История Винсента Робертса

Нерон широко зевнул, сидя в большом мягком кресле, обитом темно-красным бархатом. Он закинул ноги в кожаных сапогах с металлическими пряжками и ремнями по всей их длине на деревянный журнальный столик и созерцал прекрасный гобелен на стене напротив. Изображенные на нем обнаженные девы купались в реке при лунном свете. Пожалуй, именно из-за этой прекрасной шпалеры лорд чаще предпочитал восточную гостиную из множества других в огромном замке Ротшильда. Сами девы выглядели не совсем во вкусе Нерона, они походили на пухлых женщин с картин Леонардо да Винчи, но вот затесавшийся среди них хрупкий юноша, которого даже не сразу заметишь, неуловимыми чертами напоминал Маркуса и постоянно притягивал взгляд. Лорд тихо вздохнул, вынул из кармана пиджака пачку сигарет и закурил. Маркус довольно давно ушел в подвал искать какую-то очень нужную ему старинную вещь и все никак не возвращался. Нервно пожевав горьковатый фильтр, вампир затушил тлеющий кончик сигареты пальцами в тонких кожаных перчатках и прицельно бросил в пепельницу. Сначала он не придал задумке друга значение, но теперь уже начинал нервничать. Пришлось спуститься вниз в подвал, который был разделен на три части: кладовую, винный погреб и «карцер», куда чаще всего попадал Лукас. Через открытую дверь кладовой доносились звуки шуршания, скрипов и легкий треск. Воздух наполнился тяжелой вековой пылью, которую Маркус поднял с самых древних вещей, надежно хранившихся в недрах замка. Стоя в дверном проеме, лорд недолго понаблюдал за суетливыми поисками перепачканного Марка. Выдвинув очередной деревянный ящик из ниши огромного стеллажа, Марк вдохнул поднятую им пыль и звонко чихнул. — Почему ты не попросил слуг найти эту вещь, которая тебе так сильно нужна? — поинтересовался Нерон, едва сдерживая смех при виде взъерошенного и грязного друга. На щеке Маркуса виднелось несколько серых полос, которые он, видимо, сам размазал, пытаясь стереть что-то с лица. — Он не должен попасть в руки посторонним, поэтому мы засунули его очень глубоко, но уже столько веков минуло, что я никак не могу вспомнить, где именно эта чертова шкатулка! — в сердцах Марк пнул один из сундуков ногой, тот чуть отъехал в сторону, жалобно брякнув большим железным замком. — Если ты мне скажешь, что ищешь, может, я вспомню. — Клинок, который нам оставил Каин. Такой невзрачный, со смещенным центром тяжести. При одном только упоминании имени «Каин» Нерон сжал губы в тонкую полоску. Раздражение поднялось в душе удушливой волной, но вампир сдержался. Уже более пяти сотен лет минуло с тех пор, как лорд Каин покинул их, оставив своих «детей», разбросанных по всему миру. Он и раньше любил пропадать подолгу, но прошло слишком много времени, и Нерон надеялся, что Маркус даже имя его забыл, но ошибся. Единственный вампир, который обладал истинным бессмертием, непредсказуемым характером и довольно странными искаженными взглядами на мир. Его философские изречения понимал только Маркус и фанатично везде следовал за ним. Марк вскрыл очередной древний сундук, хлопнул в ладоши от радости и произнес: — Вот она! Шкатулка оказалась на самом верху и сразу бросалась в глаза. Потрепанная от частого использования и времени она давно потеряла свой первоначальный вид: рисунок выцвел и облез, петли и замок заржавели, дерево местами рассохлось и искривилось. Опустившись на колени перед сундуком, Маркус бережно коснулся крышки пальцами, едва дыша, будто опасаясь, что такая старинная хрупкая вещь может развалиться от движения воздуха. В его взгляде Нерон прочел ностальгию и нежность, искры той самой непонятной слепой преданности, которую Марк когда-то испытывал к Каину. — Даже твои рукописи сохранились, — шепнул Маркус и дотронулся до желтых листов пергамента, сшитых вручную. Нерон вспомнил, как когда-то давно они сидели поздним вечером у реки, и Каин в очередной раз глубоко задумался, так что со стороны казалось, что он спит с открытыми глазами чарующего янтарного цвета. Маркус сидел рядом, склонив голову, и слушал мысли господина, проникался, получал от этого странное удовольствие, которое Нерон никогда не разделял. Не мог, не умел и не хотел. Он никогда не понимал Каина и пошел за ним только потому, что желал сам решать, как жить и что делать. Сладкое слово «свобода», которая оказалась позже лишь пустым звуком, манило и туманило разум молодого аристократа. Тогда Нерон долго наблюдал за ними, как тени и свет костра играли на застывших прекрасных лицах двух совершенных созданий. В голову впервые пришла идея написать короткий рассказ о них, чтобы люди помнили о существовании таких сильных и могущественных существ, хотя Каин всегда выступал категорически против огласки. Где бы они ни появлялись, куда бы ни шли, всегда держались в стороне, чтобы никто не раскрыл их тайну. «Люди не должны даже заподозрить о нашем существовании, — твердил Каин, — они не смогут понять нас и принять. Для них мы навсегда останемся монстрами. И мы не должны