отделения более-менее остудили пыл особо прытких. К охотникам на улице тоже перестали приставать слишком откровенно. Казалось, еще пара недель и журналисты прекратят осаждать стены Гильдии. — Чтоб вас всех!.. В дверь постучали. Даниэль секунду колебался, а потом грубо выпалил: — Войдите! — Сэр? — на пороге появился Рэй, с присущим ему обычным хмурым видом. Росс облегченно выдохнул. Еще недавно у него сердце болело видеть Адамса в состоянии похожем на глубокую депрессию. Но когда Робертс очнулся, Рэй явно приободрился. — Заходи, — смягчив тон, произнес Даниэль и стал сгребать в кучу разбросанные на столе папки с документами, чтобы освободить немного места. Переезд — это всегда куча новых проблем, путаница и беспорядок. У стола красовались распечатанные картонные коробки, в которых лежали аккуратно сложенные рамки с фотографиями, грамотами и благодарностями, статуэтки, медали и прочая наградная мелочь. Вот только еще не всю мебель собрали, а свободные полки занимали стопки бумаг и книг. Поэтому совершенно нигде не находилось места для небольшой выставки. Охотник переступил порог, но остался стоять у двери, вытянувшись по стойке смирно, как образцовый солдат. Такой выправке мог бы позавидовать любой военный. Росс отметил, что уже начал даже забывать, когда последний раз видел Рэя таким собранным. — Сэр, я бы хотел забрать Робертса домой, — сразу приступил к делу Адамс. — Ты уверен, что стоит? Я уже получил короткий отчет Маклейна о произошедшем этим утром. Слова прозвучали почти как отказ. Охотник хорошо понимал, что сложившаяся ситуация явно не прибавляла никому уверенности, что подобное не повторится снова. Рэй решил ничего не скрывать: — Единственный, кому он может причинить вред в таком состоянии, это он сам. Я хорошо знаю, как с ним справляться. Поэтому будет лучше, если я заберу его домой. Там он быстрее придет в себя. К тому же, сэр, он мой обращенный. Даниэль поджал губы, последний аргумент он хотел услышать меньше всего. Когда дело доходило до отношений между Высшим вампиром и его обращенным, Гильдия не имела права вмешиваться. Удерживать Робертса в отделении у них не было никаких веских оснований, от его рук не пострадал ни один человек. И если Адамс прав, то единственный, кто может пострадать — это сам Винсент. Срочно требовалось найти какой-нибудь компромисс, чтобы потянуть время и окончательно убедиться, что Робертсу становится лучше. — Давай подождем еще несколько дней, — Росс неотрывно смотрел охотнику в глаза, — и если никаких эксцессов больше не произойдет, тогда я отпущу его домой. Отпуск я ему уже оформил две недели назад, но больше месяца дать не могу, иначе это вызовет лишние подозрения. — Спасибо, — облегченно выдохнул Рэй и чуть расслабился. — Будешь благодарить меня в тот день, когда заберешь его, а пока еще рано, — Даниэль улыбнулся. Все оказалось даже проще, чем он думал. В конце концов, Адамс все еще его подчиненный и охотник, а статус Высшего вампира не изменил отношения Рэя к окружающим. * * * Я точно не знал, сколько времени прошло с тех пор, как я очнулся. Наверное, около недели, а может чуть меньше. На нижнем уровне нет окон, я не видел дневного света, и не следил за временем суток. Дни тянулись бесконечно долго. От скуки порой хотелось выть и лезть на стены, поэтому Рэй не так давно по моей просьбе принес ноутбук. Во всяком случае, в те моменты, о которых я помнил, безделье буквально душило меня. Еще Адамс принес одежду из дома, так как мне до жути надоела дурацкая больничная рубашка. Я все время пытался выяснить, когда меня наконец-то выпустят, но никто точно не мог ответить. Мне стало значительно лучше, но я все еще продолжал впадать в беспамятство, стоило лишь на мгновение потерять связь с реальностью. Все это время, что я провел в отделении, возле моей палаты обязательно кто-то дежурил. Комнату часто запирали, так что сбежать я не мог, даже если захотел бы. Хотя доктор Маклейн и говорил, что это для моей же безопасности, я понимал их опасения на мой счет. Адамс приходил ко мне каждый день, в основном вечером, перед тем как