Глава 3!
20 марта 2012 г., 03:27
Открыв дверь, я увидел промокшего до нитки Томаса Риверса. Мы как-то раз вместе выпивали в баре, слово за слово, разговорились. С тех пор уже прошло полтора года, а этот парень все время таскался ко мне, если у него приключались неприятности. К счастью, хотя бы иногда не с пустыми руками, а с пиццей и пивом.
— Очередная подружка выперла? — наиграно сонно пробубнил я и потер глаза. — Знаешь, который сейчас час?
На самом деле я сам не знал, да и не важно. Томас поставил ногу так, чтобы я не смог закрыть дверь.
— Винс, пусти переночевать, умоляю, — жалобно заскулил Томас, — я отцовскую машину разбил. Если сегодня вернусь домой, он же мне голову открутит, прошу, мы ведь друзья!
Хотелось мне ответить, что из нас двоих только он так думает, но промолчал. Парень наивно полагал, что, пропустив со мной пару стаканчиков, может претендовать на статус лучшего друга, и уже не первый раз просился переночевать. В конце концов, обо мне он знал совсем мало и никакой значимой выгоды не имел, разве что иногда крышу над головой, за что исправно расплачивался. Наверное, сказывалось одиночество, хотелось пообщаться хоть с кем-нибудь, поэтому я никогда не выгонял его прочь, но в этот раз все было совсем иначе.
Когда-то давно у Тома была нормальная полноценная семья: отец, мать и младшая сестра. Но однажды вечером на мать и сестру напали вампиры и убили. Отец с горя стал выпивать, и все заботы по дому легли на плечи тогда еще тринадцатилетнего Томаса. Многим вещам ему пришлось учиться самостоятельно, приходилось совмещать школу и подработку, иначе он и отец могли бы умереть с голоду. С тех пор Том терпеть не мог кровососов и мечтал отомстить им за свою разрушенную семью и искалеченную жизнь.
Я решил прекратить будить соседей, открыл дверь шире и впустил Риверса. Парень пулей влетел внутрь и, зацепившись за мокрую куртку на полу, чуть не пропахал носом паркет в прихожей. Сидя и потирая ушибленную задницу, он заметил бинты на моем плече.
— А с тобой что случилось? — почти искренне поинтересовался он.
— Да так, ничего страшного… — пробурчал я и, переступив через Томаса, пошел в комнату. — В перестрелку попал, знаешь же, как опасно гулять вечером?
Тот подобрал мою куртку, с которой капала вода, смешанная с кровью. Томас зашипел от изумления.
— Кровищи-то сколько! Лужа вон какая…
Он обнаружил дырку от пули в плече, присвистнул и просунул в нее палец.
— Сквозная… — пробормотал он, а через секунду, опомнившись, закричал на меня. — Это, по-твоему, ничего страшного?! Винс! Что случилось? Ма… эм?
Наверняка он хотел грязно выругаться, но вовремя заметил, что мне откровенно все равно, поэтому замолчал. Упав на кровать, я накрыл голову подушкой, размышляя, достаточно ли сыт, чтобы не напасть на Риверса. Дерьмовая ситуация. Все-таки стоило притвориться, что меня нет дома.
Томас пошел в ванную, фыркая себе под нос:
— Ну, ты даешь. Не перестаю поражаться твоему образу жизни, ты как будто совсем ничего не умеешь! Как ты выживал-то до сих пор?
Мне тоже хотелось бросить какое-нибудь острое словцо в его адрес, но я лишь сонно пробубнил:
— Подушка и одеяло на том же месте.
Томас побрел на кухню, откуда послышался скрип дивана, стоявшего там. Он знал, где расположиться, и больше не стал меня беспокоить. Я же, тихо лежа в темноте, вслушивался в ночные звуки: в шум дождя, вой сирены, лай собаки в соседнем дворе…
Тусклого света бледной луны и фонарей с улицы с лихвой хватало, чтобы я мог прекрасно видеть абсолютно все, даже не напрягаясь. Аккуратно и почти беззвучно сев на край кровати, я взглянул на свои руки, все еще казалось, что они в крови, и никогда не отмыть ее. Никогда.
