История Винсента Робертса

Ночь прошла в странной полудреме, свернувшись и уткнувшись лицом в подушку, я пролежал до утра. Иногда прислушивался к звукам в квартире, ждал, что Рэй проснется и опять пойдет на кухню работать, но он спал, даже не шевелился. Радостным воплем зашелся мой будильник на телефоне, который я специально поставил для себя, чтобы не опоздать на работу. Чертыхнувшись, я заставил его замолкнуть и сел на край кровати. Из соседней комнаты раздалось недовольное пыхтение Адамса, а потом громкий крик: — Вот черт, я все проспал! — Что ты проспал? Еще рано, — отозвался я из своей комнаты. — Всю ночь проспал! — проворчал Рэй, а потом громко вздохнул и более спокойно добавил: — Ничего не успел сделать. На работу мы собрались быстро, ведь нам не нужно тратить время на завтрак. Адамс выглядел отдохнувшим и бодрым, но что-то подсказывало мне, что это ненадолго. Требовалось срочно найти способ избавить меня от демона, пока печать еще держится, но я даже не представлял к кому обратиться. Не к Королевскому Ордену же, к тем самым ублюдкам, которые засунули в меня эту дрянь. Я думал, что мы как всегда будем ехать до отделения в молчании, но в этот раз Рэй решил пообщаться: — Есть один важный пункт в критериях отбора вампиров — будущих охотников. Я уже давно размышляю над ним, но пока не уверен, что делать. — Хочешь, чтобы я помог тебе принять решение? — уточнил я. — Да. — Не думаю, что я настолько важная фигура в Гильдии, что стоит принимать во внимание и мое мнение, — сарказм в голосе я не скрывал. — Вопрос касается нас с тобой лично, — спокойно ответил Рэй, — поэтому я не стану ничего решать сам. — Заинтриговал, — выдохнул я и даже повернулся, чтобы взглянуть на Адамса, который выглядел очень серьезным. Похоже, он действительно взялся за дело основательно. Росс наверняка очень рад. Хотелось бы мне помочь, чем смогу. — Я не хочу принимать на службу обращенных, у которых есть Хозяева. О Высших и гулях вообще речи не идет. — С гулями я согласен, но зачем обращенных так притеснять? Свободных много, но те, кто по-настоящему хочет служить на благо общества, могут быть связаны. — Проблема в том, что в этом случае мы не сможем доверять им. Я не желаю работать с вампиром, который в любой момент может сорваться с задания и побежать угождать господину, если тому вдруг захочется выпить или перекусить. Обращенный не способен проигнорировать зов Хозяина. К тому же я не уверен, что кого-то не зашлют к нам шпионить. Такой вопрос уже поднимался на собрании Совета, они хотели из меня сделать доносчика, но я отказался. Очень рискованно брать всех желающих. Вот уж кто, а шпионы нам точно не нужны. Если кто-то из группы подорвет доверие Гильдии к вампирам-охотникам, мы с Рэем тоже попадем под удар. Даже если удастся как-то замять происшествие, вряд ли нам позволят остаться. И так на птичьих правах носим значки. Среди охотников полно противников идеи с новым отделом, они не упустят шанса избавиться от нас. По крайней мере, именно такое впечатление у меня создалось за время работы без Адамса, когда каждый день я чувствовал на себе ненавидящие и раздраженные взгляды. Слышал перешептывания за спиной и знал о недоверии. Все ждали, что я совершу ошибку, но мысль о том, что я не должен подводить Адамса, заставляла терпеть, стиснув зубы. Со временем я снова привык быть отщепенцем, как раньше, на службе у Валентайна, когда его обращенные относились ко мне пренебрежительно. Будто я не один из них, а паршивая овца. Все так думали, кроме Мари. — Ты ведь все уже решил, — выдохнул я, расслабленно откинувшись на сидение. — Отбирать новые кадры — твоя забота, а значит, условия тоже ставишь ты. Если не хочешь брать обращенных, связанных с Высшими, то на это есть веская причина. Руководство Гильдии вполне сможет с этим согласиться, если там не дебилы сидят, в чем я сомневаюсь. — Росс тоже согласен с моей точкой зрения, однако он предложил мне и альтернативный вариант решения проблемы со связью: забирать их себе, тогда верность мне и Гильдии обеспечена. По тону голоса Адамса я прекрасно понял, насколько глубоко эта идея ему отвратительна. — Другие Высшие могут быть против разрыва связи, — уточнил я. — Конечно, поэтому все будет решаться по согласию Хозяина. — Тогда не вижу проблемы, — пожав плечами, я уставился на разделительную полосу на дороге. — Есть одна и очень большая, — напряженно прошипел Рэй, сжимая руль до хруста. — У тебя уже есть один. Может быть еще парочка. — Мне хватит и одного, — недовольно буркнул Адамс, и я почувствовал его пристальный взгляд на себе. — Но это решит проблему со связью. К тому же я не самый хороший пример верного и послушного обращенного. — А ты хочешь, чтобы у меня появились другие обращенные? — поинтересовался охотник. — Ты действительно этого хочешь? — Поступай так, как будет правильнее, — сразу же отмахнулся я от его невиданного напора. — Мое мнение в этом случае не должно кого-то сильно волновать. — Оно волнует меня, — Адамс явно раздражался. — Я… — совру, если скажу, что мне все равно, и он это точно почувствует. — Я не хочу. — Спасибо, ты помог мне принять окончательное решение, — расслаблено ответил напарник. — Но ведь мое желание может идти в разрез с интересами Гильдии. — Гильдия не имеет права ставить нам условия, касающиеся наших личных отношений. Связь между нами регулироваться уставом не может. — То есть ты в любом случае отказался бы, — я даже не спрашивал, а констатировал, сразу догадался, что все вопросы лишь формальность, Адамс все равно поступил бы по-своему. — Нет, — серьезно и прямо ответил Рэй. — Не будь я связан с тобой, то действовал бы во благо Гильдии, но теперь помимо работы у меня есть ты. С нашими общими интересами я должен считаться, и не хочу кусать никого другого. Ты для меня первый и единственный, чью кровь я пил прямо из вены. Для меня это очень важно. — Ты так говоришь, будто я тебя девственности лишил, — весело хмыкнул я, пытаясь шуткой хоть как-то разбавить напряженную атмосферу. Адамс ничего не ответил, но сильнее вцепился в руль и как-то слишком сосредоточенно уставился на дорогу. Его пульс резко участился, но он сразу постарался взять себя в руки. Смутился? Опять я глупость ляпнул. Самому стало стыдно, и я отвернулся к окну. До отделения мы доехали в молчании, а после разошлись каждый по своим делам. Адамсу предстояло еще до конца недели возиться со стажерами, а после Росс собирался рассмотреть его возвращение в ряды обычных охотников. По крайне мере именно так мне сказал Кремер, пока сопровождал до моего дежурного участка в парке. Я начал подозревать неладное: уж слишком много внимания старший лейтенант уделял лично мне из всей группы, наверняка напарник постарался, уговорил его глаз с меня не спускать. Погода чуть улучшилась, но все равно еще не баловала. Наученный опытом предыдущего дежурства, я оделся теплее и даже шарф прихватил. Присев на уже ставшею родной скамейку, я задумался о подарке для Адамса. В голову лезла всякая ерунда, не стоящая внимания. Не хотелось дарить безделушку, я рассчитывал купить что-нибудь действительно нужное. Полдня у меня ушло на размышления, чуть не свихнулся, пытаясь придумать, что подарить. Мысль пришла сама собой, когда яркий луч выглянувшего солнца отразился от стекла наручных часов мужчины, проходившего мимо меня в парке. Я раньше тоже носил механические часы, только из-за работы пришлось отказаться от них — часто разбивал или уделывал так, что потом приходилось долго