История Винсента Робертса

Вскоре Валентайну сообщили, что Серджио Кортекки прижали на заброшенной стройке, и он сейчас же умчался туда. Итальянец даже толком прятаться не стал, его нашли прямо в Лондоне в одном из притонов, где собралась целая куча новообращенных вампиров, и сам Серджио приложил к этому руку, создав пару десятков гулей. Естественно, что чистильщики Валентайна не дали оттуда никому уйти живым. Припарковавшись возле стройки, Эдвард вышел из машины. Его тут же встретили его обращенные, братья Браун, и проводили внутрь. Братья были натасканы как настоящие ищейки, они знали город как свои пять пальцев и могли найти в нем кого и что угодно. К тому же они были бывшими военными, у каждого из них косая сажень в плечах, здоровые лбы и кулаки размером с голову. Короткие каштановые волосы у обоих торчали ежиком, оба одинаково хитро щурились, но в остальном были не похожи. Младший был выше старшего на полголовы. — Вы все еще не нашли Винсента? — спросил Эдвард. — Простите, Хозяин. К сожалению, нет, — извинился старший брат с легким поклоном. Валентайн раздраженно цыкнул и пошел по лестнице, ведущей в подвал. Именно там сейчас держали пленного итальянца. Серджио уже был похож на кусок отбивной, подвешенный на цепях, прикрепленных к потолку. Братья пытались выбить из него признание, но Кортекки упорно твердил, что ничего не знает. К несчастью для него, никто ему не верил. Он уже не способен был разорвать цепь, вымотали его на славу. Эдвард остановился возле него и задумчиво произнес: — Сам все расскажешь, или мне вытянуть эту информацию из твоей головы? Кортекки поднял голову, все его лицо было в крови и даже длинные светлые волосы уже были темно-багрового цвета. Он уставился почти обезумевшим взглядом на бизнесмена и криво усмехнулся. — Я же сказал уже твоим псам, что я не знаю где он. Я был лишь первым в длинной цепочке, по которой передавали твоего засранца, надо сказать та еще заноза в заднице. А конечного получателя ты все равно уже знаешь. Вот у них и спрашивай! — Кто следующий после тебя был в этой цепочке? — Я не знаю, не видел их лиц. Так что, сколько ни старайся, от меня вы ничего не узнаете. Эдвард раздражался еще больше. Он не любил проигрывать и не хотел даже думать, что эта зацепка привела в тупик. Серджио не врал, это и так было видно. — Очень жаль, это могло бы спасти жизнь такой падали, как ты… — процедил сквозь зубы Высший. Он знал, что даже если отпустит его сейчас, то его поймает и прибьет кто-нибудь другой. Серджио уже подписал себе смертный приговор. Да и отпускать его живым не было ни малейшего желания. — Мне все равно, делайте что хотите. Мы все и так уже обречены! — Серджио очень неприятно скрипуче засмеялся как настоящий психопат, он практически захлебывался от собственного смеха, все еще пытаясь что-то сказать: — Все умрут… — Заткнись! — рявкнул Эдвард, старший Браун мгновенно появился рядом с итальяенцем и врезал несносному мафиози по лицу. — Тебе никогда не найти его… — прохрипел Кортекки, сплевывая кровь на пол. — Лорд будет рад. Он всегда ждал этого… Вы все умрете… Валентайн поджал губы, ему уже сообщили, что этот ублюдок Кортекки предал своего прежнего Хозяина и перешел на сторону Лорда Хейгана. Но зачем ему было помогать Королевскому Ордену? Это злило еще больше. Предателей ненавидели среди вампиров так же сильно, как и среди людей. — Зачем Хейган притащил в город весь свой сброд? — Лорду было скучно, — усмехнулся итальянец. — На улицах Лондона давно не проливалось столько крови… — Зачем ты, мерзкая падаль, помогаешь Ордену? — Ты у Ордена первый в списке, кого они убьют… Уж поверь, врагов ты себе нажил столько, что не угадаешь даже кто первым всадит тебе нож в спину. — Ты тоже сдохнешь, но уже сейчас! — рыкнул Эдвард и поднял руку вверх. Младший Браун подошел к Серджио со спины и с противным хрустом оторвал ему голову. Безжизненное тело итальянца повисло на цепях и наступила полная