* * *
Проснулся я рано от разливающегося по квартире запаха жареного мяса, даже не заметил, когда успел задремать. Глаза открывать поленился, поэтому лежал, уткнувшись лицом в подушку, но от такого аромата в животе закрутило, и пришлось встать. Утреннее умывание пропустил и сразу вышел на кухню, где на столе меня уже ждали тарелки с яичницей и отбивными. Неужели у меня дома были все эти продукты? — Я тут кое-что сварганил, а то ты какой-то дрянью питаешься, — весело сказал Томас, по-хозяйски устроившись за столом. Сев на диване, я стал разглядывать завтрак, поражаясь мастерству «повара». Томас отличный парень, хотя и немного ветреный, но уж кому об этом судить, так только не мне. Ему бы не помешало определиться в жизни, но порой Риверс вел себя, как подросток. — В соседнем дворе полиция шныряет. Ты об этом ничего не знаешь? — парень помрачнел и посмотрел в окно. Его золотисто-рыжие волосы смешно топорщились ежиком в лучах утреннего солнца и переливались легким бронзоватым оттенком. Отрицательно помотав головой, я тоже посмотрел на улицу: в переулке стояла полицейская машина, и бродили люди в форме. На самом деле все я знал, но не осмеливался рассказать правду, только не сейчас. Опомнившись, принялся за завтрак, чтобы не вызывать лишних подозрений. Интересно, а можно ли мне вообще есть? Но ничего не оставалось, только попробовать, ведь от мяса я никогда не отказался бы, даже если бы находился при смерти. Прожевав большой кусок отбивной, я понял, что ничего страшного не случится, но вкус стал немного странным. — А ты вообще домой собираешься? — спросил я. Томас улыбнулся. — Да, вот сейчас поем и свалю. Не беспокойся об этом. Я у тебя жить не собираюсь, а тем более быть твоей домработницей, — попытался съязвить он. Хмыкнув, я отправил в рот еще один кусок отбивной. — На работу не пойдешь? — поинтересовался Том. — Ага, поем и пойду. Риверс покачал головой и принялся за свою порцию. Ели мы в полной тишине, Том снова помрачнел, и все время поглядывал на мое плечо. За ночь бинты немного пропитались кровью, но она давно уже засохла. После завтрака я отправился в ванную и, запершись там, снял повязку. От раны не осталось и следа, но, чтобы Томас ничего не заметил, пришлось перебинтовать заново. Но общий вид у меня был еще тот: лохматый, небритый и помятый. Впрочем, почти норма для такого ленивого балбеса, как я. На сборы потратил намного больше времени, чем планировал, а Риверс все время ныл и подгонял. Джинсы оказались залиты кровью, высохшей за ночь, осталось их только выбросить. Пришлось вытащить из шкафа старые потертые брюки и новую футболку, но дырка в куртке просто сияла, когда я ее надел. Шепнув себе под нос, мол, так модно, я нацепил кепку с длинным козырьком. — Ты бомж или хиппи? — весело хмыкнул Риверс, хлопнув меня по плечу. — Заткнись, — беззлобно фыркнул я в ответ. Мы вышли из дома и, распрощавшись, разошлись в разные стороны. Я прямиком отправился на работу, насвистывая себе под нос забавную мелодию и пытаясь не думать, какие же новые испытания выпадут мне на пути. День обещал быть очень солнечным, но, странное дело, хотя яркий свет оставался неприятным, он больше не резал глаза до боли.* * *
Жестокий мир, в котором мы живем, полон опасностей, подстерегающих нас за каждым углом. И, когда пелена ночи накрывает Лондон, крики, выстрелы и сирены становятся мелодией города. На охоту выходят опасные хищники, а тот, кто не успевает спрятаться, становится добычей. Днем город выглядел совсем иначе, нежели ночью. Викторианская архитектура, сочетаясь с современной, вызывала причудливые образы и ассоциации. Широкие улицы, узкие тротуары, плотно стоящие невысокие дома и магазины ближе к центру сменялись небоскребами и огромными торговыми центрами. Пестрые цвета рекламных щитов контрастировали с мрачным стекольно-металлическим стилем современных зданий. Однако, если копнуть