Маскарад

Каменные стены давили на голову, заставляя сознание кидаться из стороны в сторону. Где-то глубоко в горле застыл дикий крик. Комната уменьшалась в размерах. Стены надвигались на Драко. Дверей не было, окон тоже. Лишь маленькая лампочка без абажура на потолке давала слабый свет, которого хватало на то, чтобы рассмотреть большие камни, составляющие стены его темницы. Потолок начал понижаться. Медленно, осторожно. Но вскоре он достиг светлых волос. Холод обдал голову. Появилась боль, будто вся эта каменная груда врезалась в Малфоя с огромной высоты. Ладони уже касались стен. Руки невозможно разогнуть в локтях. Сверху почувствовалось давление. Драко присел, чтобы ему не продавило голову камнем. Он уже не упирался руками в стену, а прижал их к туловищу, стараясь как можно компактней уместиться в таком маленьком пространстве. У него никогда не было клаустрофобии, но сейчас ужас жег его изнутри. Стены все сжимались, а значит, спустя какое-то время, они расплющат его. Он сел и уперся ногами в стену, чувствуя, как она надвигается. Потолок опять давил на голову. Драко закрыл глаза, приготовившись умереть. В голове всплыли мысли. Детство, мать, отец. Их дом около большого озера, где маленький мальчик любил купаться летом. Его любимая сова, которая приносила ему письма от родителей. Отец не баловал его письмами, а вот мать часть писала. Он вспомнил Снейпа, который относился к Драко как к родному сыну. Он вспомнил глаза профессора, когда тот впервые увидел Гарри Поттера. С того дня и до конца в этом взгляде, помимо злости и презрения, пряталась нежность. Это вызывало ревность в Драко какое-то время. Вместе с Поттером пришли воспоминания и о его друзьях. Уизли и Грейнджер. Неуклюжий рыжеволосый дурак и надменная самовлюбленная заучка. Где-то внутри кольнуло. Когда Драко увидел Гермиону впервые, она понравилась ему. Её темные глаза умным и добрым взглядом смотрели на Гарри... и презирающим на него. Он отвечал ей тем же. Из-за того, что его чувства непозволительны, и даже он не признавал их в себе, Драко начал смеяться и издеваться над гриффиндоркой. Позже это переросло в глупую привычку. Как чашка кофе с утра. Но он понял, что Грейнджер, хоть и ненавидела его все те годы, беспокоилась за него. Её бешеный взгляд, метавший молнии прямо ему в голову, когда он вышел к Лорду, принимая его объятия. Воспоминания прогнал адский скрип. Драко обнаружил, что сидит в форме зародыша в пространстве, которое не вместило бы в себя больше даже пылинки. Раздался треск, и стены сомкнулись. Мир погрузился в темноту. Свет ослепил глаза. Малфой резко вскочил, откидывая в сторону одеяло, потом схватился за волосы, пропуская их сквозь пальцы. В голове пульсировала боль. Ночной кошмар ещё не выветрился из сознания, наполняя тело и разум ужасом. Драко начал энергично тереть глаза. Когда пелена сна спала, он осмотрелся вокруг. Он сидел на кровати. Простынь была скомкана. Подушки раскиданы по кровати. Драко встал и прошел в душ. Холодная струя воды обдала его тело ледяным потоком, даря спасительную бодрость. Он уперся руками в стену душевой кабинки и подставил голову воде. Капли начали падать на пол с его волос, иногда попадая в глаза. Драко издал хрип, и оттолкнулся от стены. После душа Малфой вышел в гостиную и заварил себе кофе. Он бросил мимолетный взгляд на бутылку виски, стоящую на камине, но желания открывать её не было. Дома царила прохлада. Камин погас ночью, а отопление он не включал. Его устраивал холод, пробирающий до нитки. Уже сидя в кресле, около заново разожженного камина, он взял в руки телефон и набрал номер Блейза - Алло, - послышался в трубке сонный голос. Драко кинул взгляд на часы и понял, что еще только семь тридцать утра. - Блейз, это Малфой. У тебя остался номер Зака? В трубке послышалось напряженное сопение, а потом Забини спросил резко и недовольно: - Зачем он тебе? - Забини, не задавай вопросов! - раздраженно гаркнул Малфой. - Есть или нет? - Нет, Драко, я не знаю его номера, - спустя секунду ответил мулат. - Не знаешь или не хочешь давать? - Даже если бы знал, не дал бы его тебе. - Спасибо, друг, - зло бросил блондин. - Ты знаешь, что это ради твоего блага, - голос в трубке смягчился, но звучал четко. Малфой закатил глаза и отключился. Он глотнул кофе из кружки и стал думать, где раздобыть номер Зака. Зак был его знакомым с давних пор. Он не мог его назвать своим другом, так как доверить что-то Лоренсу, означало, что это может стать известно всему миру через пару часов. Но Малфою нужно было встретиться с ним. Он встал и прошел в комнату, граничащую с его спальней. Она чем-то напоминала библиотеку и кабинет одновременно. Стеллажи