тишина. — Мразь, — прошипел себе под нос Высший и направился к выходу из подвала. Эдвард был взбешен как никогда. Он сделал все что смог, но так ничего и не обнаружил. Скорее всего, Винсента держат где-то даже не в Лондоне. Вся эта шумиха в городе и сбор Ордена лишь для отвода глаз. Эти церковные крысы на славу постарались скрыть все следы. А если ворваться к ним прямо в собор, то начнется настоящая война. К тому же Эдварду не особенно хотелось светиться перед Советом, который недвусмысленно дал понять, что участия других вампиров в этом деле не желает. От придурочного Акиры тоже никаких вестей. И хотя Эдвард ощущал его присутствие в городе, похоже, что и этот японец топчется на месте. Но, по крайней мере, ведет себя тихо. Оставалось надеется, что в скором времени Юкимуре надоест эта затея и он приползет обратно к своей сестре. Когда Эдвард вернулся в свой особняк, то сразу же обнаружил настоящий беспорядок. В прихожей на полу валялись босоножки, разные и почему-то три. В коридоре пол был заляпан желтой краской, а в зале на диване разбросана одежда. Пока в его доме гостила принцесса Ая, это было похоже на стихийное бедствие. Эдвард молча прошел в свой кабинет, захлопнул дверь, вытащил самые крепкие сигары, налил себе вина и устроившись в кресле, попытался притвориться, что его нет дома. Проблем не становилось меньше, только больше… *** Заскрипела дверь, я насторожился и прижался к стене. К решетке подошли сразу пятеро в красных плащах, но уже не прятали своих лиц, двое были с винтовками. Они направили фонарики прямо на меня, свет ударил в глаза, и я невольно прикрылся рукой. — Стреляйте, — скомандовал кто-то. Я сорвался с места и метнулся в другой угол, сразу после этого прогремел выстрел. — Черт, быстрый какой, — зашипел кто-то еще. — Ну, ничего, сейчас… Еще один выстрел, и еще, я отскочил снова. Щелчок, на пол посыпались гильзы. Я замер, затаившись в углу, переводя дыхание. Что они делают? Зачем? Неужели это такое развлечение стрелять по живой мишени? Я зарычал от раздражения… Стрелявший последним передернул затвор и прицелился в меня, я снова метнулся в сторону. Выстрел, и снова мимо. Недовольное шипение, вой, улюлюканье и смех разливались эхом по темнице. — Давай я попробую, отойди, — высокий выхватил винтовку из рук своего товарища и прицелился. Я снова приготовился бежать. — Да-да, давай, — отозвался кто-то еще. — Прострели ему ногу, чтоб не прыгал! Они пытались подстрелить меня пока не израсходовали целую коробку патронов. От стенок отлетали осколки и пыль, я закашлялся и зажмурился. Эти изверги устроили настоящий тир, им весело и смешно. Как же я ненавижу их! Я с рычанием бросился к решетке и попытался ухватить этого стрелка, чтобы оторвать ему руки. Снова выстрел, боль пронзила левую ногу, я зарычал, мне было уже наплевать, я все еще метался по клетке, пытаясь достать кого-нибудь из них. Ярость требовала выхода и я не мог уже сдерживаться, а боль только еще больше выводила меня из себя. Снова выстрел, на этот раз в плечо, я отшатнулся, зажимая рану рукой, и оскалился, глядя в эти отвратительные перекошенные от радости лица. — Хочешь еще? — спросил одни из них и прицелился в меня снова. — Получай, чудовище… Я успел отскочить, пуля угодила в стену. — Что вы, мать вашу, тут творите?! — раздался разгневанный голос Эммы Стоун. — Да ничего особенного, веселимся просто, — ответил парень, судя по голосу еще совсем молодой. — Оставьте его в покое! — выкрикнула женщина. — Вы можете его убить раньше времени! — Да ничего с ним не станет, он же вампир. — Я сказала немедленно прекратить! Я не ожидал, что тетя станет защищать меня и тихо затаившись в углу, сжался, обхватив колени руками. — Да, мэм, — процедил кто-то неохотно сквозь зубы. Раздался разочарованный вздох и недовольное ворчание. Через минуту в темнице никого не осталось, кроме Стоун. Она подошла ближе к решетке и тихо заговорила: — Профессор прибудет с минуты на минуту. Так что тебе