Глава 2!
19 марта 2012 г., 23:40
Когда я потерял себя? Когда впервые пролил человеческую кровь или когда мое сердце остановилось?
Я снова открыл глаза — за окном было темно. Осмотревшись, разглядел знакомую обстановку, и только чуть позже до меня медленно дошло осознание, что я дома, но не мог вспомнить, как попал сюда. Понадобилось полчаса, чтобы пошевелиться и заставить ноющее тело встать. Добравшись до ванной комнаты, включил свет, но яркая вспышка больно резанула по глазам, заставив быстро зажмуриться. Пришлось погасить лампочку, хлопнув рукой по переключателю. Наощупь отыскав кран с холодной водой, умылся, поднял голову к зеркалу, и наконец-то разлепил веки, когда жуткая резь прошла. Увидев собственное отражение, я отшатнулся: бледное лицо осунулось, зрачки расширились, пролегли темные круги под глазами, а искусанные губы делали меня похожим на человека, который серьезно подсел на иглу. Но больше всего поразило, что во мраке я смог настолько хорошо разглядеть все детали, а ванная не казалась такой уж темной, даже для ночи. Рассмотрев на теле следы от укусов, начавшие сходить, я вспомнил, что со мной произошло. Кошмарные образы наполнили сознание, по телу прошла неприятная дрожь, а раны начали саднить, оживляя образы пережитой невыносимой агонии. Смех, перекошенное лицо вампира, и его хладнокровный взгляд. Черты твари искажались, становились расплывчатыми, а потом ужасающе уродливыми. На скрюченных пальцах красовались огромные пожелтевшие когти, а рот был полон острых зубов. Потом все пропадало, растворялось, его лицо различалось четко на какое-то время и снова расплывалось, превращаясь в мерзопакостную морду чудовища из фильма ужасов. Осознание, кем я стал, подступило панической волной, заставив впасть в шок. В голове билась лишь одна единственная мысль: как теперь жить? От ужаса до боли скрутило живот, едва успел наклониться над унитазом, и сразу стошнило чем-то отвратительно липким и черным. Тело бил странный озноб, заставляя до скрежета стиснуть зубы, выбивающие неконтролируемую морзянку. Паника никак не отпускала, сдавливая горло в своих костлявых сухих пальцах, как старуха смерть. Зажмурившись, я сжал до хруста кулаки, чтобы не начать кричать от ужаса. Что же делать? Что со мной будет? Зачем он сделал меня вампиром? Я ненавидел Эдварда так сильно, что, попадись мне он на пути, без колебаний бросился бы на мерзавца и разорвал. Чтобы смириться со своей участью, ушло неожиданно мало времени. Мобильный телефон нашелся в кармане куртки, и обнаружилось множество сообщений и пропущенных вызовов от босса. Перспектива потерять работу быстро привела в чувства, не оставив времени для раздумий и сожалений. Никак нельзя было остаться без денег на пропитание, только не в такое тяжелое время, ведь я не представлял даже, куда можно обратиться за помощью. Все проблемы теперь приходилось решать самостоятельно, не полагаясь ни на кого, кроме себя самого. Работал я в аптеке у старика Сэмюеля Роджерса — помогал разгружать ящики с фармацевтическими препаратами и разносить заказы на дом. Занятие не сильно трудное, клиентов обычно бывало немного, хватало времени поваляться в подсобке и поплевать в потолок. Иногда требовалась и другая помощь: поскольку старик уже даже в толстенных очках плохо видел, он просил громко зачитывать ему названия и инструкции, напечатанные мелким шрифтом. Набрав номер Роджерса, услышал в трубке крик, разрывающий мои несчастные перепонки. На автомате отдернул руку с телефоном подальше, чтобы не оглохнуть. — Винсент, твою мать! Где ты пропадаешь? Тебя не было несколько дней! — мистер Роджерс пыхтел и задыхался от ярости. — Раньше ты, конечно, опаздывал, но приходил на работу. Мое терпение не безгранично! Ты пьянствовал не просыхая?! — Несколько дней? — хрипло переспросил я, почесав покрывшийся щетиной подбородок. — В конце концов, я думал, ты нормальный парень, просто лентяй, — не унимался Сэмюель, — а оказалось, что тебе хватило наглости вообще не приходить на работу! — Простите, такого больше не повторится, — пробормотал я в свое оправдание, — просто попал в крупные неприятности, если можно это так назвать, конечно… Сэм вздохнул, а потом я четко расслышал, как он