отчищать. Со временем я привык смотреть время на мобильном, который для удобства прятал во внутреннем кармане. Вечером Ник подобрал меня у больницы на своем старом повидавшем виды форде, и мы отправились в отделение, где меня мог ждать Адамс, чтобы забрать домой. И я даже не удивился, когда увидел его скучающего в холле первого этажа. Его мотивы все еще оставались непонятны, но если сопровождать меня домой тешило его самолюбие, то так и быть, потерплю еще немного. Все равно скоро будем работать вместе. — Как день прошел? — спросил Кремер, скосив на меня свои выразительные синие глаза и приподняв брови. — Отлично, — отозвался я, — вернее, все нормально, никаких происшествий. — Я надеюсь, Рэй пойдет, а то мы уже почти все подготовили к завтрашнему вечеру. Ты уговорил его? — Да, он пойдет, но только чтобы за мной следить, — раздраженно произнес я. — А моя помощь в приготовлениях не нужна? — Лучше присмотри за напарником, чтобы он заранее ничего не узнал, а то не выйдет никакого сюрприза и он точно не пойдет. — Почему? — с любопытством спросил я. — Росс, главный затейник, нас предупредил, что Рэй терпеть не может вечеринок в свою честь и подарки не любит тоже, так что мы ничего особенного не готовим. Пока только с управляющим бара договорились снять зал на вечер. Там уже давно привыкли к охотникам, совсем близко же к отделению, так что никаких трудностей не возникло. Я вспомнил, как вручил Адамсу ноутбук, он выглядел очень даже довольным. Не знал, что он не любит сюрпризы и подарки. — Черт, я всю голову сломал, придумывая, что ему купить! — разочарованно выдохнул я. — Думаю, от тебя он примет все. Ведь он ради тебя в лепешку расшибется, — произнес Кремер и странно заулыбался, будто намекая, что он про нас с Адамсом догадывается. Меня бросило в холодный пот. — Я все равно не успею ничего купить, — добавил я, пытаясь как-то увести разговор в другую сторону от наших личных отношений. — Завтра во второй половине дня можешь быть свободен, у больницы больше дежурить не нужно, так что успеешь, — Кремер перевел на меня взгляд и снова загадочно улыбнулся. — Ладно, договорились, — выпалил я и поспешил выскочить из машины. Мы как раз подъехали к отделению. Увидев Рэя в холле, я нервно улыбнулся. По идее он давно освободился и мог спокойно отправиться домой, работать в тепле и уюте над поручением Росса, но он почему-то все равно решил остаться. — Поехали? — уже привычно спросил он, подойдя ближе. — А ты почему до сих пор тут? — недовольно протянул я. — Ждал, тебя подвезти хотел, — будничным тоном ответил напарник, будто он так делает каждый день с самого начала моей работы охотником. — Тебе не обязательно ждать меня, я могу и сам добраться. Я развернулся к Нику, ища поддержки, он в это время отмечался у дежурного. — Я могу тебя подвезти домой, — Кремер заулыбался во все тридцать два зуба, подмигнув напарнику. Это точно заговор! — Тебе же совершенно в другую сторону, — заметил я, пытаясь скрыть в голосе раздражение. — Ах да, точно, но с понедельника вы вместе будете ездить. — Да, мы начнем работать в ночную смену, и я тебя заберу у Ника под свою ответственность, — Рэй похлопал меня по плечу довольно сильно, так что я немного нагнулся. Это он мне так толсто намекнул, что скоро мы будет проводить вместе двадцать четыре часа в сутки? Я догадывался, только почему-то меня снова окатило холодом от осознания, что тогда от разговоров мне точно не отвертеться. Я старался держаться от Адамса на расстоянии, чтобы не думать обо всем, что между нами происходит. — Кстати, Адамс, ты пойдешь завтра в бар с нами? — Ник, видимо, решил уточнить. — Да, я пойду. — Вот и отлично! Тогда к восьми подходи, мы с Робертсом уже будем на месте. — Понял, приду, — отчеканил Адамс, будто ему назначили важную деловую встречу. — Договорились, — на прощание Ник пожал нам с напарником руки. По дороге домой мы с Рэем опять не разговаривали, он снова выглядел немного напряженно. Неужели только я замечал его необычное странное состояние? Хотя, кто его знает, с кем он за день успел пообщаться. Мне хотелось расспросить, как у него обстоят дела на работе и что он целый день делал, но начинать разговор я не решался, а его напряженное состояние только сильнее нервировало. Когда мы подъехали к дому, я тяжело выдохнул, будто воздух в машине наэлектризовался за время пути. — Как у тебя дела на работе? — решил я наконец-то разбить молчание, когда мы вошли в прихожую и стали раздеваться. — Все нормально, — буркнул напарник, словно отмахнулся от меня — Тогда чего такой смурной ходишь все время? — искренне негодовал я. — Я же сказал, что все нормально, — так же холодно ответил Рэй и ушел на кухню. Вот и весь разговор. Еще утром он казался вполне живым, то к вечеру опять стал неприступной скалой. Ко всему прочему мне совершенно не нравилась атмосфера, повисшая вокруг Рэя, будто он очень сильно пытался скрыть что-то от меня. Поджав губы, я проследил за Адамсом и больше ничего спрашивать не стал. Не хочет ничем поделиться, и ладно, черт с ним. А я-то думал мы стали чуть более откровенны друг с другом, как он и хотел, но, видимо, я опять заблуждался. Адамс становился прежним собой: неразговорчивым, холодным, сконцентрированным только на работе. Мне не хотелось копаться и думать о причинах, особенно, когда каждый раз все сводилось к ощущению, что именно я во всем виноват. Я почти перестал чувствовать его истинные эмоции, словно Рэй снова воздвиг между нами непробиваемую стену. Взъерошив волосы, я тихо раздраженно рыкнул себе под нос и ушел в комнату. Если уж решил избегать меня и молчать, то так тому и быть! До пятницы мы почти не разговаривали. Я ночи напролет находился в своей комнате, а Адамс на кухне, оккупировав мое любимое место. Не хотелось с ним пересекаться, сидеть друг напротив друга и обмениваться взглядами, или ничего незначащими общими фразами. Поэтому я предпочел довольствоваться уединением, завернувшись в одеяло и проклиная все на свете. Даже забыл, кто из нас первым начал эту молчаливую войну. Но все равно, каждый раз, когда мы находились рядом, я ощущал невероятное напряжение, исходящее от Рэя, и не мог понять причину. Я, вроде как, и ждал пятничного вечера, но почему-то не мог радоваться. Убитый настрой Адамса передавался и мне тоже. Даже Ник заметил мою отрешенность и печальный вид, но о причинах спрашивать не стал. Подарок я так и не придумал, решил отложить на потом, когда появятся идеи, поэтому освободившееся после смены время я провел дома, готовясь к походу в бар. Одно я понимал точно, что должен улыбаться сегодня, потому что этот вечер не мой, а Рэя, и я не хотел усугублять ситуацию своим удрученным видом. Пару раз покривлявшись перед зеркалом в ванной я понял, что выходит даже правдоподобно. Никто не должен заметить, что у нас опять что-то не так. * * * Рэй освободился чуть раньше и, перед тем как отправиться в бар, заехал домой. Оставив меч припрятанным в шкафу, Адамс откопал в нем новую, еще запечатанную рубашку. Подумав немного, он побрел на кухню и, устроившись там, стал ужинать. Охотник-вампир уловил еще не успевший выветриться запах шампуня, которым пользовался Робертс. Винсент, видимо, тоже забегал домой и не так давно ушел. Рэй нервничал с каждым днем все сильнее. Валентайн мог нагрянуть в любой момент, заставляя его находиться в постоянном напряжении и начеку, тайком следить за напарником. Винсент улавливал его беспокойство, но не мог понять истинную причину, поэтому Адамсу