с книгами обрамляли большой дубовый стол. Драко сел за него и начал копаться в ящиках. С давних времен там должна была заваляться его записная книжка. "Если, конечно, министерство не провело здесь чистку", - подумал Малфой, выдвигая очередной ящик. Но министерство в жизни бы не нашло потайное отделение в этом столе. Делать такие его научил Снейп ещё в Хогвартсе. Драко осторожно нажал на маленький выступающий участочек стенки ящика, и дно его приподнялось, показывая небольшое пространство. Там лежали несколько записных книжек и засушенная роза кроваво красного цвета. Драко вытащил наполнение ящика и начал листать записные книжки. Буквы З и Л оказались пустыми во всех, кроме одной. Номер телефона сам всплыл в памяти, как только Драко прочел первые цифры. Он схватил телефон и стал набирать. Сначала слышались только долгие, протяжные гудки, но спустя несколько минут в трубке послышался грубый мужской голос: - Сам Малфой звонит мне. Какая честь! - Как я понимаю, ты узнал меня, Зак. - Да. Что ты хочешь? Я не слышал тебя около года. - Я думаю, нам нужно встретится. - Хорошо. Я жду тебя около нашего прежнего места в парке. - Буду около двенадцати, - ответил Драко и отключился. Внутри запульсировала кровь. Он знал, что идет на риск, встречаясь с таким человеком как Зак, но ему было все равно. Он не боялся того, что его убьют агенты министерства. Он тяготился своим заключением. Слишком много свободы играло у него в крови. *** Гермиона сидела за столом в своем кабинете и смотрела в окно. Капли дождя колотили по стеклу, рассыпаясь на еще более мелкие и стекая по его поверхности. Грейнджер хмурилась и внимательно следила за каплями. Ей хотелось тепла. Тепла, солнца, весны. Её любимой весны, когда хочется жить. А вместо этого дождь уносил её в печальные мысли. Дел особо не было, если не считать, что ей нужно было навестить сегодня Малфоя, но она оттягивала этот момент как могла. В дверь постучали, в кабинет вошла Джинни. Рыжие волосы Уизли резко контрастировали с хмурыми тонами кабинета. - Привет, Гермиона, - улыбнулась подруге Джинни. - Привет, - настроение Грейнджер начало улучшаться при виде Уизли, - садись. Будешь кофе? Девушка весело кивнула и устроилась в кресле около окна. Гермиона заварила кофе и уселась напротив подруги. - Как ты? - зеленые глаза Джинни смотрели обеспокоенно. Она видела, что Гермиона уставшая. Темные круги под глазами старательно замаскированные косметикой, не ускользнули от зоркого взгляда младшей Уизли. - Не знаю, - взгляд Гермионы уставился в окно. Цвет уже был не шоколадным, а каким-то блекло коричневым. Как старые выцветшие фотографии. - Герм, что тебя беспокоит? Ты же знаешь, что ты можешь поделиться со мной. - Знаю, Джинни, но не могу. Я сама с собой не могу поделиться. - Малфой? Это он выкачивает из тебя всю энергию. - Не знаю, - Гермиона издала усталый вздох, - я пожалела, что согласилась на все это. - Ты можешь отказаться. Тем более, ты сама попросила освободить его. - Ты же знаешь, что по-другому я не могла. Это нужно в первую очередь нам. Джинни многозначительно посмотрела на подругу и кивнула: - Ты простила Рона? - Да, конечно, я не обижалась на него. Он был прав, в какой-то мере. - Гермиона, мне кажется ты... - Джинни запнулась, - ты влюбилась? - Джинни! - глаза Гермионы вспыхнули огнем. - Я права, - довольно улыбнулась Уизли. - Нет. ты не права. Не до любви мне сейчас. - А для неё есть время? - Да. Любовь должна приходить, когда все хорошо. Когда ты можешь быть счастлив. Любовь должна приносить счастье. - Гермиона, любовь не спрашивает, когда прийти. Ты думаешь, мы с Гарри всегда были счастливы. Да я иногда хотела сбежать куда подальше, лишь бы только закончить это все. Гермиона удивленно посмотрела на Джинни. Она знала, что у Поттера с ней бывали сильные ссоры, но Джинни никогда не говорила с ней о своих чувствах в эти моменты. - Нет. В любом случае, то, что происходит со мной, не имеет никакого отношения к любви. Я просто устала. Устала от Малфоя. Он будоражит во мне слишком глубокие воспоминания. - Гермиона, - Джинни улыбнулась заботливой улыбкой, встала и обняла подругу, - все пройдет. Все будет хорошо. - Я знаю, Джинни. Я знаю. Скорей бы так и было. Гермиона улыбнулась веселой улыбкой и, освободившись от объятий подруги, отпила кофе из чашки. *** Дождь колотил по капюшону, который Драко накинул, чтобы не промокнуть до нитки. Неудачное место выбрал Зак. Скамейка около пруда, где редко появлялись люди, являлась еще и совершенно открытой для дождя. Малфой засунул руки в карманы и неподвижно смотрел на пруд, по которому ударяли капли. Разводы, от упавших на гладь воды капелек, распространялись по