постучал пальцами по твердой деревянной поверхности. Поразительно. — Ладно, Винсент, — старик немного успокоился, — это последний раз, учти. Не знаю, что у тебя случилось, но я слишком стар, чтобы беспокоиться за такого безответственного паренька, как ты! Я просто хочу спокойно дожить свои дни. Чтоб завтра был на месте секунда в секунду! Заказов накопилось много, сроки горят. — Спасибо, — прохрипел я и положил трубку. Все чувства настолько обострились, что даже шум машин на улице терзал слух, тупой пилой жуя натянутые нервы. Хотелось отключить усилившуюся способность, но никак не получалось. Я настолько запутался в собственных ощущениях, что захотелось напиться до потери сознания, хоть как-то заглушить какофонию в голове. И единственное место, куда я мог пойти, чтобы осуществить задуманное — в бар. На улице гулял прохладный весенний ветер, но к своему удивлению я обнаружил, что стал менее восприимчив к резким изменениям температуры. Сырость больше не пробирала до костей, и даже не доставляла дискомфорта. Сунув руки в карманы куртки, я с облечением выдохнул и побрел по тротуару в сторону бара. На полпути я выудил пачку сигарет, но неприятный горьковатый привкус табачного дыма ощущался настолько ярко, что захотелось плеваться, а потом в горле возникло отвратительно дерущее чувство. Пришлось затушить сигарету и выбросить в урну, а от злости заодно и всю пачку. Бармен встретил меня, как всегда, приветливой улыбкой, но она быстро исчезла, когда он внимательней присмотрелся. Да, выглядел я действительно паршиво, если не сказать хуже. Устроившись перед стойкой на высоком стуле, я сделал заказ и, недолго думая, залпом осушил стакан. Но слишком поздно осознал, как сглупил, когда дыхание перехватило от ощущения, будто я хлебнул помоев, а через несколько секунд от боли скрутило внутренности. Согнуло так, что я чуть не свалился со стула, но Тони быстро отреагировал, выбежал из-за стойки и подхватил меня под руки, помогая дойти до туалета. Выворачивало наизнанку долго, казалось, что целую вечность, а когда стало легче, я сел на пол, прислонившись спиной к стене. Яркий свет снова раздражал глаза до слез, пришлось ненадолго зажмуриться, чтобы стало хоть немного легче. На лице Тони будто тень появилось, он выглядел очень хмуро и буравил меня пристальным взглядом. Таким серьезным и сосредоточенный я видел его редко, пожалуй, только когда в баре случались драки. Он присел на корточки рядом и оттянул ворот моего свитера, а потом смачно выругался такими закрученными выражениями, что я никогда не слышал. — Вот этого я боялся больше всего… — добавил он после непродолжительной паузы. Когда мы вернулись обратно в зал, в баре уже почти никого не осталось, кроме нескольких мрачных посетителей за столиком в темном углу. Они как-то недобро покосились на меня и отвернулись, продолжая тихо перешептываться между собой. Я бы мог разобрать каждое их слово, если бы меня постоянно не отвлекала фоновая музыка, да и гул в голове не утихал, но я не стал прислушиваться и повернулся к бармену. Тони Грин, для всех был просто Тони, без фамилии и прошлого. С семьей у него не сложилось из-за трагического случая. Ходили слухи, что у него раньше была невеста, красивая женщина со светлыми волосами, приветливая, жизнерадостная и отзывчивая, но она погибла. Несчастный случай унес ее жизнь, по крайней мере, так говорили, но как все произошло, никто толком не знал. Тони никогда о себе сам не рассказывал, а я и не спрашивал. Не хотелось напоминать ему о прошлом. А еще я слышал о его боевых заслугах, когда он служил в Гильдии охотников на вампиров, но то, как он относился к тварям спокойно, выглядело очень странно. Скотт стоял за барной стойкой и обеспокоенно на меня косился. Этого русоволосого мальчишку Тони подобрал на улице недалеко от бара. Его родители погибли от рук голодных вампиров, бедняга остался сиротой и шатался по городу, пока голод и усталость окончательно не свалили его с ног. Парнишке крупно повезло, когда его нашел Тони, прежде чем он успел стать пищей для кровососов. Порой казалось, что Скотт для Тони как родной сын, уж очень теплые отношения между ними завязались. Бармен налил полный стакан красного вина и