присваивать себе статус богов, завоевывать королевства или целые империи, навязывать свои взгляды другим». Но как бы они ни старались казаться обычными людьми, слухи все равно появлялись и с каждым разом обрастали все новыми удивительными подробностями, сплетаясь с местным фольклором и легендами во всех уголках мира, где бы они ни побывали. «Сказки» Нерона нашли отражения в мифологии многих культур. Однажды, вернувшись в Европу после долгих скитаний по Африке, Нерон с удивлением обнаружил, что несколько придуманных им рассказов превратились в местные легенды. К тому моменту вампиров расплодилось достаточно, чтобы хоть изредка встречать их в различных крупных городах, где кровопийцы сбивались вместе, как голодные волки в стаю. Осознав, что теперь люди знают об их существовании, хотя слабо представляют, что же они такое на самом деле, Каин впервые исчез надолго. — Это же ты написал свое абсурдное пророчество! — фыркнул Марк, скептически вздернув бровь, и читая текст на старом пергаменте. — Неудивительно, что Каин тогда обиделся. Ты выставил его кровожадным монстром, желающим истребить все живое. А насчет пожирания вампиров, ты сильно преувеличил факты. — Никогда не знаешь, что у него на уме, — тихо парировал Нерон. — Все возможно. — Я отлично знал, что у него на уме, а вот ты всегда недолюбливал Каина, — со вздохом произнес Маркус и вытащил из сундука старую шкатулку. Он извлек из нее древний серебряный кинжал с очень острым лезвием. — Не думал, что спустя столько веков, снова придется взять его в руки. — Собираешься убить демона? — задумчиво спросил Нерон, недоверчиво хмурясь. Оба Высших точно знали, для каких целей им доверили настолько ценное уникальное оружие. «Таких чудовищ, как я, больше не должно существовать», — с этими словами Каин вложил рукоять клинка в ладонь Маркуса. — Ты ведь не хочешь потерять доверие Адамса, — произнес лорд и подошел ближе к другу, который выглядел опечаленно. — Я все еще искренне надеюсь, что мне не придется наносить удар. — Его нанесу я, иначе твой ученик никогда не простит тебя. Нерон протянул ладонь, ожидая получить оружие, способное умертвить одним точным ударом в сердце любую тварь, в венах которой течет демоническая кровь. Когда-то давным-давно именно этим серебряным кинжалом лишили жизни несчастного вампира, над которым церковные крысы в рясах проводили ритуал призыва. Лишь трое Высших, которые первыми ворвались в замок, точно знали, что там произошло на самом деле. Вампир умер не от ритуала, а от опасного клинка, который засадили ему в сердце раньше, чем тот успел открыть глаза. Никто не хотел рисковать, Каин отдал четкое распоряжение уничтожить его и даже могущественные Высшие не посмели ослушаться. Позже для остальных придумали сказку, что вампир скончался сам. Никто не хотел паники и борьбы за обладание столь опасным оружием. Маркус медлил, сжимая рукоять в пальцах так, что те побелели от напряжения. — Ты ведь знаешь, что сказала Адриана. Если печать сломается, то у парня нет шансов снова стать собой, — более настойчиво произнес Нерон. — Ты прав, я знаю, но верю, что нам не придется его убивать, однако подстраховка необходима. К своему сожалению, Маркус не мог не признать, что не уверен, справятся ли они вдвоем с демоном. Высший со вздохом передал клинок другу, доверяя ему столь ценную вещь. Схватка в Лос-Анджелесе показала, насколько окрепла тварь в теле Робертса. Его сознание начало доминировать и брать верх, стирая личность парня, лишая его последних крупиц разума, контролируя тело. До последнего Маркус не хотел верить, что все зайдет настолько далеко. Но теперь, когда новая угроза нависла над Адамсом и Робертсом, и неизвестно на какие уловки и изощренные хитрости пойдет Валентайн, случиться могло все, что угодно. Марк разрывался между желанием выполнить долг и сочувствием. Еще больше его пугало, что станет с Адамсом, если Робертса все-таки придется убить. Кольца путали все карты. * * * Туман застилал все вокруг густой сизой пеленой, а воздух казался тяжелым, пересыщенным влагой. Спустя минуту я стал различать силуэты, отдаленно знакомые пики вершин, очертания правильных форм, и величественность строения. Подняв голову, я понял, что находился перед Лондонским Тауэром и сделал шаг, пытаясь вспомнить, как именно сюда попал. Дышать становилось все труднее, на горло будто набросили уже давно знакомую удавку и начали затягивать, очень медленно и мучительно. Упав на колени, я беспомощно хватался руками за шею, пытаясь сделать хотя бы глоток воздуха. — Кажется, ты забыл, что принадлежишь только мне, — услышал я знакомый холодный голос. Он взбудоражил все нервные окончания в теле, и нахлынули старые болезненные воспоминания. Силы медленно покидали меня, и я упал на влажный асфальт. Светлый силуэт вышел из густых клубов тумана. Эдвард не изменил своим привычкам, все тот же строгий, идеально сидящий белый костюм. Мышцы начало сводить судорогами, в голове загудело, мир перед глазами помутился, но я четко ощутил, как