отправиться домой. Поговорить с ним толком не удавалось: он либо все время куда-то торопился, либо валился с ног от усталости. Оказалось, что Росс нагрузил его какими-то тренировками со стажерами, раз к охоте его пока не допускали. Новобранцы основательно выматывали его морально. Полагаю, что физически они бы не смогли. Радовало, что Рэй хотя бы чем-то занимался и не скучал, как я. Он заметно оживился, не то, что в те дни, когда совсем не работал. А его повышение Ник предлагал отпраздновать, когда я тоже вернусь в строй. Я радовался каждому визиту напарника, но меня тревожила ощутимая перемена в нем, причину которой я не мог понять. Он все время отводил взгляд и молчал, когда я пытался узнать у него подробности о том, что случилось в Лос-Анджелесе. Ведь сам я почти ничего не помнил с той ночи, когда Лукас, вцепившись мне в горло, требовал подчиниться ему. Все, что мне рассказал Росс, ограничивалось только поверхностными фактами, так как он наблюдал издалека. Зато Рэй побывал в самом эпицентре, но продолжал упорно пересказывать все те же слова, что и Даниэль, или придумывая дурацкие отговорки. Неужели случилось что-то действительно страшное? Единственное, чего я смог от него добиться, так это признания, что он впервые увидел мои черные крылья. Доктор Маклейн обещал выпустить меня в скором времени, как только станет окончательно ясно, что все в порядке. Он приходил ко мне по три раза в день и проводил осмотр. Сегодня даже разрешили посещение, и первым заявился Рик Паркер, голос которого я сотни раз слышал под дверью. Впрочем, больше никого мое состояние особо сильно не волновало, кроме нескольких человек. Неудивительно, я ведь ни с кем из охотников не общался. Приятельские отношения у меня сложились только с Риком и Николасом. Паркера же, помешанного на всяких странных происшествиях и собирающего мифы и легенды, я интересовал исключительно как персонаж тех самых мифов. Он умело рассказывал невероятные и занимательные вещи, но слушать его было возможно только до тех пор, пока он не начинал увлекаться. — Винс! — громко произнес Рик, и я вздрогнул, совсем задумался, что даже забыл про него. — Что? — отозвался я и посмотрел на паренька. Лохматость и его красные глаза явно указывали на то, что Паркер провел очередную бессонную ночь возле компьютера в поисках любых зацепок. — Я спросил у тебя несколько раз, как ты сегодня себя чувствуешь? А ты снова завис… — Нормально, вроде бы, — пробормотал я, осматриваясь по сторонам. Паркер стоял передо мной, а я сидел на кровати, сложив ноги по-турецки, длинные волосы лезли в глаза и я раздраженно тряхнул головой. — Я тут хотел у тебя спросить кое-что, — начал отстраненно бормотать Рик. — Я видел некоторые отчеты после охоты на Хейгана, когда ты его убил. Там есть материалы с очень интересной информацией о тебе. И я тут заметил… Парень замолчал и приблизился настолько, что мне пришлось отклониться назад, чтобы он не уткнулся в меня носом. — В Лос-Анджелесе ведь случилось нечто подобное. В рапорте охотников, которые присутствовали там, указано, что у тебя появились черные крылья за спиной. Ты можешь их показать? Рик застал меня врасплох. Вообще-то я не мог управлять этим странным явлением, оно возникало само против моей воли. К тому же о том, что случилось в Лос-Анджелесе, я вообще ничего не помнил, знал только со слов Росса и Рэя, остальные мне ничего не говорили. — Не могу, сам я их никогда не видел. Не знаю, как так получается, — стал бормотать я. — Не помню, что там вообще случилось. — Не помнишь? — удивленно переспросил Паркер, и брови его поползли вверх. — Как же так? Что, совсем ничего? — По правде сказать, почти каждый раз, когда это случается, я ничего не помню. Рик помолчал с полминуты и снова вперился в меня взглядом: — У меня к тебе еще один вопрос. Не подумай только, что я слишком наглый, можешь, конечно же, не отвечать, но мне очень хочется узнать, — Паркер выглядел очень нерешительно, но его глаза сверкали от непонятного мне интереса и предвкушения. — В ту ночь, когда в Лондоне взорвали Вестминстерский собор, где ты