подвинул ближе ко мне. — Если хочешь напиться, теперь тебе поможет только это, — он тяжело вздохнул и, опираясь мощными руками на стойку, опустил голову. Переведя взгляд с Тони на красную жидкость в стакане, я сглотнул, вспоминая, как только что чуть не порвался на части. В зале воцарилось молчание, только тихо играла отдаленно знакомая мелодия, будто все затаили дыхание и ждали, что со мной произойдет дальше. Очень не хотелось опять провести неопределенное количество времени над унитазом, но я не выдержал и сделал глоток. Посидев с минуту, понял, что со мной ничего не случилось. Осмелев, осушил весь стакан, вытащил из кармана несколько смятых купюр и положил на стойку. — Давай еще, — тихо попросил я и подвинул стакан ближе к бармену. Тони молча налил мне еще вина, а затем еще и еще. В тот момент меня не волновало количество поглощенного спиртного, просто хотелось забыться, выбросить все из головы и заглушить постоянно врывающийся в черепную коробку посторонний шум. Я готов был потратить последние деньги, чтобы притупить выпивкой и пустоту, возникшую в душе. А когда меня уже порядком развело, решил, что пора заканчивать. Аккуратно отодвинув стакан, покопался в карманах и извлек на свет божий несколько мятых купюр. Быстро посчитав банкноты, положил их на стойку. Тони вздохнул, сгреб деньги и даже пересчитывать не стал. Внутри разливалось тепло, появилась легкость, а перед глазами все немного поплыло. Наступило облегчение, жжение в горле притупилось, а ощущение пустоты почти исчезло. Я достиг желаемого, а значит, можно было отправляться домой. — Спасибо, мне пора, — тихо промямлил я себе под нос немного заплетающимся языком и аккуратно слез со стула. — Может, тебе нужна помощь? — поинтересовался бармен. — Нет, я сам… справлюсь, — промычал и отмахнулся, а когда подходил к выходу, Тони окликнул меня: — Винсент, будь осторожен, — произнес он напоследок, внимательно изучая печальным взглядом. Создавалось впечатление, что Тони жалел меня, но я не нуждался в жалости. Тем более быть осторожным уже ни к чему, со мной и так произошло самое худшее, что могло случиться. Выйдя из бара, я вдохнул свежий воздух полной грудью и направился в сторону дома, веря лишь в то, что алкоголь поможет мне не хуже снотворного. А мысль не забыть завести будильник мелькала где-то на задворках сознания…* * *
Опять чуть не проспал, но, припоминая, что старик Роджерс дал мне последний шанс исправиться и не вылететь с работы, смог побороть сон. Казалось, голова просто лопнет от нахлынувших со всех сторон звуков. Я все еще очень плохо контролировал обострившиеся способности, которые, похоже, только усиливались. Натянув подушку на голову, я лежал в постели, пытаясь вспомнить, что со мной вчера случилось, и понять, что теперь не так. Легкое похмелье делало утро еще более унылым. На работу я пришел вовремя, но старался с Роджерсом не разговаривать, только кивал или мычал в ответ, выслушивая очередную жалобу на весь мир. Старик Сэмюель Роджерс на самом деле очень добрый человек, внимательный и отзывчивый, но порой начинал впадать в маразм и частенько ворчал по пустякам. Маленькая аптека — дело всей его жизни, он очень дорожил ей. С тех пор, как умерла его жена, он практически поселился в ней, а после смерти единственной дочери, которая погибла по вине вампира, и вовсе фактически не выходил. Я пытался вести себя непринужденно, но получалось с трудом. Не хотелось лишиться работы, если старик все поймет. Но больше всего мучила мысль, что в скором времени придет жажда, и если не предпринять ничего, то у меня будут очень большие проблемы. Не хотелось причинять вред людям, поэтому в первую очередь необходимо было достать кровь, и как можно скорее. Многие знали, где ее можно найти, но стоило она дорого, а у меня в карманах после вчерашнего гулял ветер. Тут-то я и понял всю глупость своего поступка. Но оставалась еще надежда выпросить у Сэмюеля небольшой аванс, что я и собирался сделать вечером, после конца рабочего дня. Если удача улыбнется мне, и он будет в хорошем настроении, то голодная «смерть» мне не грозит. — Осторожно, не разбей ничего! — кряхтел аптекарь, провожая до двери, где стоял транспорт — маленький раздолбанный