Эдвард коснулся пальцами моего лица. — Что бы ты ни делал, куда бы ни сбежал, ты всегда будешь только моим. Я резко сел, хватаясь за горло, и пытаясь отдышаться. Образ Валентайна все никак не желал исчезать из головы, хотя я понимал, что он мне всего лишь приснился. Странное, неприятно зудящее чувство на заднем плане я списал на остаточное явление после кошмара. Осмотревшись, я сообразил, что спал в комнате Рэя, но его самого рядом не обнаружил, а постель давно остыла. Воспоминания о том, что произошло ночью, окатили волной жара. Те ощущения, будто мы слились воедино, исчезли, но я никак не мог забыть, какое удовольствие испытал. Нечто новое и совершенно потрясающее. А потом мы так увлеклись, что мне стало стыдно даже вспоминать. Снова в памяти всплыли слова Лукаса, что для некоторых вампиров пить кровь друг друга почти как секс. Если бы только почти… Адамс точно находился дома, я ощущал его очень четко, но напрягало другое присутствие, которое как неприятный зуд все время раздражало и нервировало. Через несколько секунд жар сменился холодным липким страхом. Я узнал, чью силу чувствовал. Снова появилось легкое мнимое ощущение удавки на шее, и я провел пальцами по коже, чтобы разрушить его. Нас больше ничто не связывает, он не имеет надо мной власти и не может контролировать. Хотелось бы верить, что он прилетел в Нью-Йорк по работе, но я не мог. Навязчивое присутствие можно расценивать только как приглашение или вызов. Он хочет, чтобы его заметили, и наверняка ждет. Рэй однажды пострадал от наемников, и я не мог допустить подобного снова. Если Эдвард лично явился за мной, то он не пощадит никого. Я слишком хорошо его знал, поэтому точно мог сказать: если Эдвард не получает что-то по-хорошему, то отбирает по-плохому. Но для начала следовало убедиться в его намерениях самому, а не делать поспешных выводов. Главная проблема заключалась только в том, как не дать Адамсу встретиться с Валентайном первым. Сознание тут же рисовало ужасающую картину жестокой битвы. Вряд ли Валентайн забыл, как Рэй приставил нож к его горлу, когда помог мне сбежать от него. От нервного напряжения все внутренности скручивало в узел. Я должен что-нибудь сделать, хоть как-то уберечь Рэя от их встречи. Эдвард хитрее и сильнее, и вряд ли Адамс знаком с его уловками. Я стал осматриваться по сторонам в поисках хоть малейшего намека или зацепки, как можно затормозить Рэя. Надежда, что его вообще можно заставить просто подождать, угасала с каждой секундой. Взгляд задержался на рюкзаке, с которым мы ездили к ведьме. Я тихо поднялся, стараясь не шуметь, подошел к нему и запустил руку внутрь сквозь открытую застежку. Про себя я ликовал, нащупав прохладный пластик рукоятки пистолета с парализатором. Возможно, там еще что-то осталось. Когда я вышел из комнаты, Адамс стоял в зале, повернувшись к окну, и смотрел вниз на прохожих. Мне достаточно было одного взгляда на его спину, чтобы понять, как он напряжен, собран и сосредоточен. Настоящий воин перед серьезной битвой. Я лишний раз убедился, что нужно действовать незамедлительно, иначе кровопролития не избежать. — Послушай, мне очень жаль, что впутал тебя в свои проблемы, — начал я разговор, пытаясь как-то отвлечь Рэя. — Не думал, что он все-таки решится приехать. Я знаю Эдварда, он очень редко покидает город, обычно по делам отправляет доверенных лиц. Надеюсь, он скоро улетит и… — Доброе утро, — холодно ответил напарник, перебив поток моей глупой несвязной речи. Я сам не понимал, о чем мне говорить, лишь бы говорить хоть что-то. Адамс повернулся и окинул меня взглядом, я ощутил, будто по мне скользнул холодный металл. Не к добру это. Я надеялся, что Рэй не разгадает моей задумки и желания запудрить ему мозги. К счастью эффект нашей усиленной связи исчез, и наверняка прочитать мои намерения уже не так просто. — Д-доброе, кажется, — заикаясь, произнес я. — Не беспокойся, я не позволю ему причинить тебе боль, — спокойно ответил Адамс и немного расслабился, его взгляд стал не таким холодным и колким. Я подошел ближе, требовалось усыпить бдительность, но я не знал, как именно это сделать. Рэй слишком собран и быстро отреагирует. А еще мне следовало перестать нервничать, иначе он легко меня раскусит, но в такой ситуации, когда я постоянно ощущал незримое присутствие Валентайна, взять и перестать трястись не так-то просто. — Мы справимся, вместе, все будет хорошо, — шепнул Рэй и потянулся ко мне. Ненадолго я растерялся, чувствуя, как он обнимает меня, вдыхая запах его кожи и волос. Но таким образом напарник сам дал мне шанс совершить задуманное. Быстро выхватив из-за пояса джинсов за спиной пистолет, я приложил пластиковое дуло к боку Адамса и нажал на спусковой крючок. Раздался приглушенный хлопок. Все произошло за доли секунды. Я видел растерянное и непонимающее лицо Рэя, когда он отшатнулся и заметил в моей руке пистолет с парализатором. Его пальцы сильнее сжались на моем плече, а потом он медленно стал оседать на пол, продолжая цепляться