находился? На мгновение я задержал дыхание, шокированный вопросом. И что мне ответить? Не помню? Это выдаст меня с головой. Рик искал любую информацию о том вампире, над которым Королевский Орден проводил языческий ритуал. Но эта информация являлась секретной. Росс приказал, чтобы я держал язык за зубами. Если даже Паркер не смог откопать ничего о том, что это был на самом деле я, то мне и подавно не следовало ему ничего говорить. — Э, ну, я работал, — неуверенно ответил я, отводя взгляд в сторону. — Мой прежний Хозяин был очень строг, в тот день меня не было в городе. — Твой прежний Хозяин — Эдвард Валентайн, ведь так? — не унимался Рик, все больше напирая. — Да, так. — По тем данным, что я нашел, это его обращенного похитил Орден, а потом за тобой явился Хейган. Что ему понадобилось от тебя? — Рик, я… С трудом удалось сдержаться, чтобы не нагрубить Паркеру. Он задавал слишком много вопросов, на которые я не мог ответить. К моему облегчению в палату влетел Адамс прежде чем я успел ляпнуть очередную бредовую отговорку. Рэй схватил Рика за воротник светлой полосатой рубашки и оттащил его от меня, поднимая над полом, будто тот совсем ничего не весил. — Не суйся не в свое дело! — зарычал напарник. — Отцепись от меня! — Паркер пытался вырваться из железной хватки Рэя. — Отпусти его! — потребовал я, соскакивая с кровати. Адамс мгновенно послушался и разжал пальцы, Рик шлепнулся на пол, а потом быстро подскочил на ноги, отряхивая и поправляя одежду. Рэй выглядел как обычно хмуро, но суровый взгляд довольно красноречиво намекал, что Паркеру несдобровать, если он не заткнется. Обстановка стала напряженной. Я услышал шаркающие шаги в коридоре и выдохнул: эта походка стала мне уже до боли знакома — доктор Рассел Маклейн, собственной персоной. Рик прокашлялся и произнес: — Пожалуй, я пойду… — Иди, — холодно бросил Адамс. От раздражения я сжал кулаки и стиснул зубы. Рэй мельком взглянул на меня и отошел в сторону, словно почувствовал, что еще секунда — и я его ударю. Как только Рик умчался, вошел доктор и заулыбался, разглядывая нас с Адамсом. Напряжение чуть развеялось. — О, я вижу, ты себя сегодня отлично чувствуешь! Меня тут Паркер чуть с ног не сбил у самой двери. Бежал так, что пятки сверкали. Теперь понятно в чем тут дело, — ехидно протянул Маклейн и хитро покосился на Адамса, который изображал из себя мраморную статую у стены. — Когда можно будет забрать его? — спросил охотник. — Думаю, что уже можно, — медленно протянул доктор, вынимая из кармана халата фонарик. Маклейн заставил меня сесть обратно на кровать, посветил в глаза, заглянул в рот и зачем-то в ухо, посчитал пульс, даже постучал пальцами по ребрам и вынес вердикт: — Физически он полностью здоров. Морально, вроде бы тоже в норме. Выписываю! — Отлично, — прошептал Рэй и вышел из палаты. Он отсутствовал всего пару минут, но доктор успел взять у меня еще и анализ крови. Потом стал что-то записывать в блокнот, бормоча под нос какие-то неизвестные мне медицинские термины и цифры. Адамс вернулся со спортивным рюкзаком и передал его мне. — Одевайся, поедем домой, — бросил напарник, а потом отошел обратно к стене. Я открыл рюкзак и извлек оттуда кроссовки и ветровку. Не очень теплая одежда, но, похоже, что Рэй взял первое, что попалось ему под руку. Рюкзак немного пропитался запахом машины, Адамс точно приготовился заранее и держал вещи в багажнике. — Шеф оформил тебе отпуск, осталась еще пара недель, — начал говорить Адамс. — Больше он пока дать не может. И так очень много внимания сейчас приковано к Гильдии и всему, что с нами происходит. Так что нам лучше быстро вернуться к работе и не вызывать лишних подозрений. — Да-да, — подтвердил его слова Док, — Орден сейчас пытается обвинить Гильдию в сговоре с вампирами, пособничестве и укрывательстве опасных тварей. Так что нужно быть вдвойне аккуратными и не давать поводов для сплетен. — Опять грызня между орденцами и охотниками, — я раздраженно фыркнул себе под нос, — Я же из Англии, там Королевский Орден правит балом. Так что я привык. Сложив свои немногочисленные вещи