приходилось вести себя очень аккуратно. К тому же Робертс в последнее время сам явно избегал общения. Если раньше он все время торчал на кухне, то теперь вообще из комнаты не выходил. Адамс догадывался, в чем может заключаться причина: так Винс отреагировал на отрешенность своего Хозяина, когда тот снова закрылся. Рэй боялся потерять Винсента из-за своих ошибок и места себе не находил, но просто не знал как поступить иначе. Адамс мысленно пообещал, что возьмет ситуацию под полный контроль. Сейчас ему требовалось быть очень внимательным и осмотрительным, чтобы не упустить момент появления Эдварда. Винсент не должен столкнуться со своим бывшим Хозяином раньше него, ни при каких обстоятельствах. Рэй умом понимал, что в этой схватке преимущество не на его стороне, но пытался даже не думать, что будет, если он проиграет. Сердце замирало в тот момент, когда он представлял, что Винсент погибнет вместе с ним. А если кольца не сработают, то неизвестно, что для Винса хуже — смерть или вернуться снова к Валентайну. — Черт, — выдохнул Рэй, прикрывая глаза и ероша волосы напряженным движением. Бежать бессмысленно, иначе пути назад им уже не будет, а вечно прятаться они не смогут. С одной стороны хотелось отпустить Робертса, посадить его на самолет и заслать в Сибирь, где Валентайн искал бы его до скончания веков. Но с другой — Рэй осознавал, что Винсент очень упрям и, узнав, как Адамс подставится из-за него, вряд ли вообще с места сдвинется. Рэй снова вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Он понимал, что надо обо всем рассказать, но откладывал. Да и пятничный вечер явно не подходил для такого рода разговоров, учитывая, что предстояла веселая пьянка с коллегами. Последний раз он бывал на подобном мероприятии в прошлом году, летом, на дне рождения Миллера. С тех пор многое изменилось, и он сомневался, что его когда-нибудь пригласят снова. Все-таки он теперь не такой, как другие охотники, хотя к нему и относятся очень уважительно в силу его старых заслуг перед Гильдией. Умывшись прохладной водой, Рэй попытался изобразить перед зеркалом выражение лица поприветливей, но вышло, как обычно, угрожающе, поэтому он решил оставить все как есть. Коллеги и Винсент давно привыкли к его хмурой физиономии. До бара Адамс добрался на пятнадцать минут раньше назначенного времени, он не любил опаздывать и всегда приходил заранее. Еще со школьных лет Алекс приучил Рэя к дисциплине и пунктуальности, поэтому любые задержки его всегда сильно нервировали, а неизвестные сроки тем более. Снова всплыли мысли о Валентайне, но охотник постарался отбросить их, чтобы не испортить всем приятный вечер. У входа в заведение Адамса встретил старший лейтенант Кремер с весьма довольным выражением лица. Судя по своим ощущениям, Рэй точно мог сказать, что его Винсент находился внутри в довольно приподнятом настроении. — Так и знал, что ты заранее придешь, — Ник жестом указал на дверь, — проходи, тебя уже ждут. Адамса немного смутила формулировка Кремера, но он решил не обращать внимания. Мало ли, вдруг и правда, кто-то заждался. Однако когда он зашел в бар, все сразу прояснилось. Его встретила целая толпа охотников. Росс радостно схватил Рэя за руку и стал трясти, рассыпаясь в поздравлениях: — С прошедшим днем рождения тебя, с возвращением в Гильдию, с повышением, с удачным спасением напарника, — Даниэль притянул к себе смутившегося Робертса, который скромно стоял где-то позади, и сжал, а потом еще и Рэя обнял. Адамс догадывался, что что-то затевается, но не ожидал такого размаха. Пришло очень много людей, которых он едва знал, но больше всего радовало видеть уже давно знакомые лица. Генерал Саттэн довольно улыбался, почесывая седую щетину на подбородке. Маклейн выбрался из своего «подполья» и фанатично сверкал глазами сквозь стекла очков. Даже побрился и надел чистую рубашку. Несколько охотников приехали из Чикаго, чтобы поздравить владельца Черного Клинка. Когда-то они работали вместе и очень во многом помогли друг другу. Рэй ненадолго растерялся, и толпа быстро увлекла его в середину зала, где специально сдвинули несколько больших деревянных столов, и усадили его на почетное место, подсунув под нос целую бутылку дорогого вина. Пока все еще продолжали поздравлять, хлопать по плечу, пожимать руки и обнимать Адамса, он упустил из виду Винсента и стал немного нервничать, все время выискивая его взглядом в толпе. Когда все немного расселись, Рэй заметил Робертса, притаившегося возле барной стойки. Винс довольно улыбнулся, поймав на себе взгляд напарника. Пока мало кто обращал на него внимание и охотник расслабленно выдохнул. Адамсу не давали вырваться, Росс мертвой хваткой вцепился в него, зная, что Рэй сбежит куда-нибудь подальше, так как не любит вечеринки и столько внимания. Свой небольшой презент он припас на работе и собирался вручить в другой день, при личной встрече. Рэй выглядел не очень довольным, однако старался сильно не хмуриться и даже выдавливал из себя страшные улыбки. Для тех, кто вообще не видел его никогда в хорошем настроении, вымученный оскал выглядел жутковато. Чтобы отвлечь все внимание от Адамса, Росс стал перечислять в тостах другие события, которые они не смогли отметить в силу каких-то обстоятельств. Охотники — люди весьма занятые, особенно те, кто завязан на ночной смене, и очень многое просто пропускают. Постепенно люди перестали суетиться вокруг Рэя и разошлось по маленьким компаниям, расселись по удобным местам за столиками вдоль стен. Паркер бегал с цифровым фотоаппаратом и изображал из себя папарацци, с наслаждением щелкая все и вся, даже пол под ногами и фисташки на столе. Воспользовавшись ситуацией, Адамс тихо отошел к барной стойке, сел в дальний темный угол и, оставаясь малозаметным, наблюдал за всеми со стороны. Больше всего его волновал Винсент, который привлек к себе слишком много внимания со стороны слабого пола. Девушки так и вились вокруг него и, похоже, Робертс не упускал возможности с ними пообщаться, точнее, пофлиртовать. Довольно крупная компания осталась за столом, где гордо восседал Росс и травил старые охотничьи байки, но его с интересом слушали. Рэй все эти рассказы уже знал, или сам участвовал в некоторых событиях, поэтому не интересовался. Маклейн захмелел после трех бокалов пива и решил тряхнуть стариной, бросая довольно неоднозначные взгляды на секретаря генерала, которая плевать на него хотела и стойко игнорировала пошлые шуточки, которые тот время от времени отпускал. У Рассэла никогда не клеились отношения с женщинами, потому что он признавал и боготворил только свою работу, но все равно оставался мужчиной, как ни крути. Рэй опять перевел взгляд на напарника, тот увлеченно слушал восторженный треп девушек или здорово прикидывался, что ему интересно узнать о трудностях их стажировки и злобных инструкторах. Адамс не ожидал, что на него почти не будут жаловаться. Робертс же очень приветливо и открыто им улыбался, от чего Рэй невольно начинал злиться, но постоянно одергивал себя. Это ведь не его дело, кому Винсент улыбается, с кем обменивается взглядами, с кем флиртует. Адамс даже не понимал, что его сильнее бесило: то, что Винсент привлекал к себе столько много внимания, или что он весь вечер проводил в другой компании, а не рядом со своим напарником? — Ты так смотришь на Робертса, будто собираешься после вечеринки оторвать ему голову, — Кремер незаметно зашел со спины, застав Адамса врасплох, и тот чуть не подавился глотком вина. — Дай