мопед. Аптека Роджерса предоставляла такую услугу, как доставка лекарств без рецепта на дом. Сэмюэль позволял мне брать его раритет на колесах, когда требовалось ехать в другой район. Заказов действительно накопилась уйма, и я мог не управиться даже за день. Поэтому со скрипучим двухколесным старичком с облезающей красной краской мы стали лучшими друзьями до самого вечера. Не раз приходилось чинить бедолагу буквально на ходу. К обеду я начал понимать все прелести своей новой сущности, когда дверь передо мной открыла молодая женщина в одном халате, откровенно распахнутом на шикарной груди. Молча сунул ей в руки пакет с заказом и чек, а пока она пыталась найти в кошельке мелочь, чтобы дать мне сумму без сдачи, кокетливо выпячивала все свои прелести. Я проклинал все на свете, ощущая дурманящий запах ее кожи, и следил голодным взглядом за еле заметными голубоватыми полосками вен на шее и груди женщины. Отчетливо слышалось, как шумела кровь в ее теле, а звук сердцебиения заставлял крепче стиснуть зубы, чтобы не сорваться с места. Когда милая леди отдала деньги и поблагодарила, я даже попрощаться не смог, ощущая, как острые клыки почти врезались мне в губы. И бросился бежать со всех ног подальше от нее, проклиная все на свете. Вскочив на мопед, рванул вперед, а ветер свистел в ушах и бил в лицо. Только так я мог ненадолго отвлечься от мыслей о крови, поскольку шум мотора заглушал почти все звуки вокруг, кроме внутреннего голоса. Разбитый и растерянный, я не знал, что следует делать и как поступать правильно. Выброшенному на произвол судьбы, мне осталась только задаваться вопросами. Зачем Эдварду понадобилось превращать меня в вампира? Чего он хотел этим добиться? Повеселиться, глядя, как я пытаюсь выжить в жестоком мире? Я знал, что обращенные привязаны к вампиру, который их создал, но, как никогда прежде, ощущал себя покинутым. Лишь изредка затравленно оглядывался и искал кого-то в толпе, словно чувствовал незримое присутствие рядом. Кто-то преследовал меня не только в кошмарах, но и наяву. Свобода казалась лишь иллюзией. Страх снова попасть в тот проклятый дом ощущался ярко, пробегая холодом по спине и сжимая горло спазмом. До вечера едва удалось дотерпеть, но я понимал, что начинается ломка от жажды, когда даже со стариком Роджерсом нормально разговаривать не получалось. Голова шла кругом от соблазнительного аромата человека, который не могли перебить даже резкие запахи лекарств, от подступающего голода горло начинало гореть огнем. Справившись с заказами, я получил желанный аванс, даже пересчитывать не стал, а молча сунул купюры в карман. Старик Сэм печально вздохнул, окинув меня тяжелым взглядом, и произнес: — С тобой все хорошо? Выглядишь ты очень странно и напряженно. Не заболел ли случаем? Некогда сейчас отлынивать. — Нет. Спасибо, — выдавил я из себя и направился к выходу. — Ладно, — протянул старик, следуя за мной, он собирался запереть аптеку на ночь. — Завтра тоже не опаздывай, еще не все заказы доставлены. Я промычал что-то нечленораздельное на прощание и, оказавшись на улице, сразу побежал со всех ног до ближайшего пункта, где продавали кровь. Хорошо, что поздно и темно, никто не видел моего искаженного лица, больше напоминающего гримасу. Одного я опасался: не столкнуться бы с человеком по пути. К счастью, многие боялись выходить, как только на город опускались сумерки. В городе существовал комендантский час, введенный сотни лет назад правительствами многих стран, но поскольку его соблюдение было лишь рекомендательным, многие плевали на него, в том числе и я. Удача улыбнулась мне, табличка на входе однозначно давала понять, что работает заведение круглосуточно. На первый взгляд место выглядело как обычная аптека. Здоровый мускулистый мужик, вооруженный до зубов, обслужил довольно вежливо, и я купил еще несколько литров крови про запас, на этом мои деньги закончились. Погрузив покупки в плотный непрозрачный пакет, я направился домой. Дорогу решил срезать, пройдя через дворы, а учитывая, в каком районе я жил, один фонарь на квартал — уже роскошь, поэтому всегда была вероятность напороться на что-нибудь в потемках. Однако я хорошо знал все пути. К тому же теперь отлично