в рюкзак, я еще раз окинул палату взглядом, проверяя, ничего ли не забыл. Поправил куртку и направился к выходу, радуясь, что наконец-то могу вернуться домой. Напарник едва заметно, но явно довольно улыбнулся. Когда мы вышли из палаты, я увидел возле двери одного из охотников, в руках он держал черный меч. Рэй взял клинок, закинул за спину и потянул меня за рукав куртки за собой по коридору. Адамс выглядел очень грозно, поэтому все встреченные нами охотники и другие служащие молча делали вид, что не замечают нас. Но стоило им остаться за нашими спинами, и я буквально кожей чувствовал их заинтересованные взгляды и слышал удивленные перешептывания. Улица встретила меня прохладным влажный воздухом, ветер взъерошил волосы, застилая глаза. Я застыл на ступеньках возле здания и сделал глубокий вдох. Адамс тоже остановился и задумчиво смотрел куда-то перед собой. Шел мелкий снег, он опускался мне прямо на лицо, запутываясь в волосах и ресницах. Я поднял голову к небу и выдохнул, наблюдая, как пар рассеивается в воздухе. Снежинки таяли на моем лице, превращаясь в ледяные капельки воды, и я машинально стирал их рукавом. Донельзя приятное ощущение после долгого сидения взаперти в том чертовом «подвале», в полной тишине и одиночестве. — Стоять! — послышался за спиной голос Даниэля Росса. Я обернулся и глава отделения охотников подошел к нам. Он немного хмурился от попадающего в лицо снега, но улыбался. — Ты забыл кое-что очень важное, — серьезным тоном произнес он и извлек из плаща мой пистолет. Когда пальцы коснулись рукоятки, я ощутил приятное тепло, разливающееся по телу. В этом пистолете находилась частичка меня, и я, наконец, соединился с ней. Трудно описать словами мои чувства, но получив свое оружие обратно, стало спокойнее на душе. Именно этого ощущения так не хватало в последнее время. — А это тебе, Рэй, — добавил Росс и протянул небольшой сверток. Адамс взял его в руки и развернул, внутри оказалось несколько красно-черных клочков ткани. Я не сразу понял что это, а потом заметил на одном из них белую эмблему, которой обозначали владельца редкого оружия. — Сэр, тут две, — задумчиво произнес Рэй. — Так вас же двое, — хитро ответил Росс, и его улыбка стала еще шире. На крыльце показался генерал Саттэн в сопровождении старшего лейтенанта Кремера и рыжеволосого капитана, фамилию которого мне никак не удавалось запомнить. Брюс выглядел как всегда очень грозно, а вот Ник улыбался так открыто, что я невольно улыбнулся ему в ответ. — Я буду приходить на тренировки, как мы и договаривались, — произнес Адамс, пряча нашивки в карман куртки. — Конечно, — ответил генерал Саттэн и пожал Адамсу руку, а потом мне. Я не ожидал от него дружеского жеста, даже не нашелся что сказать. — Не забудь, о чем я тебе говорил, — произнес Даниэль нам вслед. — Я помню, — раздраженно ответил Рэй и потащил меня за собой в сторону стоянки. Всю дорогу до дома мы молчали, я смотрел в боковое окно автомобиля, а напарник не отрывал взгляда от проезжей части. Мне хотелось о многом поговорить, многое расспросить, но я не находил нужных слов, чтобы начать. Как обычно, когда представилась возможность, я забыл все на свете. Скорее трусил, ожидая, что в ответ от меня тоже потребуют что-то говорить. Я боялся открыться, показать, что у меня внутри, чтобы никого не испугать. Когда я переступил порог квартиры, то сразу же прижался лбом к стене и застыл. На самом деле я очень скучал по этому месту и уже привык считать его своим домом. Мне было уже все равно где, главное, чтобы существовало такое место, куда мне хотелось бы вернуться. И именно эта квартира стала таким местом для меня. Адамс закрыл дверь и разулся, поставив свой меч возле шкафа. Затем молча прошел на кухню и полез в холодильник. Я постоял так еще несколько минут, снял куртку и, подхватив рюкзак, поплелся в свою комнату, где сразу же упал на кровать. Стало очень грустно, и ком подступил к горлу. Мне не верилось, что я наконец-то дома и что рядом Рэй. Что все стало как прежде, будто и не было этой разлуки почти на полгода. В дверном проеме показался