лучше сильно не сопротивляться. Я промолчал, даже голову не поднял, чтобы взглянуть на нее. Женщина не ушла, а осталась стоять возле моей камеры. Я слышал, как она периодически тяжело вздыхала, словно не могла решиться на что-то. Нервно теребила пальцами ткань и переминалась с ноги на ногу. — Если бы Триша отдала тебя мне, я бы не допустила такого, — прошипела женщина сквозь зубы. — Отдала? — я удивленно взглянул на нее. — Да… я просила ее отдать мне ребенка, потому что видела, как она к тебе безразлична, но она отказалась, и мы поссорились в тот день раз и навсегда. Эти слова заставили меня вздрогнуть, я вспомнил, как мама ссорилась со своей сестрой тогда. И хотя весь разговор мне не удалось услышать, но с того дня тетя Эмма к нам больше не приходила. Женщина смотрела прямо на меня, сняв с головы капюшон. Возможно, в свете тусклого фонарика я не очень хорошо мог ее разглядеть, но мне показалось, что она смотрит на меня с какой-то горечью. — Мне жаль… — шепнула она. Тут же раздался скрип двери, вошли трое здоровенных мужчин в темных костюмах, с масками на лицах. — Профессор прибыл, — грубым тоном произнес один из них и вынул из кобуры пистолет. Я даже не дернулся, когда он выстрелил в меня — в руку и плечо вонзились дротики, и через минуту все тело занемело. Решетку открыли, меня заковали в цепи, выволокли из камеры, и утащили в какую-то бетонную закрытую комнату с кучей оков, замурованных в стены, а посредине стоял металлически стол. В этой комнате было так светло, что я даже зажмурился на пару минут. После стольких дней в темнице свет нещадно резал глаза. Я чувствовал, что дело совсем плохо, а после того, как меня приковали к столу, мои предчувствия оправдались. Когда эта тварь зашла в помещение, по моему телу пробежала дрожь, впервые я ощутил присутствие вампира за столько времени. Видимо, из-за того, что он был рядом, я мог его ощущать. Невозможно было определить ни пол, ни возраст этого существа. Я раньше смотрел фильм про Франкенштейна и думал, что это выдумки и такие существа просто не могут выжить, но я сильно ошибался. Оно смотрело на меня красными глазами, во взгляде были только безумие и жажда крови. Хотя его тело было закрыто одеждой, я все равно мог рассмотреть, что его руки как будто были разными, кожа на лице была сшита из нескольких кусков, одна половина волос справа была длинная и светлая, а с другой стороны торчал короткий красный ежик. На шее у него был такой же ошейник, как и у меня. От вида этой твари холодок пробегал по коже. А потом я почувствовал отвратительный запах разлагающейся плоти, и меня чуть не вырвало. Следом зашел мужчина в черном плаще, который он тут же снял и неприятно заулыбался. Его глаза горели непонятным безумным огоньком, когда он рассматривал меня сквозь свои круглые очки. Одет он был в белый больничный халат, и я решил, что тот уродец — его творение. Типичный вид безумного ученого с лысиной на голове. Профессор, значит. — Принесите инструменты, — неприятным хрипучим голосом скомандовал он стоящим у двери служителям Ордена. Тварь подошла ко мне ближе, обнюхивая меня и мерзко улыбаясь. Я заметил, что его рот, как пасть акулы — целый ряд одних острых, как бритва клыков. Если такой укусит, то сразу отхватит целый кусок. Не хотелось бы мне этого испытать на себе. — Познакомься, это моя малышка Люмен, — произнес сумасшедший профессор и очень подозрительно с трепетом и любовью посмотрел на уродца. Я снова ощутил приступ тошноты. Профессор вынул из кармана своего халата шприц с какой-то ярко-желтой гадостью и ввел мне. Сначала я почувствовал, как тепло стало разливаться по всему телу, потом становилось все жарче, а потом жгло так, что я едва мог сдерживать крик. Онемение медленно проходило, и я попытался вырваться из оков, но почувствовал, что сейчас не сильнее обычного человека. Этот жар и боль не давали мне сконцентрироваться на том, что происходило вокруг, все плыло словно в тумане. — Мне