видел в темноте и слышал едва уловимые звуки. Пугало только одно: жажда становилась все сильнее с каждой минутой, поэтому пришлось поспешить, не обращая ни на что внимания. Из переулка подул прохладный ветер и принес не только запах мусорного бака неподалеку, но и неприятности. Зайдя за угол, я остановился возле стены дома, внимательно прислушиваясь и вглядываясь в темноту. Убедился окончательно, что кто-то следовал за мной, и не показалось. Острый слух уловил голоса, пришлось напрячься, чтобы различить слова. — Сайман, ты точно видел, что он сюда пошел? — Точно-точно, он повернул здесь, — ответил тот низко и басисто. — Жаль паренька, молодой ещё совсем был… Это еще кто на мою голову? Я плотнее прижался к стене, затаив дыхание. — Так говоришь, как будто уже его прикончил, — раздался тихий смешок. — Нам тут своих кровососов хватает, новые твари не нужны. — Ты прав, но как ты догадался, что он уже один из них? — спрашивал Сайман. — Да я их задницей чувствую, видел вчера, как его в баре колбасило? А от вина — ничего, даже цвет лица здоровее стал. Значит «хвост» от заведения Тони. «Охотники» специально поджидали меня недалеко от дома? Что же, мне стоило быть внимательнее к посетителям в баре. Как-то я не учел, что туда захаживают любители легкой наживы. — И как ты только цвет лица его рассмотрел? — Неважно… Я его заприметил, когда он ещё только вошел. Мне показалось, у него глаза сверкнули, прямо как у кота. У них у всех так. Голоса звучали уже совсем близко, я аккуратно поставил пакет на землю и, затаившись, стал ждать незваных гостей. Надеялся, что не заметят и пройдут мимо: очень не хотелось ввязываться с ними в драку. — В любом случае, сначала его нужно поймать, — продолжал говорить мужчина с высоким голосом, — потом разберемся, наш он клиент или не наш. Молодой он ещё, не научился, мы должны быстро справиться. — В Гильдии обещали за голову каждого убитого кровососа неплохое вознаграждение. Значит, «по мою голову» в прямом смысле, только это не охотники из Гильдии. Не думал я, что так быстро меня разоблачат. А ведь я даже не убил никого, да и крови не... Не пил ли? Память-то подводила, так до сих пор и не вспомнилось, как я оказался дома, а за время моего беспамятства могло случиться что угодно. Возникло подозрение, что охотникам за головами плевать, кусал ли я людей или нет, и всего лишь жертва обстоятельств. Им лишь бы заработать денег. Не важно, хороший вампир или плохой. В понимании людей хороших вампиров не бывает вовсе. В переулке показались два силуэта. Они остановились, я затаил дыхание и ещё сильнее прижался к стене, стараясь слиться с ней. Внезапный яркий свет фонарика ударил в глаза. Зажмурившись, я прикрыл рукой лицо, проклиная чувствительное зрение. — Вот он, держи его! — выкрикнул один из охотников. Не получалось ничего рассмотреть, только услышал топот и тяжелое дыхание. Кто-то ударил меня в живот с такой силой, что, согнувшись, я упал на колени. Беспомощно ощупывая руками куртку, я пытался найти кольт, но следующим пинком в бок меня опрокинули на землю. С каким-то звериным остервенением охотники набросились сверху и попытались связать, но у них ничего не получилось, уж слишком активно я дергался. Когда резь в глазах наконец-то прошла, удалось рассмотреть фонарик, лежащий совсем недалеко и освещающий соседнюю стену. Сделав усилие, я оттолкнул одного из нападавших и, ухватив этот несчастный источник света, швырнул его с силой в сторону. Послышался жалобный звук разбитого стекла, и снова стало темно. Сгруппировавшись, я сбросил и второго парня, но первый охотник уже поднялся и, подбежав, ещё раз ударил по ребрам. Ярость охватила меня с такой силой, что в глазах покраснело. Поднявшись на корточки, я оскалился и с рыком бросился на громилу, потеряв остатки самообладания и всяческий человеческий облик. В нос ударил запах крови, такой манящий, с трудом удержался, чтобы не облизнуться. Вдвоем упали на асфальт, я сел на охотника сверху и, не сдерживаясь, продолжил бить по лицу, пока не превратил в кровавое месиво. Со странным наслаждением, испытывая непонятное возбуждение от насилия, я наносил удары снова и снова. От пьянящего запаха рассудок окончательно помутился, и в