глубже, картина порой удручала. Заброшенные, обветшалые здания, старые полуразрушенные заводы и фабрики. Места бывших сражений между вампирами и людьми превратились в настоящие кладбища, отмеченные на карте мертвыми зонами. В городе шла жестокая война между вампирами и охотниками и даже при свете дня опасность поджидала каждого. В частых перестрелках гибли невинные люди, и день за днем заголовки газет и телевизионные новости трубили о новых жертвах кровопийц. Эти существа, вампиры, одним из которых теперь стал и я, опаснее любого зверя. На первый взгляд их невозможно отличить от обычных людей, если не имеешь ни малейшего представления, куда именно смотреть. Они вполне свободно чувствовали себя под палящими лучами солнца, не боялись распятий, святой воды и чеснока, но при этом не были бессмертны. Католическая и англиканская церкви, брызжа слюной, называли их порождениями Тьмы и прихвостнями Сатаны. Представители других конфессий придерживались такого же мнения, считая кровопийц злом. Однако вампиры проникали всюду, занимали все ниши общества, их даже выделили в отдельную расу. Они смогли добиться своих гражданских прав, доказав всему миру, что являются живыми и разумными существами. Некоторые Высшие вампиры занимали руководящие должности и высокие чины, имея веское слово в экономических и политических институтах. На этот факт просто нельзя было закрыть глаза, их существование невозможно проигнорировать. Правящая семья в Англии — ярый противник вампиров — когда-то давно организовала Королевский Орден из фанатиков и прислужников протестантской церкви, чтобы контролировать кровопийц, но со временем вражда превратилось в ожесточенную борьбу. Представители Ордена никогда не делили вампиров на плохих и хороших, они отлавливали всех и ставили жесточайшие эксперименты в подпольных лабораториях, чтобы найти наиболее эффективный способ истребления всех кровососов в мире. Немаловажную роль играли и охотники на вампиров, которые предпочитали действовать более гуманно и убивали только опасных тварей. Из-за различных взглядов Гильдия охотников стала непримиримым врагом и соперником Ордена. Не обходилось без заговоров и козней между враждующими сторонами, и город с каждым разом все сильнее лихорадило от новых стычек. За последние несколько лет самостоятельной жизни я многое узнал, однако теперь мне пришлось вникать еще и в теневую жизнь города — жизнь вампиров. Существовало несколько их разновидностей: не только Высшие обладали даром обращать людей. Многие из них — выходцы из благородных семей со всеми сопутствующими статусами и регалиями. Их способности очень разнообразны и опровергают порой законы науки, ставя в тупик многих ученых. Давно уже выяснено, что вампиризм — не проклятье, а страшная и необратимая мутация. Вопреки слухам и легендам, вампиры — не ходячие трупы, а хладнокровные хищники. Обращенные же обладали силой, превышающей человеческую, у них обострялись чувства, они становились быстрее обычных людей. Нередко они могли иметь уникальный дар, но всегда подчинялись воле Высшего вампира, который их обратил. Существовали еще гули, самые низшие вампиры, немногим отличавшиеся от обычного человека. Они старели и умирали, а также нуждались в постоянной подпитке кровью, отчего часто вели себя агрессивно и жестоко. Создавать их могли только обращенные. Такие твари трудно поддавались контролю, и подчинялись только своим инстинктам, поэтому их отлавливали и убивали несмотря даже на мирное поведение. Для расы вампиров создали даже отдельный свод законов, которому подчинялись все они без исключения. Во многом он был похож на обычный, с одним лишь различием: вампиров не судили и не сажали в тюрьму, за любое серьезное нарушение их ждала смертная казнь. Лишь только на таких условиях они могли жить бок о бок с обычными людьми. Популяция вампиров никогда не становилась настолько большой, чтобы