ослабевшими руками за ткань моей светлой футболки. — Нет, что же ты делаешь, Винсент?! — с нескрываемым отчаянием произнес Адамс, пытаясь заглянуть мне в лицо. Но я стоял и молчал, плотно сжав губы. Мой голос предательски бы дрогнул, скажи я хоть слово, а мне очень хотелось попросить у него прошения за свой поступок. Он может показаться безрассудным и глупым, но в этот момент я думал только о том, как спасти Рэя, а не собственную шкуру. Адамс, как и ожидалось, оказался довольно крепким, и до последнего сдаваться не желал. Ухватился за меня, стоя на коленях, он чуть не повалил на пол. — Винс, не глупи. Что ты задумал? Не смей убегать! — на одном дыхании выпалил он, до боли впиваясь пальцами в бока. Я стиснул зубы, ощущая, как самому противно от собственного поступка, но понимал, что так будет лучше. Адамс не отпускал, с тихим рыком продолжая цепляться за меня. Пришлось вкатить ему еще одну дозу парализатора прямо в шею, чтобы он окончательно свалился с ног. Рэй медленно расслабился, но сознания не терял, а я не мог смотреть ему в глаза, прячась за отросшей длинной челкой. Чутье подсказывало, что Рэй все равно довольно быстро придет в себя, и у меня в запасе в лучшем случае около часа. Быстро дотащив Адамса до дивана, я уложил его поудобнее на бок, чтобы он не задохнулся, если доза окажется слишком сильной. Не хотелось уходить, не сказав ни слова, но я не мог подобрать нужных, чтобы не звучало как прощание или что-то жалкое. — Пожа-луй-ста… — прохрипел Адамс, все еще пытаясь хвататься за меня. — Это мое дело, и я должен разобраться с ним сам, — шепнул я первое, что пришло в голову, и ушел собираться. Слабый стон напарника заставил меня вздрогнуть, но я решил действовать до конца. Быстро переодевшись, я схватил с крючка в прихожей ключи от машины, надеясь, что так найду Валентайна быстрее, а Рэя отсутствие авто хоть немного затормозит. Внутри все скручивало в узел от боли, будто я мог больше никогда не увидеть Адамса, но всеми силами старался не думать о худшем. Ощущая вес пистолета в наплечной кобуре, я чувствовал себя чуть увереннее. «Все будет хорошо, все будет хорошо», — без конца, как мантру, повторял про себя. Колесил я недолго, легко удалось сориентировать, когда сила Эдварда маяком указывала точное направление. Припарковавшись недалеко от пятизвездочного отеля «The Chatwal Hotel», я вышел из машины и осмотрелся. Без сомнений, Валентайн выбрал один из самых лучших отелей в городе, в самом центре, совсем недалеко от Бродвея. Я подозревал, что внутрь меня легко не пропустят, поэтому заранее приготовил удостоверение охотника, но оно мне не пригодилось. Охранник открыл дверь, даже не взглянув в мою сторону. Когда я зашел, то замер, в глаза сразу бросилась знакомая фигура в светлом дорогом костюме. Валентайн ждал, сидя на удобном темно-коричневом диване у стены, и листал утреннюю газету. С привычной холодностью он окинул меня взглядом и чуть брезгливо скривил тонкие губы. Никто не стал препятствовать мне, и я смог свободно подойти ближе, но держался на безопасной дистанции. — Здравствуй, Винсент, давно не виделись, — произнес Эдвард, в его приветливой улыбке чувствовалась фальшь. — Выкладывай, зачем приехал, и я уйду, — я сразу перешел к делу, не желая видеть его лицемерную рожу более пяти минут. — Думаю, нам лучше подняться в мой номер и все спокойно обсудить, — предложил Высший и окинул взглядом холл. Несколько посетителей сидели за столиком и явно кого-то ждали, администратор на рецепции работал за компьютером, портье тащил два больших чемодана. Вокруг слишком много людей, а лишние свидетели нам явно не нужны. Всем телом я ощущал опасность, исходящую от бывшего Хозяина, но не мог не признать, что он прав. — Идем, — тихо бросил я. Возле лифта я понял, что моего присутствия в отеле никто не замечает. Эдвард использовал свою способность, и я стал почти невидимым для окружающих, которые чуть не наталкивались на меня, но я успевал вовремя среагировать и увернуться. Лишь в последний момент я ловил их удивленные взгляды, а некоторые тихо извинялись. Если Валентайн мог провернуть такой фокус, то почему мы не остались разговаривать в холле? По спине пробежал холодок, но разворачиваться и убегать было уже слишком поздно — электронный ключ тихонько пикнул, открывая дверь. Номер, на удивление, оказался небольшим, а оформление интерьера выполнено в классическом стиле. Вид из окна выходил как раз на ту улицу, где я припарковался. Мысленно чертыхнувшись, я сделал еще шаг внутрь помещения, и Эдвард захлопнул за мной дверь. — Кажется, ты совершенно не рад меня видеть, — заметил он и прошел вглубь комнаты. — Абсолютно верно. — А вот я как раз рад, что ты жив и здоров. До меня доходили слухи о твоем опасном путешествии в компании Ван Холкама и о длительной коме. Но вижу все обошлось. — Не твоими стараниями, — огрызнулся я. — К тебе вернулся твой обычный дерзкий нрав. Что же, это тоже радует. Спокойствие Эдварда меня бесило, он разговаривал так, будто мы старые