Рэй с картонной коробкой в руках. Он подошел ближе и протянул ее мне. — Держи, — коротко произнес он. Я взял коробку и удивленно заглянул внутрь, там оказались мои вещи: телефон, бумажник, пропуска, ключи от квартиры, все то, что выбросил Лукас. Подумать только, я уж посчитал, что потерял их безвозвратно. Покопавшись внутри, я вытащил со дна нож. Рукоять украшало несколько мелких царапин, но главное, что сам он оказался цел. — Спасибо, что нашел его, — с облегчением выдохнул я и сжал ножны в руке сильнее. Наверно, в моей жизни уже не осталось ни одного более ценного для меня подарка. — А! Точно! — протянул я, вспоминая, что тоже купил Адамсу кое-что, и хотел вручить, когда он вернется домой. Вот и настало то самое время. Я положил свои вещи на кровать и полез в шкаф, разгребая залежи мятых футболок. Рэй посмотрел на меня озадаченно, но ничего говорить не стал. На самом дне лежала аккуратно запакованная в подарочную серебристую бумагу большая упаковка. Я вытащил ее и протянул Адамсу, он уставился на нее расширившимися глазами. — Это тебе, тоже подарок. — Спасибо, — растерянно пробубнил охотник, забирая из рук коробку. Рэй присел на пол и стал неаккуратно рвать цветную бумагу, комкая и разбрасывая. Захотелось врезать ему подзатыльник и напомнить, что все-таки он в моей комнате, но я промолчал. Не хотелось портить удовольствие и такой торжественный момент. Мне даже показалось, что Рэй немного смутился. На самом деле я еще никогда не видел его смущенным. Идея для подарка посещала меня уже давно, так что долго я не искал, а подобрал на свой вкус, исходя из характеристик. Адамс раскрыл коробку и уставился на новенький черный ноутбук. Теперь он не будет отбирать мой. Я едва сдержался, чтобы не хмыкнуть злобно в этот момент. — Нравится? — спросил я, присаживаясь рядом на корточки. — Да, очень, — ответил Рэй и едва заметно улыбнулся краешками губ, а потом поднял голову, я увидел его чистый взгляд, и он прошептал: — Спасибо. Я потерял дар речи, испытывая невероятный поток благодарности, будто это мои собственные чувства, но на самом деле они чужие. Ощущения закручивали меня вихрем, заставляя задыхаться. Я сделал глубокий вдох, и голова пошла кругом. Никогда прежде со мной такого не случалось. А потом я упал, вернее, понял это, когда чьи-то руки подхватили меня. Соблазнительный запах лишь усилил впечатления, я вцепился в его рубашку руками, не в силах больше противиться пьянящему соблазну. Рэй лишь немного вздрогнул и шумно выдохнул, когда я прокусил его кожу. Он не пытался отстраниться и оттолкнуть меня, а наоборот, легко обнял. А я с ума сходил от вкуса его крови на языке и той невероятной силы, которой она наполняла меня, будоражила, заставляя желать еще больше. Жадно пить большими глотками, до боли сдавливая чужое тело, прижимая его к холодному полу. Затрещала ткань рубашки, когда я опустился ниже, прокусывая кожу возле плеча. Я хотел бы, чтобы Рэй оттолкнул меня, остановил, прекратил это безумие, но он не сопротивлялся. Невероятное новое чувство обладания появилось внутри, я хотел, чтобы он принадлежал только мне. Чтобы никто не смел даже прикасаться к моему Хозяину, пробовать его кровь на вкус. Только я. Адамс едва слышно сдавленно застонал, и я понял, что слишком увлекся. Искусал его так, что заляпал пол, забрызгался сам, размазал кровь по его шее и плечам. Он лежал подо мной слабый, беззащитный, со странным блеском в затуманенных серебристых глазах. От его тяжелого дыхания у меня пробегали мурашки вдоль позвоночника. Странно, но увидев его таким беспомощным, я испытал легкое возбуждение, от которого по телу прокатилась дрожь. Захотелось продолжить, но я не мог позволить себе. Переведя дыхание, я поднялся на ноги. В холодильнике должна быть кровь. Я выскочил из комнаты, стирая рукой с лица багровые капли и слизывал их с запястья языком. Свихнулся, я точно спятил. А во всем виноват Рэй, вернее его кровь. Если бы я только знал, что в жизни будет что-то способное настолько сводить меня с ума. Но что бы я сделал? Все равно не смог бы отказаться от такого соблазна.