представлять реальную угрозу для всего человечества. Высшие не стремились обращать всех подряд, а ярые фанатики, желающие обладать их силой, чаще всего становились только пищей. И в этом случае Высшему ничего не грозило, если кто-то добровольно отдавал ему свою кровь. Подходя к аптеке, я остановился на перекрестке и неожиданно услышал странный шепчущий голос. — Винсент… Обернулся, но никого не заметил, а голос продолжал звучать, отдаваясь эхом глубоко внутри, пробегая волнами по венам. Я не мог понять, кто зовет меня и откуда. Шепот заставлял кровь вскипать и, как загипнотизированный, я направился в сторону источника странного голоса. И чем ближе подходил, тем громче и отчетливее слышал свое имя. Ноги сами привели меня почти в самый центр города к высокому зданию из стекла и бетона с множеством офисных помещений. Войдя без проблем, я удивился, что меня никто не остановил, хотя охрана в холле имелась. Вызвал лифт, наугад ткнул кнопку последнего этажа, и чем выше я поднимался, тем сильнее создавалось впечатление, что приближаюсь к источнику зова, а по телу разливался жар. В тот момент слабо представляя себе, кто так настойчиво хотел меня увидеть, впервые в жизни я слышал «зов Хозяина». Когда дверь лифта открылась, перед ним стояла довольно привлекательная светловолосая женщина с большими синими глазами. В сногсшибательном алом костюме она выглядела великолепно, что заставило меня невольно сглотнуть. Видимо, это секретарь. — Мистер Эдвард Валентайн ждет Вас, — сказала женщина, указывая рукой на темную дверь в конце коридора. Странный зов прекратился, и я пошел в указанном направлении. Женщина шла рядом со мной. Я случайно обратил внимание на тонкий, еле различимый шрам на ее шее, который она тщательно пыталась скрыть за слоем пудры, но при близком рассмотрении он все равно был виден. Постучав в дверь, секретарь открыла ее и пропустила меня в кабинет. Когда я оказался внутри, первое, что заметил, — абсолютный порядок. Все вокруг было светлым, папки в шкафах аккуратно расставлены, ничего лишнего, никаких картин на стенах. Человек в кресле сидел, повернувшись к входу. Одного взгляда на него мне хватило, чтобы узнать вампира, обратившего меня. Я чуть не заскрипел зубами от нахлынувшей ярости, но только бессильно сжал кулаки. — Сэр, к Вам пришли, — сообщила секретарь. — Спасибо, Мари. Можешь идти, — сказал Валентайн, поворачиваясь. Когда он назвал женщину по имени, я вздрогнул: в глубине души что-то неприятно кольнуло, и на мгновение перед глазами появилось лицо Тони. Секретарь приятно улыбнулась и вышла из кабинета, тихо закрыв за собой дверь. — Присаживайся. Нам нужно многое обсудить, — Эдвард указал рукой на кресло перед столом. Я молча прошел и сел на предложенное место. Никак не отпускало странное чувство, что это та самая Мари, невеста бармена. Увлекшись своими мыслями, первое время я даже не слушал, о чем говорил Эдвард Валентайн. В конце концов, он стукнул ладонью по столу. — Винсент Робертс! Имя он произнес негромко, но я поймал себя на том, что захотелось вытянуться по стойке смирно. Было неприятно просто находиться рядом с Валентайном в одном помещении, в памяти всплывали моменты той самой ночи, когда он жестоко издевался надо мной. Стиснув зубы, я посмотрел на вампира с презрением. Он был самым последним, кого я желал видеть сегодня. — Так вот, — он откинулся в кресле и прищурил холодные голубые глаза. — Раз ты смог не погибнуть в первые несколько дней, полагаю, что теперь ты достоин присоединиться к нам. Я предлагаю тебе выгодное сотрудничество: будешь работать на меня, выполнять поручения, и получать щедрую оплату. Невольно кивнул, но потом, опомнившись, вскочил с кресла. — Какого черта? — с нескрываемым раздражением выпалил я. — Это Вы мне предлагаете в качестве искупления своей вины за то, что сотворили со мной? Хрена с два я буду работать на такого типа, как