друзья, которые давно не виделись и теперь готовы начать вспоминать былое. — Чем обязан такому навязчивому способу, которым ты дал знать о своем присутствии здесь, в Нью-Йорке? — сразу перешел я к главному вопросу. — Я тут по важному делу, и как только все улажу, непременно вернусь в Лондон, — хитрая усмешка Эдварда, с которой он произнес эти слова, мне не понравилась. — Отлично, значит, нам больше не о чем разговаривать, — поспешил я закончить диалог, чтобы поскорее уйти. — Как раз есть о чем, — спокойно произнес Валентайн, будто говорил о какой-то само собой разумеющейся вещи. — О моем деле. Я прилетел забрать тебя домой. — Что? — тихо выдохнул я. Подобное заявление не было неожиданностью, но я надеялся, что пронесет. — Самое важное дело, которое могло заставить меня покинуть Англию, это ты, Винсент. Я уже упустил тебя целых два раза, больше подобное не повторится. — Черта с два я вернусь с тобой, — я пытался сдерживать раздражение, но удавалось плохо, и из горла рвался рык. — Теперь у меня другой Хозяин, и только ему я подчиняюсь! Следовало напомнить сукиному сыну, что я больше не его мальчик на побегушках. На мой выпад Эдвард отреагировал не так бурно, как я ожидал. — Я рассчитывал все уладить мирно, без применения силы. Поэтому на самом деле мне хотелось бы видеть Рэя Адамса и поговорить с ним лично, — слегка поморщившись, стал объяснять Валентайн. — В данном случае твое мнение не учитывается, так как все должны решать мы, Высшие вампиры. Надеюсь на благоразумие Адамса, хотя сомневаюсь… — Если ты надеешься просто договориться с нами, то у тебя ничего не выйдет. Можешь улетать обратно. — Между прочим, по твоему внешнему виду я с уверенностью могу сказать, что нынешний Хозяин не может достойно обеспечить ни себя, ни своего обращенного. Я же могу дать тебе все, что только захочешь. И больше никто и пальцем к тебе не прикоснется. Даже работать курьером больше не придется, и я позабочусь о твоей полной безопасности. — Да пошел ты! — гневно прошипел я. — Можешь засунуть свои деньги себе в задницу! Я прекрасно себя чувствую и так. По сравнению с тем, как я существовал раньше, прислуживая тебе, сейчас я просто нищий, но я по-настоящему живу! Думаешь за гребаные деньги я смогу купить себе счастье?! — А ты счастлив? Посмотри на себя! — Валентайн наконец-то стал раздражаться, и тон его стал грубее. — Ты снова одеваешься как дворовая шпана, и за своим внешним видом совершенно не смотришь. У тебя нет денег на парикмахера и хороший бритвенный станок? Не удивлюсь, если от тебя воняет, — Эдвард поморщился, но дистанцию не сокращал. — Ты как бездомный, которого мне тайком пришлось протащить в номер. Могу предложить тебе воспользоваться душем, — он кивнул на дверь ванной комнаты. Меня это задело. Может, я действительно не стрижен и не брит, но мылся я довольно часто и грязную одежду не носил. Валентайна никогда не устраивало как я одевался, говорил, ходил, дышал, думал, в конце концов! Все должно было быть только так, как хотел он. Так почему же он не оставит меня в покое, если я настолько несовершенен для него?! Дело не в моем виде, а в том, какую пользу я приносил его бизнесу, и на что способен. Всего лишь послушная пешка, и не более того. А значит, у меня не должно было возникать никаких желаний, помимо слепого подчинения. Тем временем Эдвард продолжил свой монолог: — Ты приехал сюда на старой развалине, которую давно пора сдать на металлолом. Вас в Гильдии именно таким транспортом снабжают? Работать охотником настоящая глупость. Находясь среди неотесанных головорезов, ты сам становишься подобным им. Их компания не для тебя, Винсент, ты птица совсем другого полета. Жизнь наверняка кажется тебе ужасно скучной, ведь ты лишился почти всего, опустившись на самое дно. Чего ты добился, став изгоем общества? Ты и твой Хозяин, как бельмо на глазу у всех. Вас тихо ненавидят не только вампиры, но и люди. Вы никому не нужны и только мешаете. Могу поспорить, что многие посчитают честью прикончить кого-нибудь из вас и принести голову в дар своему Хозяину. Когда Валентайн замолчал, я долго смотрел на него, пытаясь понять, чего именно он хотел добиться? Будто я не знал, в какую ситуацию попал, став охотником в Гильдии. И меня все устраивало, я прекрасно себя чувствовал в компании Рэя и своих знакомых, которых, к сожалению, на самом деле не много, но они есть. — Как ты можешь судить о том, чего не знаешь? — возразил я. — Да я готов ночевать в картонной коробке, если так будет лучше! — Правда? Не смеши меня, Винсент. Как ты сможешь жить, если все отвернутся от тебя? — Эдвард насмехался надо мной с извечным чувством превосходства. — Ван Холкам во всех красках и подробностях рассказал всему высшему обществу вампиров, как развлекался с тобой. Не забыл даже меня похвалить за то, что я научил тебя стольким замечательным вещам. Интересно, твои коллеги на работе знают, сколько вампиров и людей тебя успело перетрахать? — Это ложь! — процедил я сквозь зубы, пытаясь сдержаться, но