нравятся твои глаза, я бы хотел подарить их Люмен, — произнес мужчина, склоняясь ближе ко мне, чтобы я смог его расслышать, потому что у меня в голове как будто взрывались петарды. Очень скоро я уже совсем не мог шевелиться и едва разбирал, что происходит вокруг, только чувствовал, как острые лезвия резали мою кожу, как чьи-то руки как будто пытались трогать меня изнутри. Профессор что-то спрашивал у меня, но я не мог разобрать ни единого слова и просто ощущал, как моя кровь стекала по телу на стол и капала на пол. Из-за высокой регенерации моего организма профессор резал меня снова и снова. Это было невыносимо. — Скажи, как подобраться к твоему Хозяину… — произнес на самое ухо этот странный человек. — Не знаю… — выдохнул я, сквозь стон. — Знаешь. Должен знать! Какие у него слабые места? — У него нет… слабых мест… Я едва смог рассмотреть эту ужасную клыкастую пасть прямо перед своим лицом, меня обдавало зловонным дыханием этого существа. От боли перед глазами все потемнело. Было ощущение, что в моем теле ломали каждую косточку. — Нравится, — услышал я шипящий голос, как будто змея научилась говорить. — Он мне… очень нравится! — Погоди, дорогая. Сначала я закончу, а потом поиграешь с ним. Мое тело снова и снова восстанавливалось, и я уже начал ненавидеть себя за это. Если бы я был обычным человеком, я бы уже умер от таких пыток. Как же я хотел умереть сейчас! Когда мое сознание немного прояснялось, меня снова накачивали какой-то дрянью так, что казалось, потечет из ушей. Жуткий смех эхом разносился по помещению, когда этот ученый снова погружал свои костлявые пальцы в мои внутренности. Это занятие приносило ему удовольствие. Он как будто впадал в экстаз, когда я начинал стонать от боли. — Говори, расскажи о нем все что знаешь! — Я не знаю… не знаю ничего… — стонал я в ответ. Я действительно ничего не знал, Хозяин не доверял никому, мне он не мог доверять тем более. — Дорогая, вытащи что-нибудь из него… — С-слушаюсь… — почти довольный смешок, я увидел красные глаза прямо перед собой. В моей памяти стали всплывать какие-то страшные образы. Я не мог понять, откуда в моей голове взялись столь ужасные воспоминания. Я бежал по длинному коридору, искал выход, но не мог его найти. Я слышал злой смех своего Хозяина, но не видел его нигде. Картинка резко изменилась, на этот раз я был на огромной кровати, все простыни в крови, мое тело покрыто ранами от укусов, они еще кровоточат, мне ужасно больно, но не только из-за ран, внутри было гадко, противно от самого себя настолько, что хотелось умереть. Я видел лицо Эдварда перед собой, он сыто улыбался, облизывал окровавленные губы. Руки скользили по телу, он вгрызался в мое горло с наслаждением и я слышал его глубокое частое дыхание, а потом эта боль, невыносимая, накатывающая резким рывком, заставляя мое тело выгнуться. Видение оборвалось и стало повторяться снова, только теперь я бежал уже по другому коридору и снова этот смех. Мне было страшно, как никогда раньше. И снова та комната наполненная запахом моей крови и лицо Хозяина, искаженное гримасой животного удовольствия. Эта картинка в голове повторялась снова и снова. Бесконечно много раз. Я словно блуждал по лабиринту, из которого нет выхода, куда бы я ни пошел, везде неизменно меня ждал тупик. Но исход всегда был одинаков — постель Хозяина. — Нет… не надо… — мне казалось, что я кричу, но выходил какой-то хрип, — пожалуйста… Снова смех, и кто-то что-то говорит мне, но я не могу разобрать слов, крики моих жертв разрывают мне мозг. Кровавые образы стали заполнять все. Я видел вокруг себя кровавые реки и изуродованные трупы, которые тянули ко мне свои скрюченные пальцы, рвали кожу, хотели утопить в этой крови, утянув на самое дно вместе с собой. Меня словно ударили чем-то тяжелым по голове, перед глазами на время прояснилось, и мне казалось, что эта тварь, сшитая из кусков вампирских тел, сейчас залезет мне в голову своими руками. Она смотрела