следующее мгновение я потянулся к его шее, обнажив клыки. — Тварь! — послышался выкрик очухавшегося напарника. Раздался выстрел, и боль обожгла правое плечо. Я отшатнулся, зашипел и зажал рану другой рукой, почувствовав, как быстро стали промокать свитер и куртка. Стрелявший оттолкнул меня в сторону и склонился над своим товарищем, упустив врага из виду и давая шанс отползти. Оглушенный звуком выстрела, я не мог сориентироваться в пространстве и с трудом различал выкрики, а потеря крови стала подкашивать. Мучительная жажда почти полностью поглотила сознание, и я не мог ни о чем думать, кроме соблазнительного запаха человеческой крови, окружающего густым облаком со всех сторон. Похоже, пуля повредила кость, и я едва мог пошевелить правой рукой, что делало меня медлительным и уязвимым. Здоровяк стал приходить в себя, хрипя и откашливаясь. Я понимал, что дело плохо, но изо всех сил боролся с собой, пытаясь укротить звериную натуру. С трудом облокачиваясь на стену, поднялся на ноги и достал левой рукой кольт из внутреннего кармана куртки с тупой надеждой, что мне все-таки дадут уйти с миром. Но не успел я ничего сообразить, как сильным ударом его выбили из моих пальцев. Яркая, всепоглощающая ярость вырвалась в один миг: я любил свое оружие и практически не расставался с ним! Боль в плече и запах крови дополнили картину охватившего меня безумия. Резким движением я схватил за горло того засранца, посмевшего выбить мой пистолет, и сжимал до тех пор, пока не послышался хруст. Парень перестал сопротивляться, руки безжизненно опустились, и с жалобным звоном из его пальцев выпал нож. Пару секунд спустя мертвое тело рухнуло на асфальт к моим ногам. Переступив труп, я подошел ко второму непутевому охотнику, все еще лежащему на земле и пытающемуся отползти, и схватил за ворот куртки. Рывком поднял, заглядывая в разбитое лицо. — Ты монстр, тебя рано или поздно прикончат… — раздалось его хрипение. Прижав охотника к стене, с наслаждением впился клыками ему в шею, разрывая кожу и вены. Я никак не мог насытиться и остановился, только когда человек перестал подавать признаки жизни, обмякнув тряпичной куклой. Вытерев рот рукавом куртки, я подобрал пистолет и снова спрятал. Чувствовал себя просто великолепно, ощущая новый прилив сил и энергии как никогда раньше. Когда разум постепенно прояснился, я осознал, что прикончил этих двух несчастных охотников за наживой. Впервые убил. Внутри все болезненно сжалось, и холодок пробежал по спине. А ведь надеялся, что до этого не дойдет, но теперь я убийца и за мной точно придут. Хотелось закричать и позвать на помощь, однако местным жителям давно стало наплевать. Никто не захотел становиться случайной жертвой, глупо геройствуя, когда ночные твари рвали людей под их окнами. Боль и отчаяние пронзили душу, обагрив свои руки кровью, я подписал себе смертный приговор. Но ведь я всего лишь хотел защититься, хотел жить! Нет. Ничего не изменить, я стал чудовищем, ненавистным монстром, который не должен сожалеть о содеянном, но не получалось заглушить голос совести. Сунув кольт в куртку, я подхватил с земли пакет с покупками и побрел домой, оставляя за собой кровавый шлейф. Меня трясло от одной мысли, что я теперь настоящий монстр, но позволить им отрубить себе голову я тоже не мог. Так нелепо вышло, а ведь я не хотел никому причинять боль, но иного выхода у меня просто не было. Верно? Жалкие, отвратительные попытки найти себе оправдание душили еще сильнее. Каким же жалким слабаком я оказался на самом деле. Еще не успел подойти к дому, как высоко над головой сверкнула молния, а следом хлынул ливень. Вода промочила одежду насквозь, но я радовался, ведь потоки дождя смывали кровавый след, оставленный позади. Полиция и охотники не смогут легко выследить убийцу, а значит, у меня все еще был шанс, за который я отчаянно желал уцепиться. Нет, я не чудовище, не такой, я не могу стать как другие вампиры. Не такой. По крайней мере, я старался в это верить. Подняв голову и ощущая, как большие капли дождя ударяют по лицу, я наслаждался, чувствуя прохладу. Раскатистый гром прошел волной по району, и земля завибрировала под ногами. Незабываемое удовольствие просто стоять под струями