меня начало трясти от ярости. Все это неправда. Лукас не стал меня трогать, но в отместку оклеветал! Очень в его духе, наплести гадостей, чтобы испортить кому-то жизнь. Только кому он больнее пытался сделать? Я вспомнил Рэя и его слова о том, как он хотел узнать, что на самом деле сделал со мной Ван Холкам. Вот кому пришлось несладко, когда он услышал грязные слухи о своем напарнике. Попытавшись узнать правду, к сожалению, он увидел слишком много, и совершенно не то, что нужно. Адамс узнал, как Эдвард не гнушался даже продавать меня своим партнерам по бизнесу. Я действительно чувствовал себя отвратительно, дорогая проститутка, с которой могли делать все, что в голову взбредет. — Никто не поверит тебе, — Валентайн вытащил из пачки сигарету и закурил. — Ни для кого не секрет, что ты спал за деньги по моему приказу. — Наплевать… — нервно хохотнул я. — Мне все равно, что думают остальные. Рэй уверял, что ему безразлично мое темное прошлое, главнее то, кем я являюсь сейчас. Он принял меня со всеми моими секретами и кошмарами. — Я никогда и никуда с тобой не полечу ни за какие коврижки, — решил я подвести итог нашей беседы. — Можешь возвращаться обратно в Лондон, а я ухожу. — Как я и говорил, на твое мнение мне плевать, — холодно заметил Валентайн. — А если и твой Хозяин решит упрямиться, то я убью его. И поверь мне, каким бы сильным и уважаемым ни был твой Хозяин среди охотников, со мной ему не тягаться. А когда Адамс умрет, то все, что принадлежало ему, станет моим. Так как у него ничего стоящего нет, кроме тебя, то именно ты и станешь главной наградой. — Я ни за что не позволю тебе и пальцем к нему прикоснуться, сам порву тебе глотку, если потребуется! — прорычал я и напрягся, готовясь броситься в драку немедленно. — Дела Высших тебя не касаются, — отрезал Эдвард и хищно прищурился. — Если ты нападешь на меня, то последствия будет разгребать Адамс, ведь он несет ответственность за твои поступки. Нападение и убийство Высшего очень серьезно преступление, если у тебя нет ордера от охотников или разрешения Совета. Ты слишком распоясался. Адамс не умеет обращаться с тобой так, как ты этого заслуживаешь. — Ты вообще ничего не знаешь о наших отношениях. Для него я не вещь или послушная марионетка, он считается со мной! — И поэтому сейчас здесь ты, а не он, верно? — саркастично хмыкнул Эдвард. — Не думал, что Адамс настолько глуп, чтобы позволить тебе прийти сюда одному. Или ты пришел сам, без его ведома? — Он знает, — и ведь я почти не соврал. Я не верил его угрозам, ведь он сам сказал, что убить Высшего не так-то просто. Попытка навредить Рэю ему тоже просто так с рук не сойдет! — Все, что ты сейчас можешь сделать, это уговорить Адамса на мирное разрешение конфликта. Если он вернет тебя добровольно, то я тихо уеду, и никакой опасности для его жизни с моей стороны больше не возникнет. Подумай об этом, если его жизнь хоть чего-то стоит. Не знаю почему, но я был более чем уверен, что Рэй ни за что ему не уступит. Опасность будет всегда, но я готов дать отпор, если на нас кто-нибудь нападет. Работая на Валентайна, я достаточно хорошо усвоил, что удара в спину можно ожидать даже от тех, кого считаешь коллегами. — Бесполезно тратишь время, я бы на твоем месте больше волновался за свою жизнь! — я тоже решил не уступать ему. В конце концов, Эдвард должен знать и том, что я чуть не убил одного из самых сильных древних вампиров. И если он действительно разозлит меня, то я вряд ли стану сдерживаться. — Хватит. С этого момента я буду разговаривать только с твоим Хозяином. А тебе лучше помалкивать и не вмешиваться в дела Высших. Знай свое место, — Эдвард поднял руку и щелкнул пальцами. Я вздрогнул от внезапной судороги, но устоял на ногах. Нет, ужасной боли я не испытал, но тело само отреагировало, ожидая наказания. Валентайн внимательно наблюдал за мной и широко улыбнулся. — Ты помнишь. Помнишь все, что я делал с тобой. Неважно где и с кем ты будешь, не имеет значения, сколько времени пройдет, ты всегда будешь помнить меня, — произнес он с нескрываемым удовольствием. Он шагнул ближе и протянул руки, а я инстинктивно попятился назад и уперся в дверь спиной. Когда холодные пальцы Валентайна коснулись шеи, меня стал бить неприятный озноб. Вместо того чтобы оттолкнуть его, я не мог побороть оцепенение. Сердце замирало от ощущения опасности, дыхание сбилось, едва удалось сглотнуть противную вязкую слюну. Я боялся! — Не важно, что ты будешь делать. Твое тело навсегда запомнило меня. И только я был и буду твоим настоящим Хозяином. Видишь, Винсент, — он провел большим пальцем по моим губам, хищно улыбаясь. Я почти взвыл от отчаяния. Не посмеет, он ни за что не посмеет ничего сделать со мной! Еще больше я занервничал, когда ощутил, что Адамс приближается. Похоже, действие паралитического средства закончилось, и если он застанет нас вдвоем с Эдвардом, то драки не избежать. Валентайн наклонился ближе и потянул носом воздух, а потом поморщился, будто почуял что-то