Вы! — последние слова я уже выкрикивал ему в лицо, наклонившись над разделяющим нас столом. Валентайн даже не моргнул, только неприятно оскалился, и на мгновение его красивое лицо стало страшным. — Когда ты в гневе, то очень похож на свою мать. Я осекся и непонимающим взглядом уставился на него. Причем тут моя мама? И вообще, разве он знал ее? Что вообще происходит? Я вспомнил, как Валентайн назвал мое имя, видно, он действительно знал, кто я. — О? Похоже, я тебя удивил. У тебя на лице написаны все вопросы, которыми ты сейчас задаешься. Присядь на место, я кое-что расскажу, — последняя фраза прозвучала в приказном тоне, и я не смог не подчиниться. Он вынул из красивой шкатулки сигару и закурил, продолжая мерзко улыбаться. Неприятный едкий запах снова стал разъедать горло, и я искренне не понимал, как он может вдыхать этот отвратительный дым, даже не морщась. — Я знаю твою мать даже лучше, чем ты можешь себе представить. Храню одну ее самую большую тайну, а за молчание она согласилась стать моей любовницей. После смерти Чарльза она уехала из страны, и я ее больше не видел, а это значит, что сделка аннулирована, и я могу делать с тайной все, что пожелаю, — уверенным тоном произнес Валентайн, а потом более тихо добавил, — и с тобой тоже. Внутри меня все вскипело. Ублюдок продолжал издеваться. Ложь! Я не мог поверить собственным ушам. Как этот самодовольный тип смел клеветать на мою мать?! И пусть она бросила меня, я все равно всегда уважал ее. Она никогда бы так не поступила с отцом! Я медленно сунул руку в куртку в поисках кольта, но его, как назло, не оказалось на месте. Глядя на мои действия, Эдвард неприметно мерзко расхохотался. — Что такое, Винсент? Ты мне не веришь? — он извлек из полки револьвер и положил на стол. — Стреляй! Если сможешь… Схватив оружие, я направил его в голову вампирскому ублюдку и горел желанием размазать его мозги по стенам, но рука не слушалась, а пальцы дрожали. Сколько бы я не прикладывал усилий, так и не смог спустить курок. Эдвард смотрел мне в глаза с вызовом и продолжал мерзко улыбаться. Как же я ненавидел его в тот момент. — Вот видишь, Винсент, — Валентайн сделал несколько шагов ко мне и перехватил руку, приставив дуло пистолета к своему лбу. — Ты не сможешь убить меня, как бы сильно тебе этого не хотелось. В его голосе отчетливо слышалась угроза, и я разжал пальцы на рукоятке бесполезного револьвера. Валентайн рассеяно повертел оружие в руках, будто жалкую игрушку держал. — Полагаю, мы обо всем договорились, — лицо его стало таким же серьезным, как и тон голоса. — Когда ты мне понадобишься, я позову тебя. А если будешь хорошим мальчиком, возможно, я расскажу тебе, какую тайну скрывает твоя мать. Можешь идти. Поняв, что выбор у меня все равно невелик, а все мои слова и действия бесполезны, я развернулся и молча направился к выходу. Пробирала дрожь от ненависти и презрения к Валентайну, а от ощущения, что я не способен ничего ему сделать, ненавидел и себя тоже. Эдвард окликнул меня у самой двери: — Винсент! — он извлек из той же полки стола пачку купюр и бросил в мою сторону. Я поймал ее без особо труда, молниеносно, не успев даже поразиться скорости, и мои глаза расширились: таких денег я никогда не держал в руках. — Купи одежду получше. Мои сотрудники не должны одеваться, как оборванцы с улицы, — он равнодушно хмыкнул и добавил, — а еще приобрети оружие помощнее, оно тебе понадобится. Я бросил деньги на пол и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью на прощание. Пусть запихнет их себе в глотку и подавится! Чтобы я еще жил на его подачки? Не дождется! Пулей вылетев из здания, я затормозил на тротуаре. Меня бесило все: его лицо, его поведение, то, что он знал мою мать и мог не лгать насчет их связи. А еще больше злило, что я не смог выстрелить в него и готов был лопнуть от ярости. Не будь вокруг полно людей, разворотил бы к