парню повеселиться. Он ведь впервые пьет в компании вместе с нами. — Просто наблюдаю, — отмахнулся Рэй. — За ним все время следить нужно, чтобы в неприятности не вляпался. Тут целый бар вооруженных до зубов головорезов. Посмотри на них, — Адамс покосился в сторону притаившейся компании старых охотников, которые бросали недовольные взгляды на шумную компанию вокруг Робертса. В Гильдии еще оставалось полно людей, которые их не признавали и не хотели видеть в своих рядах, терпели, скрипя зубами, и только ждали повода помахать мачете. Никакие геройские поступки и выслуга лет не могли переменить их старых консервативных взглядов на кровопийц. Ник устроился на стуле рядом с Адамсом и, облокотившись на стойку, сделал заказ: — Двойной виски со льдом, — потом снова повернулся к Рэю и нахмурился. — Ты слишком волнуешься, сегодня никого точно не тронут, тут же Росс. Хотя, после всего случившегося, будь Винс моим напарником, я бы тоже места себе не находил. — Надеюсь, ты не сильно будешь скучать, когда мы перейдем на ночную смену. — Конечно же, буду, — фыркнул Кремер, — мы тогда почти не будем пересекаться. Но я знаю, что так лучше. Днем почти нечего делать, а ночью от вас больше толка. Ты все еще не надумал перейти под командование к кому-нибудь другому? — Я не собираюсь переходить, официально мы останемся в твоей группе до моего очередного повышения. За Робертса ответственность на мне, все остальные обязанности тоже возьму на себя. — Думаешь, начальство одобрит такой расклад? — А им ничего другого и не остается. Больше никто нас брать не хочет, кроме капитана Карпентера, но я к нему даже за дополнительную оплату не пойду. Все слишком опасаются, что может опять что-то случиться. Мы ведь не простые рядовые охотники, а новый отдел может и не появиться. Все еще в подвешенном состоянии и ничего конкретного неизвестно. — Грэг, да… я бы тоже не пошел к нему в группу, — согласно кивнул Ник и очередной раз отхлебнул из своего стакана. Все знали суровый нрав Карпентера и его любовь к строгой дисциплине, но больше всего его опасались за буйный характер. Ходили не шуточные истории о том, что иногда он ломал конечности своим подчиненным за нарушения. Со временем в его группе остались только самые крепкие и упертые ребята, с таким же боевым нравом. В шутку их называли отрядом чугуноголовых, потому что все бритые, перекачанные, с крупными крепкими челюстями, перебитыми носами и огромными кулаками, как на подбор. Вылитые бывалые вояки. Адамс не хотел, чтобы Винсента там колотили только потому, что он по сравнению с остальными выглядит хлипким и слишком миловидным. Там таких не признавали и постоянно издевались. Генерал Саттэн изучил предпочтения Грэга и отправлял к нему крепких ребят, уже заранее зная, кто подойдет лучше. Однако Рэй недавно лично получил предложение от Карпентера перейти к нему и сильно удивился. Он и сам подходил для чугуноголовых только в качестве боксерской груши. — А что это вы откололись от компании, а? — Маклейн устроился на стуле рядом с Ником, поставив на стойку свой недопитый бокал пива. — Да ты посмотри на Адамса, — ответил Кремер, — вокруг него такая зловещая атмосфера, что волей-неволей, подходить не хочется. Я через силу заставил себя подсесть, чтобы он не скучал, — лейтенант наклонился к доктору и заговорщицки в полголоса добавил: — Это он так переживает, что Винс у него всех его фанаток увел. Глянь, — Ник кивнул в сторону Робертса, окруженного девушками и молодыми стажерами, — повисли гирляндой, стоило ему только улыбнуться. Обаятельный, глаз не оторвать, когда такой веселый, аж светится весь. — О, это он только сейчас такой веселый. А раньше-то, раньше! — Рассел стукнул бокалом пива по стойке и поднял палец вверх, привлекая к себе внимание. — Помню, вызову его к себе в лабораторию, взять анализ или укол сделать. Сидел такой весь ни живой ни мертвый, — Док изобразил что-то странное, пытаясь скопировать грустного Робертса, — Даже колол его побольнее, проверить, чувствует чего или совсем уже в зомби превратился. Почти не реагировал, будто привык, что его все время бьют и стреляют. Но вообще парень крепкий, многое выдерживал. А иногда так и подмывало его чем похлеще, чтоб оживился… — Эм… Маклейн, — Кремер опасливо покосился на Рэя, наклонившего голову так, что волосы скрыли его лицо, но от напряжения в воздухе почти искрило. — Тебе что, жить надоело? Рассел перевел взгляд на Адамса и понял, как серьезно оплошал. Выпил он уже не мало, язык за зубами не держался, вот и стал изливать все, что на душе накопилось. Рэй стрельнул изничтожающим взглядом исподлобья в Маклейна, тот икнул и голову в плечи вжал, а потом спохватился и стал оправдываться: — Ну, я только думал, но никогда не делал, я бы не посмел его резать, или проводить сложные операции. Ты же знаешь, я такой шутник, ха-ха! — он попытался примирительно улыбнуться, поднимая руки, показывая свою готовность в любой момент сдаться, при этом напряженно нервно хохотал. — Рэй, ты сильно не злись, ладно? — Ник попытался разрядить обстановку. — Бармен, бутылку вина! — Две! — Маклейн затряс руками в воздухе, ища спасения, потому что над Адамсом уже сгущались воображаемые грозовые тучи, предвещая поджарить Дока до хрустящей корочки. Звуки аплодисментов отвлекли Рэя от мыслей об убийстве доктора-извращенца, который давно нарывался. Восторг и радость вызвали проделки Винса, который решил произвести впечатление и поднял на одной руке девушку вместе со стулом, на котором она сидела. Остальные стажеры стали просить показать что-нибудь еще. Адамс скрипнул зубами, но от комментариев воздержался, хотя сильно подмывало пойти и испортить им веселье, рассказав, как здорово Робертс может их всех уложить, не моргнув и глазом. И что они смотрят не на забавное представление цирковой обезьянки, а на настоящего опасного хищника, который может откусить голову. Только молодые и неопытные почему-то считали их с Винсентом каким-то особым видом вампиров, прирученных, домашних, которые даже человеческой кровью не питаются. Некий вид монстров, которые за добро, как в комиксах рисуют. Эти дурацкие заблуждения Адамса и смешили, и раздражали. Опираясь на логику некоторых, их с Робертсом вообще следовало бы занести в Красную книгу, как самый редкий вид, но Рэй себя к таким никогда не относил и саму идею считал бредовой. Чего только не наслушаешься от стажеров за целый день, каждая новая байка круче предыдущей. Он уже сам постепенно начинал проникаться, но потом, опомнившись, хотелось посмеяться. Рэй давно не пил так много и стал замечать, что захмелел, а в таком состоянии голову посещали по-настоящему идиотские мысли. Но Адамсу следовало опасаться только одного: чтобы Робертсу в его лохматую голову не пришла идея затащить какую-нибудь из девушек к себе в постель. Охотники старой закалки его прикончат без разбирательств. Обо всем остальном Адамс беспокоился гораздо меньше. — Сейчас вернусь, — сухо бросил Рэй, хищно прищурившись, и слез со стула. Он подошел к шумной компании, собравшейся вокруг его напарника. И, нависая темной угрозой, громко прочистил горло. Все резко затихли, инстинктивно сжимаясь и затравленно поглядывая на мрачного Адамса, который пугал их только одним своим видом. — Можно тебя на пару слов? — обратился Рэй к Винсу, который уставился на него невинным взглядом. Единственный, кто его не опасался и вел себя естественно, хотя со стороны смотрелся как настоящий дурачок, который не понимал, что льву в пасть