воды с небес, смывающими все, даже тяжесть на сердце. Словно очищала меня от того страшного греха, что я совершил еще несколько минут назад. Простояв так минут десять, я наконец-то вошел в подъезд. Вода хлюпала в кедах, а мокрая одежда неприятно прилипала к телу, но стало немного легче. Дома я бросил мокрую обувь и куртку в прихожей и направился в ванную. Правая рука к этому времени уже постепенно начинала двигаться, даже не болела. Свитер оказался безнадежно испорчен, а джинсы залиты кровью так, что полностью приобрели бурый оттенок. Рана в плече начала затягиваться и только слегка кровоточила: регенерация заметно повысилась, после насыщения, и следы укусов на теле окончательно исчезли. Наспех перебинтовавшись, я побрел на кухню и спрятал кровь в холодильник. На сегодня я уже был достаточно сыт, поэтому покупка осталась нетронутой, но от этой мысли в груди больно кольнуло. Утолил жажду ценой чужих жизней. Похоже, забыть мне сей факт не получится никогда, даже если повезет не нарваться на неприятности снова. Рухнув на постель, я лежал, раскинув руки в стороны. Не хотелось ничего делать, в голове все время вертелись слова неудачливого охотника о том, что рано или поздно меня все равно убьют. Может, он и прав, но я все равно не собирался легко сдаваться. Медленно я погружался в дрему, и всплывали воспоминания из прошлого. Эта квартирка, в которой я жил сейчас, была небольшая, но уютная. В маленькую комнату умещались только кровать, шкаф и журнальный столик и небольшая кухня, куда я умудрился впихнуть совсем узкий диван. Мне она очень нравилась, хотя в сравнении с домом моей семьи выглядела весьма скромно, как собачья конура. Но это была моя территория, и я всегда мог прийти сюда, не боясь, что вышвырнут или придется уйти самому. Когда мать выставила меня из дома, я не знал, что делать и куда идти. Пару ночей провел у приятеля, но больше оставаться там не мог. Не хотелось быть обузой и нахлебником, и я ушел на улицу, к счастью, тогда было достаточно тепло. Меня нашел отец и привез в эту квартиру, дал ключи в руки и сказал, что теперь она моя. Чарли очень сожалел, что так вышло с матерью, он изо всех сил старался мне помочь и присылал деньги. Триша, конечно же, была против, но не могла помешать отцу продолжать поддерживать любимого сына. И если бы не помощь Чарли в первый год моей новой одинокой взрослой жизни, я бы давно умер с голода, так как работник из меня всегда был никудышный: откуда только не увольняли за разгильдяйство и вечные опоздания. Через год отец умер, и я впервые ощутил, что остался совсем один. Мне больше не к кому было обратиться в трудный момент, даже друзей не осталось. Как оказалось, раз у меня больше нет денег, значит, нечего со мной водиться. Тогда-то я и осознал ценность человеческой дружбы. Мама обвиняла в смерти отца меня, сказала, что из-за моих проделок у Чарли сдало сердце, хотя я не мог в это поверить. Они не сообщили даже о похоронах, а точнее, я узнал о них только после того, как все случилось. Родственники отвернулись от меня, и поспешили даже имя забыть. Ведь Диана была гордостью семьи, а такой никчемный отброс, как я, оказался вовсе никому не нужен. В учебе полный провал, в колледж не поступил и не собирался. Единственное, где добился хоть каких-то успехов, — это спорт. В семье бизнесменов и деловых людей я смотрелся как выродок и, чтобы не позорить благородный род матери, меня просто вычеркнули из жизни. Вскоре после смерти отца мать продала семейный бизнес, собрала вещи и вместе с Дианой уехала из города, а возможно, даже из страны, не оставив никаких контактов. С тех пор прошло почти два года. Итак, в свой двадцать один год я остался совершенно один без планов на будущее и каких-либо перспектив. Может быть, я заслужил стать монстром и сдохнуть с отрубленной головой? Кто знает… Почти уснул, как вдруг кто-то настойчиво вдавил дверной звонок до упора. Попытавшись проигнорировать ночного гостя, я повернулся на другой бок, накрывая голову подушкой. Но звонки продолжались, дополненные стуком мощного кулака, — кому-то очень не терпелось вывести меня из себя. Наконец, я не выдержал и побрел в прихожую, проклиная про себя того, кто за дверью стоял!