чертовой матери, что попалось бы под руки. Попытавшись взять себя в руки, стиснув зубы, я сделал несколько глубоких вдохов, и немного отпустило. Появилась единственная трезвая мысль, что я опаздываю на работу. Мимо прошла симпатичная девушка, но с удивлением я заметил, что запах ее духов не воспринимался так остро, как обычно. Потянув носом воздух, понял, что обоняние притупилось, и постоянно ощущался отвратительный запах сигары. Так вот зачем вампирам курить. Не успел я дойти до автобусной остановки, чтобы поехать в аптеку, как в кармане зазвенел мобильный, на экране которого высветился номер старика Роджерса. — Винсент, все, мое терпение лопнуло! — стал сразу же орать в трубку аптекарь. — Я тебя предупредил, а ты снова опоздал, и пощады не будет! Ты уволен! Забирай свои документы! Я даже слова в поток его речи вклинить не смог, стоял огорошенный посреди тротуара с телефоном в руке. И казалось, что моя жизнь начинала становиться одним нескончаемым кошмаром. Стоило переступить порог аптеки, как снова пришлось зажать уши, выслушивая гневные выкрики старика. Я даже оправдываться не стал, и так знал, что виноват. Сэмюель покраснел от злости и с яростью швырнул мои документы на прилавок. — Ох, боже, сердце… — выдохнул старик, хватаясь за грудь. — Мое лекарство! — До свидания, мистер Роджерс… — все, что я смог выдавить из себя. После встречи с Валентайном с трудом удавалось контролировать гнев, так что я даже спорить не стал, закусил губу до боли и сразу же поплелся домой. Не хватало еще довести старика до инфаркта. Я ненавидел себя с каждой минутой все больше, презирал урода Валентайна, и хотелось закричать что есть силы от какого-то странного поглощающего меня отчаяния. Покоя не давала мысль, что я так и не смог спустить курок, когда дуло пистолета было прижато к голове вампирского выродка! И я пообещал себе, что однажды убью его, чего бы мне это не стоило. Когда я подходил к подъезду, заметил на скамейке Томаса. Он выглядел мрачно и курил сигареты, одну за другой. Хотелось спросить, что произошло, но он потянул меня за собой, не давая вставить и слово, бормоча: — Пошли. Мне нужно с тобой срочно поговорить… Я последовал за ним, хотя не очень-то хотелось куда-то идти, день и так выдался паршивым дальше некуда. От Тома несло спиртным, и его немного пошатывало, всю дорогу он молчал и явно нервничал, а ритм его сердцебиения был очень уж быстрым. Это раздражало, я пытался узнать, что стряслось, а он будто не слышал ничего. — Том, что случилось-то? — не выдержал я и выпалил со злостью, дернув его за руку. — Потом, на месте все объясню, — напряженно пробубнил Риверс и так странно на меня посмотрел, будто насквозь. Мы пришли на территорию заброшенного завода, и Том стал нервничать еще больше. Внутри было почти пусто, кое-где валялся мусор, балки, битый шифер и старые ржавые остатки станков выглядели как восставшие из мертвых механизмы. Веяло чем-то жутковатым и становилось тоскливо. — Ну и зачем мы сюда пришли? — спросил я и повернулся к Риверсу. — Раздевайся… — напряженно прошипел он. Я опешил, совершенно не понимая, что происходит. — Томас, что случилось?! Он дернулся, тут же вытащил из куртки пистолет и направил на меня. Сказать, что я был шокирован, значит, ничего не сказать. Это был мой кольт! Когда успел?! — Снимай куртку и футболку! — приказал Томас. Пришлось послушно раздеться и положить вещи на проржавевшие балки, не каждый день мне угрожали собственном оружием. Я бы мог броситься на Томаса и вырвать кольт из его рук, но не хотел причинять ему вред без особой необходимости, все еще надеясь уладить конфликт без драки и стрельбы. — Том… — Снимай повязку! — перебил меня Риверс непривычно истеричным тоном. Пришлось оголить плечо и положить чистые бинты рядом с вещами. Томас занервничал еще больше и, не опуская пистолета, с нескрываемой ненавистью посмотрел мне в глаза. — Знаешь, Винс, ты