голову класть опасно. — Да, конечно, — отозвался Робертс. Они отошли к музыкальному автомату, стилизованному под старинный, в которых раньше проигрывались настоящие виниловые грампластинки. Робертс немного напрягся, будто уже предчувствовал, что Адамс будет его отчитывать. — Не вздумай соблазнить какую-нибудь молодую глупую дурочку, — холодно произнес Рэй. — Думаешь, я совсем идиот? — раздраженно и обиженно прошипел Робертс, недоверчиво прищурившись. — Думаю, что тебе пора завязывать флиртовать с ними, пока не нарвался на неприятности. Не всем по нраву, что ты все внимание девушек привлек к себе одному. — Я даже не пытался, — отмахнулся Робертс. — Ну да, это все твое чудесное вампирское обаяние, — фыркнул Рэй и, притянув Винса, стал ерошить его волосы. — Отпусти! — зарычал тот, пытаясь вырваться, и даже смог угодить Адамсу локтем в живот, но не достаточно сильно. — Улыбочку! — раздался радостный голос Рика, а потом яркая вспышка ослепила напарников. Рэю от раздражения захотелось запихнуть мыльницу Паркеру в глотку. Для чувствительного острого зрения вампиров яркие вспышки — все равно, что кислоты в глаза плеснуть. — А со мной? — Кремер не хотел упустить возможности сфотографироваться со знаменитой парочкой гильдийских вампиров. Николас схватил Винсента за руку, не давая улизнуть из кадра. — Отличная идея, — Росс выплыл белым призрачным силуэтом из коридора, ведущего к уборным, и сразу же подошел посмотреть, что за суматоха. — Стойте! — запротестовал Рэй, но было уже слишком поздно, их обступили со всех сторон и зажали. Даже Маклейн приковылял, пошатываясь и икая, а шеф радостно улыбался и отрезал последний путь к отступлению. Одним снимком Робертс и Адамс не отделались, хотя Винс не сильно сопротивлялся, он даже улыбался, а после вспышки долго смешно щурился и моргал. — Изобрази лицо повеселее, — пьяный Маклейн потянул Рэя за щеку, пытаясь заставить того улыбаться, но нарвался на злой рык и убийственный взгляд. Так и сфотографировали: момент за секунду до героической смерти Дока. Вернее он, конечно же, выжил, но кошмары ему обещали сниться очень долго. Винсу предложили сыграть роль злого вампира, нападающего на невинных девушек, но тот категорически отказался и даже попытался сбежать. Его поймали и снова прижали к стенке. Нафотографировали с потерянным видом, с мольбой в глазах о спасении в толпе его новых страждущих фанаток. Когда фото наделали достаточно, напарники смогли спокойно отойти к стойке и выпить в гордом одиночестве и молчании, ожидая, пока перед глазами прекратят мельтешить круги и звезды. Остальные охотники крутились возле Паркера, и требовали показать заснятое. Адамс заметил на щеке напарника губную помаду. Поднявшись, он схватил Робертса со спины, не давая тому спрыгнуть со стула, и стал стирать следы чужих губ первой попавшейся под руку салфеткой. Винс протестующе замахал кулаками: — Какого черта ты делаешь? — парень вертелся, но выскользнуть ему не удалось. — Тише, а то поцелую у всех на глазах, — шепнул Адамс, сам не веря, что вслух произносит. Алкоголь окончательно ударил ему в голову, и он уже не мог себя так хорошо контролировать, как раньше. Робертс сразу затих и перестал дергаться, превратившись в покорного обращенного, готового исполнить любое требование Хозяина, только бы его не опозорили прилюдно. Удовлетворившись поведением напарника, весь оставшийся вечер Адамс его от себя далеко не отпускал, отпугивая угрожающим видом всех желающих подойти и заговорить. * * * Из бара мы уходили не последними, но уже мало кто оставался после полуночи. Ник пошел с нами, помогая вывести Адамса. Я впервые увидел Рэя пьяным, причем до такой степени, что он уже не мог идти ровно и его все время куда-то заносило. На самом деле помощь мне не требовалась, но от компании я не отказался, потому что не хотел оставаться с Рэем наедине. Его лихорадочный блеск в глазах и загадочная мрачная полуулыбка меня пугали. Тем более после угроз поцеловать, я опасался, что он исполнит задуманное, потеряв контроль над собой окончательно. К тому же, в начале вечера он бросал в мою сторону такие тяжелые взгляды, от которых пробирала дрожь, но я старался делать вид, что не замечаю. — Это ты из мести так набрался? — злобно фыркнул я, стараясь тащить напарника в сторону стоянки, где собирался поймать такси. — Нет, — простонал Рэй почти в ухо, повисая у меня на плече, — но вариант неплохой. В любом случае это все ты виноват, не хотел выпить со мной, предпочел компанию стажеров и девушек. Ты бросил меня одного! — последние слова он произнес с обидой. — Вот здорово, — буркнул я себе под нос, продолжая тащить на себе Адамса. Не думал, что он докатится до таких глупых детских обвинений! Рэй находился так близко, что я буквально тонул в его соблазнительном запахе с примесью алкоголя, а ведь я три дня ничего не ел, но всеми силами пытался держать себя в руках. Выпитый алкоголь еще спасал от резких приступов жажды. Я вовсе не виноват, что так вышло, и мы сидели порознь. Сначала Рэя утащили к столу, где в моем присутствии вовсе не нуждались, а потом меня не отпускали стажеры, заинтересованные усиленными способностями вампиров. Весь вечер расспрашивали о том, что я умею, как живу, чем питаюсь, сколько часов в сутки отдыхаю, с какой скорость бегаю, и тому подобное. На что мог, на то отвечал, об остальном отшучивался. — Ты не хочешь со мной разговаривать? — шепнул Адамс и резко отклонился в сторону, мне пришлось отойти вместе с ним, иначе мы вдвоем упали бы на тротуар. Рэй прислонился к стене и притянул меня к себе, обнимая: — Почему? Скажи мне. — Ты пьян, поехали лучше скорее домой, — сдавленно пробубнил я ему в плечо, пытаясь вырваться из хватки. От такой близости у меня выступили клыки, и я уже едва сдерживался, давясь слюной. Выяснять отношения на улице, по-моему, не самая лучшая идея, я даже не знал, что ответить, ведь Рэй первым начал от меня отстраняться. — Эй-эй, парни, только не на улице, ладно? — послышался за спиной смех Кремера. — Дома обниматься будете. Я совсем забыл, что он шел где-то чуть позади. По спине пробежал холодок от осознания, что он может все неправильно понять. Вернее, как раз правильно, но я не хотел, чтобы кто-то знал о наших непростых с напарником отношениях. Рэй вел себя слишком уж смело. Похоже, от выпивки его внутренние тормоза вышли из строя окончательно. — М-м… ты вкусно пахнешь, — шепнул Адамс, ероша мои волосы. Весь вечер он меня так теребил, будто я игрушечный! Захотелось не на шутку разозлиться и заехать ему. — Идем же! — рыкнул я и силой оттащил напарника от стены, практически взвалив его здоровенную тушу на себя. Было бы просто здорово, если бы Николас все это воспринял лишь пьяным бредом, а утром забыл, как страшный сон. Мне следовало проследить за Рэем, но кто же знал, что он возьмет, да напьется настолько! С горем пополам до такси мы добрались, хотя пройти надо было всего ничего, но и то не обошлось без приключений. Кремер открыл дверцу машины, помогая мне усадить на заднее сидение напарника, который силой затащил меня с собой и сразу вцепился, будто бы я собирался сбежать. Кто же его тогда до квартиры дотащит? — Будь со мной всегда, всю жизнь, — продолжал бредить Рэй, едва выговаривая слова заплетающимся языком, хватаясь за меня, прижимаясь, зарываясь лицом в волосы. — Я умру без тебя. — Ник, прости за это представление, — прохрипел я, пытаясь отбиться от Адамса и усадить его ровно. — Ничего, я никому не скажу, — лейтенант снова