мне в глаза с наслаждением, словно видела все то же, что вижу я и упивалась моим ужасом. — Много… много секретов спрятано в твоей голове… — прошипела тварь и коснулась меня своей отвратительной рукой, я захлебывался от собственного крика, когда сознание снова стало разрывать от страшных видений, еще более ужасающих. Много, как много моей крови и чужой. Хозяин издевался надо мной, пытал, ломал меня, поил своей кровью. Зачем? Он терзал меня бесчисленное количество раз, снова и снова повторяя одни и те же слова: «Каждая клеточка твоего тела должна запомнить, что ты принадлежишь только мне!» Боль, унижение, снова боль. Зал, кровь на полу, на диване лежит девушка, я видел ее, я знаю ее. Картинка меняется, я вижу ее живой, она улыбается мне и шепчет: «Я люблю тебя, очень…» Я знаю ее имя, я помню, как пахли ее волосы, какая ее кожа наощупь. — Эмили… — вырывается крик из горла. Мне больно, ужасно больно. Я чувствую вину, огромную, давящую, душащую. Я пил ее кровь, я помню, что сделал с ней, помню, что сделал Эдвард. Снова страшная боль вернула меня из моих видений в реальность. У меня захрустел позвоночник, кто-то словно вынимал мои позвонки по одному и вставлял обратно. Сколько еще они будут издеваться надо мной? Для чего? Чего этим можно от меня добиться? Если они хотели что-то узнать, то я сейчас даже имени своего вспомнить не могу. Кто меня мучает так? За что? Отвратительный звук, словно сверлят череп, дрожь во всем теле. Я не могу уже даже кричать, мне кажется, что я больше уже ничего не могу. От беспомощности и полного отчаяния слезы покатились по лицу. Боль, невыносимая, нестерпимая настолько, что хочется уже самому вырвать собственное сердце и сжать в кулаке, чтобы прекратить мучения, но тело не слушается. — Больно… — шипящий голос разрывает гул в голове… — Как больно… Знаю, черт тебя дери, знаю… Когда пытка прекратилась? Когда все исчезло? Сознание едва прояснилось. Я снова находился в камере, меня жутко тошнило. Во рту ощущался привкус каких-то лекарств и крови. Я не чувствовал тела, все онемело. — Я сделал все что мог, но он, похоже, ничего не знает… — знакомый хрипучий голос, приглушенный, сдавленный. — Завтра попробуешь снова, — грубый бас, приказной тон. — Боюсь я, что он уже все равно ничего не скажет. Если вообще сможет говорить. — Что ты сделал, сумасшедший ты старикан?! — Ничего я не делал. Он уже был таким. Похоже, что его уже сломали до меня. — Едрить твою налево… — смачный плевок, пинок по решетке. — Что мне сказать епископу? Он же раздерет наc всех как лягушек! — Так и скажите, что он уже был сумасшедшим! Что я мог поделать? Стоило тронуть немного и его скрытые воспоминания сами одно за другим вырвались наружу! — Это все твоя проклятая тварь. Видеть это богомерзкое создание невозможно! Ладно, забирай ее и вещи свои. Уматывай! Я сам решу, что сказать епископу. — После ритуала тело только не повредите. Блейк обещал мне его отдать! — профессор закашлялся и пошел, шаркая ногами по каменному полу. До меня кто-то дотронулся, потянул, перевернул на спину. Я видел только какие-то темные силуэты перед собой, лиц не разобрать, только какие-то уродливые гримасы, словно маски из фильма ужаса: красные глаза, клыкастые пасти. — Эй ты, понимаешь, что я тебе говорю? — мужчина помахал рукой перед глазами, я понял, но не отреагировал, мне было все равно. Что бы они со мной уже ни сделали… — Все, спекся… — выдохнул кто-то еще. — Еще нет! Звон цепочки, ошейник обжег горло, стало трудно дышать, но я больше и не дышал, ничего больше, только глаза закрыл. Боль нарастала, чертова железка сжимала горло все сильнее, казалось, сейчас захрустит гортань. Может и голова тогда отвалится, наконец… — Да все уже, хватит! Без толку. Видишь? Даже не реагирует. — Бесполезный кусок мяса! Тяжелый вздох, пинок под ребра. Дышать стало легче. Сквозь ресницы я увидел, что темные фигуры ушли. Щелкнул железный замок. Были слышны только отдаляющиеся шаги.