отвратительное. — Так и знал. Ты весь пропитался его запахом. Одежда, кожа, даже волосы пахнут Адамсом. Не можешь жить без секса с Хозяином? Похоже, к этому я тебя тоже приучил, — самодовольно произнес Валентайн. — Да пошел ты, — прохрипел я, с ненавистью прожигая его взглядом. — Разговор окончен, — сухо отрезал Эдвард. Он достал из внутреннего кармана пиджака визитку и сунул мне в руки. — Передай мой номер телефона Хозяину. Можешь идти, — последние слова прозвучали в приказном тоне, и, проглотив язык, я вышел из номера и тихо закрыл за собой дверь. Не помня себя, я выбрался из отеля, едва переставляя ноги, которые не слушались, будто свинцом налились. Неужели мне действительно никогда не забыть всего того, что он сделал со мной? Вопреки своему желанию вцепиться ему в глотку, или хотя бы ударить, я не смог ничего сделать. Застыл и позволил прикасаться к себе, будто наша связь с ним все еще существовала на очень глубоком подсознательном уровне, о котором я даже не догадывался. Нет, на самом деле такой связи нет. За пять лет он вбил в меня неосознанный непреодолимый страх перед собой и беспрекословное подчинение. Мое тело навсегда запомнило его издевательства и отреагировало. Но, клянусь, больше такой фокус не сработает! Когда я добрел до машины, Адамс стоял рядом с ней. По его лицу, как обычно, не удалось ничего определить, но я ощущал ярость, которая бушевала в нем. Она будто придавливала меня к земле, наваливаясь вместе с огромным грузом вины и страха. Рэй молча протянул руку и я, повинуясь его желанию, отдал ключи от машины. Я ожидал, что он начнет ругать меня или врежет, но ничего подобного не произошло. Адамс поднял голову и посмотрел вверх позади меня, обернувшись, я увидел Валентайна, который наблюдал за нами из окна. В тот момент я мог поклясться, что они готовы убить друг друга немедленно. — В машину, — сухо бросил Адамс. Я послушно забрался на сидение и захлопнул дверцу. Не знаю почему, но я не мог вымолвить ни слова, даже извиниться за свой поступок, хотя испытывал стыд. Я ничего не добился, абсолютно бесполезная поездка, Валентайн даже слушать меня не пожелал. Впрочем, я сделал только хуже. Рэй не пытался заговорить со мной ровно до тех пор, пока за нами не захлопнулась дверь квартиры. Я понял, что больше нельзя молчать, иначе от напряжения напарника, которое пронизывало меня насквозь, я скоро не смогу дышать. Обернувшись, но еще ничего не успев произнести, я заметил, как исказилось лицо Рэя в оскале, и в следующее мгновение я уже был прижат к стене, приподнятый над полом за грудки. Он смотрел на меня так, будто собирался по-настоящему очень сильно избить. — Ты понимаешь, что заставил меня пережить сегодня? — яростно выкрикнул Адамс. Еще никогда я не видел его таким злым и расстроенным, никогда он не кричал так, будто испытывает невыносимую боль. Даже если бы я захотел, то не смог бы ничего ответить в тот момент, его сильные эмоции оглушали. — Я думал, что мы теперь всегда вместе будем решать наши проблемы, — на слове «наши» он сделал акцент, — но ты все равно не считаешься со мной! Ты доказал сегодня, насколько я бесполезен, бессилен и беспомощен! Слушая его слова, я понимал, что действительно поступил мерзко и гадко. Серьезно обидел и задел его чувства, но все потому, что очень боялся за жизнь Рэя. — Неужели все, что я делаю, для тебя ничего не значит? Я ненавижу чувствовать себя бесполезным, но именно таким ты заставил меня ощутить себя. Я понял, что на самом деле не нужен тебе! Ты не доверяешь мне, не веришь в меня, и не хочешь полагаться! Это худшее, что ты мог сделать! Рэй опустил меня на пол, а потом отошел назад и склонил голову так, что я не видел его лица, но чувствовал, как он пытался взять себя в руки. Он трясся от того, что впервые выплеснул столько эмоций. Сорвался. — Рэй, я… — попытка оправдаться провалилась, Адамс перебил меня: — Замолчи! Долгих несколько минут он сверлил пол под ногами, выравнивая дыхание и собираясь с мыслями. Я же не понимал, что мне делать, и только ждал. От предчувствия, что все еще не конец, я запустил руку в карман и теребил в пальцах картонную визитку. Совсем вылетело из головы, что нужно ее передать. Рэй, наконец, поднял голову и наградил меня ледяным взглядом. Я видел, как напряжены его скулы, а брови нахмурены сильнее обычного. Он указал рукой в сторону входной двери, со словами: — Ты для меня очень дорог и я хочу лучшего, но если настаиваешь, то я должен отпустить тебя. Иди. — Что? — не веря собственным ушам, выдохнул я, глядя на Рэя ошарашенно. — Я сказал, уходи! — более громко и грубо повторил Адамс. Будто холодной водой окатило от его взгляда и напряженного тона голоса. Я не мог, не хотел осознавать, что происходит. Создавалось впечатление, будто от меня отказались, выбросили, как ненужный более хлам. Внутренности скрутило, и я задержал дыхание, испытывая глубокий шок. После всего произошедшего между нами ночью, я не мог поверить, что он так легко меня выгоняет. Уходить? Но куда и зачем? Если я