одарил нас улыбкой и каким-то слишком понимающим взглядом. — Сидения мне только не запачкайте, — фыркун водитель раздраженно. — Куда едем-то? — Надеюсь, ты справишься с ним, — Кремер продолжал загадочно улыбаться, и я осознал, что он точно обо всем уже давно догадался. — До понедельника. Отдохните как следует. — Да, пока… — прохрипел я. Рэй еще сильнее сжал меня, практически не давая дышать, нагло запустив руки под куртку. Лейтенант пожал мне руку на прощание и захлопнул дверцу. Кое-как удалось назвать адрес. Когда машина тронулась с места, Адамс чуть расслабился и отпустил меня. Пока мы ехали до Бруклинского моста, он вел себя спокойно, а мне становилось не по себе: в салоне машины его запах стал слишком концентрированным, заполняя все пространство. Я потянулся к кнопке, чтобы приоткрыть окно, но Рэй поймал мою правую кисть и сжал, начал теребить кольцо на пальце. — Носи его всегда, — прошептал он. Видимо, Адамс забыл, что я не смог бы снять кольцо сам, даже если бы очень постарался. Неужели он и правда думает, что какие-то заколдованные побрякушки способны сделать нас ближе? Наши жизни теперь связаны и мы умрем вместе, если это заклятье и правда сработает, но роднее мы от этого все равно не станем. На мосту я понял, что мне уже совсем плохо, так что пришлось сжать губы, стиснуть зубы и вцепиться руками в собственную кожаную куртку. Чувства обострились и, сам того не желая, я все время прислушивался к медленному пульсу Рэя и его дыханию. Старался даже не смотреть в его сторону, чтобы не стало хуже, а просто вперился в окно невидящим взглядом. Не хотелось бы напасть на него прямо в машине и запугать водителя до смерти. Создавалось впечатление, что мы едем слишком медленно, а бороться с жаждой становилось все сложнее. Сейчас бы еще чего-нибудь выпить алкогольного, и покрепче. Для вида в баре я довольствовался только вином, чтобы никто не заподозрил, что со мной что-то не так. Да и выпил совсем немного, ни в одном глазу. Когда мы переехали мост, Рэй снова притянул меня к себе ближе, наклонился вперед и оттянул воротник рубашки. Я мысленно проклинал его в этот момент. Он знал, что я голоден и наверняка почувствовал, как меня мучает жажда, затмевая рассудок. — Давай же, — шепнул он, придвинувшись еще ближе, закрывая весь обзор собой. Я не смог сдержаться, за что ненавидел себя еще сильнее. Прижавшись губами к его шее, я вцепился руками в плащ на его спине, и закрыл глаза. Рэй громко выдохнул, когда я прокусил кожу, и по всему моему телу пробежала волна дрожи. Пульс его ускорился, дыхание участилось, а я жадными большими глотками пил кровь. На краю сознания билась мысль, что мне следует сдерживаться, иначе из машины придется выволакивать уже бессознательное тело. Еле удалось вовремя остановиться, пока Рэй еще не слишком ослаб. Немного подождав, пока раны затянутся, я слизал выступившую кровь и отпустил напарника. Если и остались разводы на коже, то в темноте салона машины их все равно никто не заметит. Адамс откинулся на спинку сидения и притих, но я ощущал, как внутри него разливалось странное чувство удовольствия. Чертов мазохист! И как мне теперь его кусать?! Расплатившись с водителем, я помог Рэю выбраться наружу и, закинув его руку себе через плечо, потащил до подъезда. Меня самого начало шатать, и мир поплыл. У Адамса что, спирт вместо крови? У двери пришлось повозиться: прислонив Адамса к стене и подпирая его плечом, я шарил руками по своим карманам, выискивая ключи. Чувствовал я себя паршиво из-за того, что пришлось укусить Рэя прямо в такси, но я не смог сдерживаться. А теперь он обессилено опирался на меня и тяжело дышал, пытаясь не рухнуть на землю. Похоже, я все-таки слишком истощил его, но зато Рэй успокоился и перестал вести себя странно. Нет, как раз он просто осмелел — всем известно, что алкоголь развязывает не только язык. В лифте я понял, как зря переживал, что у Адамса не осталось сил. Он сам прижал меня к стене кабинки, но, к счастью, ничего сделать не пытался. Только обнимал и снова зарылся лицом в волосы. После того, как я выпил немного его крови, мне определенно стало легче терпеть, но я все еще тихо сходил с ума от его соблазнительного запаха. Прикрыв глаза, я думал только о том, чтобы никому не приспичило вызвать лифт, а то будет крайне неловко, если кто-то увидит такую картину, как два мужика обжимаются в тесной кабинке. Но с другой стороны я не старался даже оттолкнуть Рэя, потому что исходившая от него аура и соблазнительный аромат кожи заставляли забыться и просто наслаждаться. Не возникало ощущения чего-то неправильного, ведь мы просто хотели быть вместе. Вот и все. Когда вошли в квартиру, я думал, что нужно помочь Адамсу раздеться, но он вполне справился сам. Первым делом я направился на кухню и достал из холодильника пару контейнеров донорской крови, а когда возвращался, Рэй перехватил меня в узком проходе коридора, не давая пройти. — Что ты делаешь? — уже не сдерживаясь, рыкнул я. Теперь мы одни, можно и выяснить, что происходит. — Сегодня я смотрел на тебя и пытался не ревновать, думал, что так будет лучше, но я не могу, — стал шептать напарник, опустив голову. Его откровенность ввела меня в легкий ступор. — Я пытаюсь задушить свои чувства к тебе, потому что они причиняют неудобства и отдаляют нас друг от друга. Ты больше не хочешь быть рядом со мной, стал прятаться у себя в комнате, и я ощущаю твой страх. В голосе Рэя чувствовалась боль и горечь. Он поднял голову и взглянул на меня с отчаянием, будто молил не отталкивать его, только не сейчас. Я тяжело сглотнул, пытаясь ни о чем не думать. — Обещаю тебе, что утром все станет как прежде, — прошептал он, — но позволь побыть еще немного влюбленным идиотом, которому для счастья хватит и парочки поцелуев. Открыв рот, я не знал, что ответить. Рэй понял истинную причину, почему я почти не общался с ним последние несколько дней, но я не хотел, чтобы ради меня он жертвовал собственными чувствами, душил их в себе и не давал выйти наружу. Мне ли не знать, как это сложно и сколько мук причиняет, но я не мог ему запретить, если напарник сам сделал такой выбор. — Ты уверен, что хочешь именно этого? — шепотом спросил я. — Я лучше буду ранить себя, чем причиню тебе боль. — Опять за старое. Как тогда, когда ты становился Высшим вампиром. Думаешь, я буду равнодушно смотреть, как ты страдаешь? Больно будет в любом случае, — серьезно ответил я, не желая пасовать. — Тогда скажи, что мне сделать? Чего хотел бы ты? И правда, чего? Никогда не встретить его? Или чтобы он все-таки убил меня еще тогда, в соборе, когда мы впервые столкнулись, и он пронзил меня насквозь своим Черным Клинком? Мне бы хотелось, чтобы он никогда не влюблялся в меня. Но если я скажу хоть что-то из этого, то услышать подобное ему будет как минимум неприятно. И я молчал, плотно сжал губы, теряясь в безуспешных попытках найти подходящий ответ. — Винсент, — шепнул Адамс, и я поднял голову, заглядывая ему в глаза, — я буду ждать сколько угодно, у нас теперь есть целая вечность на двоих. Ты можешь ненавидеть меня или считать настоящим придурком, но я счастлив и от того, что могу просто быть с тобой. Когда придет время, я приму любое твое решение, не важно, что ты скажешь: захочешь уйти или остаться со мной навсегда. Насколько же сильными должны быть его чувства, чтобы говорить такое, будто он будет вечно любить меня? Как же мне сказать ему, что я не в состоянии ответить взаимностью? Я не мог. От одной мысли впустить его