совершенно не умеешь врать! — сказал он, прищурившись. — И давно ты стал одним из этих тварей? Это ты прикончил тех парней в переулке? Я утром заподозрил, что с тобой что-то не так. Люди со сквозным ранением в плече не могут так резво шевелить рукой. Когда я тебя по больному плечу рукой хлопнул, ты даже не поморщился! А еще у тебя в холодильнике кровь! Я зашел к Тони в бар, и мои подозрения подтвердились. Он мне все рассказал! — Они на меня первые напали… — я не успел договорить, что охотники хотели меня обезглавить, как Томас перебил. — И ты их убил, так? Ты же знаешь, как я ненавижу вампиров! — его голос срывался на крик. — Я считал тебя своим другом! И долго ты собирался от меня это скрывать? Я не знал, что ответить, только сделал шаг вперед, чтобы перехватить пистолет из рук Риверса, и совершенно не думал, что он спустит курок. Пуля вошла прямо в грудь, недалеко от сердца, и меня отбросило на спину. Я лежал на бетонном полу завода и задыхался: пуля пробила легкое и оно стало быстро заполняться кровью. Откашливаясь и хрипя, я хотел перевернуться и отползти, но Томас подбежал и, наступив на грудную клетку, прижал меня обратно к полу. Он смотрел со жгучей ненавистью, в глазах блестело сумасшествие, я никогда раньше не видел его таким безумным. Но в чем же я виноват, я ведь просто защищал свою жизнь? — Они убили мою мать и младшую сестру! Они разорвали их на части! — он кричал мне прямо в лицо, наклонившись и приставив дуло пистолета к голове. Но ведь это же сделал не я! Дышать практически не получалось, Томас сильно давил ногой на грудь. В ушах начало звенеть, а перед глазами поплыло. Черт возьми, умирать дьявольски неприятно. Я совершенно не ожидал такого поворота событий и не был готов принять смерть от рук Томаса. Очень сильно захотелось убрать его ботинок с груди, и я дернулся, но парень моментально отреагировал и прострелил мне ладонь. Я уже не понимал, что он выкрикивал, в голове все перемешалось и гудело. Когда давление сверху исчезло, я сделал резкий вдох, закашлялся и стал захлебываться: кровь пошла горлом. — И меня ты тоже собирался прикончить? — с трудом удалось разобрать слова Томаса. Я не мог и не хотел отвечать. Злился на себя и на него. Злился на ублюдка вампира, обратившего меня. Впрочем, его я ненавидел больше всех. Последняя попытка подняться не увенчалась успехом. Силы снова возвращались ко мне, но очень медленно, я все еще только хрипел, пытаясь дышать. Рассмотрел лицо Томаса, и мне показалось, что он заплакал. Внезапно стало жаль его. Я ведь не хотел таким становиться и если бы мне предложили умереть или стать вампиром, скорее всего, я бы выбрал первое, но теперь уже ничего не мог поделать и начал мириться со своей судьбой. Я хотел выжить и принял себя таким, пусть и тварью, по мнению людей. Но почему? Почему он винил меня? В голове вертелось множество вопросов, на которые я не мог найти ответа. В конце концов, взяв себя в руки, Томас прошептал: — Покойся с миром, Винсент Робертс. Выпустив мне в грудь почти всю обойму, он бросил кольт на грязный пол и ушел. Не знаю, правда ли, но говорят, что перед смертью вся жизнь за миг пролетает перед глазами. Был ли то миг или целая вечность, уже не имело значения. Я лежал в луже собственной крови и смотрел в потолок старого заброшенного завода. В крыше зияла огромная дыра и, учитывая то, что я уже почти ничего не видел, светлое пятно среди мрака воспринималось, как свет в конце туннеля. Жизни я своей, конечно же, не увидел. Я не верил в Бога, только надеялся, что если все-таки окажусь не прав, значит, это, должно быть, путь в рай. Но тут же усмехнулся своим собственным мыслям. Даже если это действительно так, то меня там не ждут. В Чистилище давно уготовано мне место, если верить россказням церковников. Так я думал, глядя на тот просвет, пока глаза не закрылись, и сознание не погрузилось во мрак.