останусь один, как мне выжить? Я ему больше не нужен, потому что подвел, предал и унизил. И сам себе от этого противен. Внутри все затряслось от подступивших слез, которые я всеми силами пытался удержать, без конца сглатывая горько-соленый ком в горле. Я не мог заставить себя сдвинуться с места, не знал куда идти и что делать. Собирать вещи или прямо так убираться с глаз долой? Холодный безразличный взгляд Рэя казался невыносимо тяжелым, и я не мог смотреть ему в глаза. Адамс продолжал терпеливо ждать, нависая угрожающе, будто собирался выбросить меня за порог сам, если откажусь уйти добровольно. Лучше бы я стерпел и получил от него несколько заслуженных затрещин, чем оказаться вот так отвергнутым своим Хозяином, которого я считал самым лучшим, что у меня когда-либо был. — Прости меня, пожалуйста… — произнес я дрожащим голосом, искренне надеясь достучаться да Рэя. — Никогда и ни за что на свете я не подведу тебя. Но Адамс молчал и не шевелился, продолжая ожидать чего-то. Что я еще должен сказать, о чем он и так не знает? Что должен сделать, чтобы он смог простить меня за причиненную боль? — Больше всего на свете я боюсь, что ты погибнешь, — слова сами полились рекой, и я уже не совсем понимал, что именно несу, но желал быть понятым. — Не смогу вынести, если Эдвард убьет тебя из-за меня. Это худшее, что может случиться в моей сраной жизни после всего, через что мы прошли. Я осознал, насколько ты для меня дорог, значишь даже больше, чем думаешь. Я жалкий трус, и не достоин того, чтобы быть с тобой. Может мне действительно лучше уйти, чем я и дальше буду жить за твой счет и продолжать подвергать неоправданному риску. Все это время, что мы провели вместе, я только неприятности тебе доставлял, и мне самому противно, но это было самое лучшее время, что я прожил, будучи вампиром. Я хочу оградить тебя от своих проблем, но в итоге все порчу. Мне действительно жаль… Мое сердце готово было остановиться от боли, будто мне только что вонзили нож в грудь. Так ощущаешь себя, когда те, кого ты любишь, отрекаются от тебя и больше знать не хотят, потому что ты жалкое ничтожество в их глазах. Предал, не оправдал надежд, наделал много глупых ошибок, за которые теперь совесть будет нещадно грызть до конца твоих дней. — Мне жаль, что так вышло. Сними кольца, и я уйду… — прошептал я совсем тихо, пытаясь сдержать отчаяние внутри. Если уж мне придется покинуть этот дом, и скитаться по миру, в надежде выжить, и если все же я погибну, то не хочу забирать с собой Рэя. Пусть я останусь один, лишь жалкой половиной. Когда я протянул руку, напарник перехватил запястье и сжал так, что кольцо до боли впилось в пальцы. Из кармана вывалилась визитка и упала на пол, но мне было уже наплевать. Неужели все так и закончится? Еще недавно я думал, что поступаю правильно, но теперь осознал свою ошибку, прочувствовал в каждом произнесенном Рэем слове. Ужасно поступил, признаю, предал его чувства и намерения. И я готов расплатиться за содеянное, только бы все осталось как раньше. — Ты… идиот, — спокойно ответил напарник и потянул меня на себя, заставляя отлипнуть от стенки, в которую я практически врос. В следующее мгновение я оказался заключенным в крепких объятиях и не мог сделать даже вдоха, лишь слушал холодный сдержанный шепот: — Пообещай, что никогда больше не сделаешь ничего подобного, иначе я сам лично оторву тебе твою тупую лохматую башку. Ты меня понял? — Да, — сдавленно прохрипел я, а потом хватка слабла, и мне удалось сделать глубокий вдох. — Не слышу. — Обещаю! — громко и внятно произнес я. — Вот и договорились, — облегченно выдохнул Адамс. Напряжение медленно рассеялось, а вместе с ним у меня словно камень с души упал. Все разрешилась, а я дурак, почти поверил, что он и правда вышвырнет меня вон. Испугался не на шутку и готов был молить о прощении. Уткнувшись лицом в плечо Рэя, я еще долго стоял, слушая его спокойное дыхание и ощущая, как все переживания отступились. Больше никогда, это уж точно, я не поступлю столь безрассудно и не заставлю его чувствовать себя бесполезным и ненужным. Я очень сожалел о том, что сделал, и мысленно дал себе еще одно обещание, что отныне и всегда все проблемы мы будем решать только вместе. — Что это? — спросил Рэй. Я проследил за его взглядом и заметил визитку на полу. — Валентайн передал свой номер, чтобы ты позвонил ему, — выложил я сразу все как есть. Нечего скрывать, ведь со мной Эдвард все равно больше разговаривать не будет. — Что же, если ему так хочется, я позвоню. В голосе Адамса чувствовалось напряжение, он подошел и поднял визитку, повертел ее в пальцах, а потом взглянул на меня: — Но сначала ты мне расскажешь обо всем, что произошло во время вашей встречи. Согласно кивнув, я, наконец-то стал раздеваться. Нечего скрывать, все равно наш разговор с Эдвардом оказался лишь пустой тратой времени, и вряд ли Рэй не догадался сам, зачем Валентайн пожаловал в Нью-Йорк лично. Мы справимся, и Эдвард пожалеет, что вообще выбрался из своей норы!