в свое сердце меня бросало в дрожь. От осознания, насколько близки мы станем, и что только поцелуями и объятиями дело не ограничится, подступала паника и хотелось трусливо сбежать. — Не молчи, — взмолился Адамс, хватая меня за плечи. — Скажи или сделай хоть что-нибудь. Прогони меня или ударь! — Я… — напарник ввел меня в глубокое замешательство, мысли, слова, желания, все спуталось. — Я не знаю, что мне делать… В душе я молил себя не отступать, сказать хоть что-то, принять решение, быть смелее, иначе я сам скоро не смогу выносить этих чувств. Они погубят меня, сведут с ума. — Тогда откройся, — Адамс придвинулся ближе, заставляя отступить и прижаться к стене. — О чем ты говоришь? — Не прячься за собственными страхами. Ты постоянно слишком боишься прошлого, но забудь о нем хотя бы сегодня! — в его голосе чувствовалась сила и уверенность. — Твои чувства гораздо красноречивее слов. — Ты не понимаешь, через что мне пришлось пройти, — протестующе шепнул я, на секунду прикрывая глаза, желая отбросить возникший в сознании образ Валентайна. — Я не могу понять в полной мере, но твои чувства прошли через меня, я ощущал каждый твой кошмар с тех пор, как мы связаны вместе. — Зачем ты продолжаешь лезть ко мне в душу?! — возмущенно зарычал я, пытаясь увидеть ответ в его серебряных глазах. — Неужели не ясно, что я хочу избавить тебя от твоих же кошмаров и страхов? — выдохнул напарник. — Ты не сможешь! — Уже смог. Когда я рядом, что ты чувствуешь? Тебе действительно страшно? Я на самом деле пугаю тебя настолько сильно, или твое прошлое заставляет бояться меня? Рэй провел пальцами по моей щеке, едва касаясь кожи подушечками так, что стало щекотно. Взгляд Адамса заставлял цепенеть, и я не мог отвести глаз, зачарованно любуясь им. Я чувствовал его запах, и все мое внимание постоянно переключалось только на него и на желание укусить снова. — Я… — слова опять застревали в горле, — не знаю. Пожалуйста, прекрати. Давай не будем обсуждать это все сейчас. Мне нужно время. Ты ведь сказал, что у нас теперь целая вечность. Торопиться некуда. — Винс, — шепнул Адамс, его дыхание щекотало губы. Сердце бешено колотилось в груди, подпрыгивая к самому горлу. Голова стала кружиться, а земля уходила из-под ног. Я снова непреодолимо хотел ощутить его вкус на языке и получать незабываемое удовольствие. Сейчас, именно сейчас! — Да пошло оно все… — прошипел я сквозь зубы, поддавшись сиюминутному порыву. Вцепившись в Рэя, я притянул его к себе за затылок и впился в губы. Не могу больше лгать себе, и хотя мне до безумия страшно, я хочу его так, что у самого челюсти сводит до боли. Прощу ли я себя потом за то, что поддался своим желаниям и не смог устоять. Не хотелось больше думать о том, какую глупость я совершил, как буду потом сожалеть. Мысленно я уже послал весь мир к черту. В тот момент, когда я целовал Рэя, для меня существовал только он и вкус его губ. Напарник решил воспользоваться моментом и взять от него все, поэтому прижал меня к стене всем телом, впиваясь в губы со страстью, которую я от него не ожидал. Рэй использовал против меня грязный прием, чуть прикусив свою губу. Привкус крови окончательно заставил меня потерять голову, и я еще сильнее прижался к нему, терзая губы своими клыками. По пути я где-то выронил пакеты, не заметив даже, когда именно они выскользнули из пальцев. В темноте квартиры мы почти в слепую добрались до комнаты Адамса, не в силах оторваться друг от друга. Я жадно непрерывно целовал Рэя, будто боялся, что если между нами проскользнет холодный воздух, то все закончится. Я очнусь от этого наваждения и сбегу, а мне очень не хотелось приходить в себя. Рэй стянул с себя рубашку, оголив торс, и меня окатило жаром. Я скользил пальцами по его шрамам на спине, плечах и руках, пытаясь запомнить каждый из них. Все отметины на его теле уже стали неотъемлемой частью напарника, даже след от моего укуса на шее. Без этих рубцов Адамс утратил бы свою особенную неповторимую черту, если бы они исчезли после обращения. Но теперь они останутся с ним навечно, как память о давно пережитых событиях, как воспоминание и обо мне тоже. В этот раз я хотел не только пить его кровь, но чуть больше, возможно слишком эгоистичного, и в тоже время очень странного. Как в те разы, когда мне казалось, что мы стали единым целым, когда наши мысли и чувства сливались, и невозможно было разобраться где чьи. — Ты действительно хочешь? — спросил Адамс шепотом, присаживаясь на кровать. — Не читай мои мысли, — недовольно рыкнул я, забираясь на его колени. — Это все потому, что я тоже хочу… — на губах Рэя скользнула странная улыбка. Он потянулся рукой к моей шее и едва коснулся пальцами вены. — Можно? Прикрыв глаза, я согласно кивнул и позволил Адамсу стянуть футболку и касаться кожи прохладными руками, скользить губами по шее, плечам и ключицам. Я почти не почувствовал, когда он прокусил мою кожу, а потом услышал глоток. Он с наслаждением выдохнул, аккуратно облизывая рану языком, стараясь не причинить боль. Прошло всего несколько секунд и слова стали лишними, я чувствовал все его эмоции. Они проходили сквозь меня, будто наша кровь, смешиваясь, усилила связь в сотни раз, и я задыхался от его желания защищать любой ценой, стать для меня тем, кому бы я мог по-настоящему довериться и открыться. Его любовь не опаляла меня, как пламя страсти, она медленно качала на своих волнах, мягко укутывая, будто в пуховую перину, и заставляя забыться, отбросить все свои переживания. И я распахнул свою душу перед ним, позволяя проникнуть в себя и увидеть все, что держал внутри. Я боялся, что он испугается, но все равно надеялся на понимание. В какой-то момент я перестал разбирать, что происходит вокруг. Мы просто вцепились друг в друга, стараясь прижаться телами как можно плотнее, будто могли так еще больше объединиться душами. Единственным маяком, который указывал мне на реальность, оставалось глубокое тяжелое дыхание Рэя, а все остальное поглощала густая тягучая темнота перед глазами. А потом я увидел свет, или даже не видел, просто ощутил, как он стал проникать внутрь меня вместе с чужими мыслями и желаниями, вытягивая, вытесняя боль, глубоко спрятанную во мне. В сознании стали проноситься обрывки из прошлого, которое хотелось давно забыть, выбросить, сжечь как старые фотографии, но я не мог. А потом внезапно все вспыхнуло очень ярко, заставляя тело выгнуться и зарычать от боли, вырывающейся изнутри. Но так же быстро все исчезло, оставив после себя только непонятную легкость и пустоту. Нет, пепел, который раздувал легкий порыв воздуха. Рэй вздохнул, серая куча болезненных воспоминаний пыльным облаком взмыла вверх и растворилась. Оно не исчезло, просто стало легким, невесомым и незначительным. Когда сознание чуть прояснилось, мы просто лежали рядом и смотрели друг на друга, вдыхая и даже моргая одновременно. Я видел себя глазами Рэя, а он себя моими. Любое воспоминание или желание читалось без труда. Я будто листал книгу его прошлого и видел обрывки то счастливых, то грустных моментов. Прекрасная, светловолосая девушка танцевала в комнате под музыку и улыбалась. Она всегда без страха смотрела любимому в глаза и верила, что он никогда не причинит ей боли, потому что он не чудовище и не монстр, а простой парень, лишь чуточку сильнее обычного человека. Она с такой легкостью понимала Рэя, что порой ему даже не нужно было ничего говорить. Так трудно объясниться, когда не знаешь как, не умеешь, ведь он вырос дикарем и изгоем. И столько смелости понадобилось в тот день, когда Адамс наконец-то решился сделать ей предложение, потому что именно она стала для него самым близким и дорогим человеком в мире, с которым можно поделиться всем, что на душе. У меня никогда не было никого такого же близкого, но я чувствовал то же, что и Рэй, понимал его в этот момент как никто другой. Адамс снова моргнул, и картинка прошлого изменилась на кровавую, от которой бросило в дрожь. Рэй стоял посреди комнаты в немом ужасе не в силах пошевелиться и видел растерзанное до неузнаваемости тело любимой женщины. Та боль, которую он испытал, не сравнима ни с чем. Никогда прежде мне не приходилось ощущать ничего подобного. От ужаса хотелось отвернуться или закрыть глаза, но я все еще продолжал наблюдать и терпеть. Ведь я должен, просто обязан досмотреть до конца и понять, от чего Рэй стал таким, какой он есть. Мир выцвел, представ черно-белым кино, и пошел воображаемый дождь из далекого прошлого. Он стучал по глухой крышке закрытого гроба. Я будто стоял в толпе людей в черных костюмах, и капли воды стекали по застывшему лицу, не способному выразить уже ни одной эмоции. Дождь заменял слезы, которые Адамс никогда не мог пролить. И дело даже не в том, что он держался из последних сил, он просто не умел плакать, хотя в тот момент желал этого больше всего на свете. От чувства, что ты потерял самую светлую часть себя, все скручивало внутри болезненным тугим узлом. Мир уже казался совершенно неинтересным, лишенным смысла, ведь Рэй потерял очередного близкого человека и остался один. Только Росс пытался достучаться до Адамса, потерявшего смысл продолжать жить дальше. Даниэль для Рэя тоже очень много значит, как любимый дядя, который может и поворчать и подбодрить, но все же он в первую очередь глава и нужно подчиняться его приказам. А потом я увидел себя в мыслях Рэя, беззаботного безрассудного идиота. Поначалу он видел во мне бездушное чудовище, а потом все неожиданно изменилось. И совершенно по непонятным для Адамса причинам я стал для него очень близким и дорогим человеком. Я вздрогнул и на несколько секунд перестал дышать, когда чередой в сознании стали возникать картинки прошлого. Боль отчаяния пронзила сердце, когда я увидел себя на руках у Адамса с Черным Клинком в груди среди бетонных обломков зданий, перевернутых машин и кровавых брызг. Потом я лежал в коме, Рэй приходил каждый день и сидел рядом, звал, надеялся, что однажды я проснусь. Как же он радовался, когда я открыл глаза и заговорил, произнес его имя. Как грустил и переживал, когда я не отвечал, не реагировал ни на что и сидел, уставившись перед собой в одну точку. Как трепетно берег он мой сон, сидя рядом подолгу, опасаясь, чтобы мне не приснились кошмары. Как хотел бы забрать себе мою боль в моменты ужасных мук и отчаяния… Наконец-то я понял, что на самом деле чувствует Рэй и, как ни странно, это взаимно. Ведь я тоже многое бы отдал, только бы ему не пришлось снова проходить через весь ужас, пережитый прежде. Быть изгоями для нас привычно, но терпеть намного легче, когда рядом есть кто-то такой же странный и одинокий, как и ты. Я подумал об Акире. Он мой друг, с которым можно беззаботно развлекаться и прожигать свою бесконечную жизнь, но с ним я бы не стал делиться своей болью, как с Рэем. Они оба дороги мне, но каждый по-своему. В Юкимуре я никогда не смог бы увидеть своего Хозяина, зато Адамс отлично вписался в эту роль, и я ни капли не сожалею, что когда-то выбрал именно его. По странной улыбке Рэя я понял, что он прочитал мои мысли, но я так расслабился, что мне стало жутко лень даже пинать его. Впрочем, уже не имело смысла что-то отрицать, когда любая мысль или желание стали доступны нам обоим. Подняв руку, касался его кожи, и он моей тоже. Мы делали все абсолютно синхронно, будто бы в зеркальном отражении. Впервые за всю жизнь вампиром я испытывал нечто подобное, совершенно новое и необычное. Объединение на очень высоком духовном уровне, когда сознание сливает вместе. И возникало ощущение, что без Рэя я уже не буду чем-то целым, а всего лишь половиной. Захотелось еще глотнуть его крови. Напарник прикрыл глаза и покорно выгнулся мне навстречу, позволяя укусить себя. Его вкус казался еще более манящим и пьянящим, чем еще пару минут назад. Он заставлял желать большего, тонуть в его чувствах. Почему-то в этот момент мне казалось, что я тоже безумно влюблен в него. Стянув резинку с волос Адамса, я трогал их, запускал пальцы и ерошил. Я с ума сходил от их гладкости и запаха. Никогда не думал, что однажды буду получать такое удовольствие от длинных волос. Он позволял мне все, даже потянуть до боли за прядь, когда я хотел впиться новым поцелуем в его искусанные истерзанные заалевшие губы. Чуть осмелев, Рэй стал ласкать мои плечи и спину, изучая реакцию, пока я растягивал удовольствие, прокусывая кожу в разных местах, а потом зализывал раны. Напарника будоражила и возбуждала такая легкая боль и игра. Он даже не пытался скрыть своей эрекции, и она меня больше не смущала, потому что я сам завелся не на шутку. Окружающая действительность окончательно поплыла после очередного укуса Адамса, когда он прижал меня к себе так сильно, что я едва смог глотнуть воздуха. Ощущал его поцелуи на коже, как он скользил ладонями по бокам, а потом по пояснице и бедрам. Мурашки бегали по телу в тех местах, где он прикасался. Я ничего уже не боялся и точно знал, что он не причинит вреда. Крепче прижимаясь к Рэю, ловил его дыхание губами, чувствовал пульс и всепоглощающую страсть. Почти каждой клеточкой тела безраздельно принадлежал ему. От ощущения единения слившихся душ, я впал в экстаз, окончательно потеряв связь с реальным миром, и не хотел возвращаться. Ласки превратились в плавные движения. Я терся о напарника, наслаждаясь смесью приятных ощущений и легкой боли. Адамс прижимался сильнее, закрыв глаза от удовольствия, и глубоко часто дышал. Мурашки снова забегали по телу, заставляя наращивать темп нашей безобидной игры. Судорожно хватая воздух ртом, дрожащими пальцами я едва нащупал пояс брюк, пытаясь освободиться из плена тесной одежды, что до боли уже сковывала возбужденное тело. Меня трясло и хотелось поскорее выплеснуть наружу переполняющие нас ощущения. Я позволил касаться и сжимать себя сильнее, двигал бедрами навстречу, получая только удовольствие. Наши пальцы сплетались вместе, кожа соприкасалась, а дыхание смешивалось. Покрывая его шею и плечи жаркими поцелуями, вдавливал Рэя в мягкую постель. Его бледная кожа и красивые правильные формы и очертания тела на темном постельном белье заставляли возбуждаться еще сильнее. Мир будто взорвался всеми красками, звуками, запахами, настоящим калейдоскопом чувств, а потом так же внезапно все погасло. Судорожная дрожь периодически сотрясала тело, и я рухнул рядом с напарником на кровати, пытаясь хотя бы дышать. Слышал, как в бешеном ритме стучало сердце Рэя, почти так же, как мое собственное. Туман в голове очень медленно и неохотно рассеивался, не желая отпускать нас из плена. Через несколько минут удалось отдышаться. Рэй встал и скрылся в ванной, долгое время шумела вода, а к тому моменту, как он вернулся, я уже дремал и даже не пошевелился. Накрыв меня одеялом, напарник лег рядом и обнял, зарылся лицом в волосы на затылке. Стало так спокойно и хорошо, но перед тем, как окончательно провалиться в сон, на краю сознания возникла мысль, что кровать для нас двоих немного узковата, надо бы купить новую.