всей поверхности пруда. - Малфой, - раздался за спиной голос. Драко обернулся. Перед ним стоял человек. Чуть ниже его ростом, с черными волосами, доходящими до подбородка. Черные глаза, придавали виду что-то демоническое. - Зак, - кивнул Малфой, присаживаясь на скамейку и доставая палочку, чтобы наколдовать себе зонт. И почему он до этого раньше не додумался? - Ты хотел меня видеть, - заключил Лоренс, садясь рядом. Он, казалось, не боялся дождя, так как был без какого-либо средства защиты от него. - Да, - Драко не смотрел на собеседника, но знал, что Зак изучает его взглядом, - мне нужна машина. - Что? - глаза Лоренса, казались невообразимо огромными. - Машина. Мне нужна машина. Ещё неплохо было бы оружие. - Хорошо. Но я слышал, ты под наблюдением. Малфой покосился на ухмыляющегося Зака. - Твои информаторы как всегда великолепны. Да, я под наблюдением, поэтому, всё это изобилие, что я тебе заказал, должно быть зарегистрировано на чужое имя. - Какое? Драко полез в карман и достал бумажку. - Том Бекер? - Да. Только два человека знают это имя. Но они никогда не выдадут меня, - вглядываясь в воду, проговорил Малфой. - Ты всегда был слишком уверен в своих людях. Когда-нибудь они тебя подведут. - Никогда, - резко ответил блондин, вставая. - Когда будет готово? - Три дня. - Хорошо. Драко развернулся и пошел по парку. Капюшон слетел и дождь мочил светлые волосы. От этого Малфой стал напоминать себя в детстве, когда его платиновые пряди зачесывались назад. *** Гермиона вошла в квартиру. Дверь как всегда скрипнула. Черт. Она ненавидела эту дверь. Казалось, Малфой специально применил к ней заклинание, чтобы не один гость не остался незамеченным. Грейнджер выдохнула. Она удивляла сама себя. Раньше в ней не было этой злости, раздражительности. Раньше в ней было только спокойствие, рассудительность и тепло, возникающие, когда друзья и близкие рядом. А сейчас все по-другому. Она вспыхивает на каждом ходу, раздражается. Сейчас вот готова разнести дверь в щепки только потому, что Малфой теперь точно знает о её приходе. А ей иногда хотелось бы оставаться незамеченной. Просто проходить в комнату, убеждаться, что он на месте и так же тихо, уходить. Но нет. Тут хоть мантию-невидимку надевай, все равно чертова дверь выдаст тебя. И только когда Гермиона вешала зонт, она поняла, что по комнатам льется мелодия. Звук шел из гостиной. Девушка осторожно подошла к дверному проему и замерла. Малфой сидел за роялем. Его спина напряжена, а волосы светятся в лучах свечи, стоящей на инструменте. Он напряжен. Грациозные движения руками по клавишам создают мелодию, от которой у Гермиону замерло сердце. Это Моцарт. "Реквием". Она так часто слышала это в детстве, когда родители водили её в театры, консерватории. Она и сама училась играть. Малфой будто почувствовал спиной её наблюдение, прекратил играть и обернулся. Он окинул Гермиону холодным взглядом и вернулся к инструменту. Грейнджер тихо подошла и взглянула на его руки. Точные, быстрые движения. Она и не знала, что он умеет играть. - Маггловская классика? - не удержалась она от колкого замечания. Но это было скорее удивление, чем слова, сказанные в обиду. - Искусство не знает различий в происхождении, - прошептал Малфой, увлеченный своим делом. На его лице светилось почти счастливое выражение. - Я не знала, что ты умеешь играть. - Хочешь, сядь и слушай, а не хочешь - проваливай, - зло бросил Драко. Он начинал играть мелодию заново. Гермиона окинула взглядом всю комнату. Свет шел только от свечи да от светильника у кресла. На кофейном столике стояла бутылка виски и стакан с остатками жидкости в нём. Гермиона осторожно села в кресло и закрыла глаза. Она вспомнила детство. Тот день, когда её папа привел ее в музыкальную школу. Она была совсем маленькой. Ей не нравилась строгая учительница, и мама учила её дома. Сначала она просто играла маленькие пьесы, а потом перешла к более сложным произведениям. Её "К Элизе" - приводило в восторг друзей, которые заходили в гости. А потом она забыла обо всем этом. Она с головой ушла в магию. А музыка осталась где-то глубоко внутри. Гермиона открыла глаза, когда поняла, что какое-то время не слышит музыки. За роялем никого не было, а Малфой сидел напротив неё, усмехаясь и наливая себе виски в стакан. - Ценительница прекрасного, - грубо произнес он. - Что в этом такого? - Ничего. Забудь, - отмахнулся блондин. Гермиона устало вздохнула. Она впервые видела Малфоя таким сегодня. Одухотворенным, серьезным, задумчивым, живым. Он жил музыкой в какой-то момент. Он существовал и существовал рояль. И всё. - У тебя есть второй стакан? - спросила Грейнджер, поглядывая на бутылку. Пить с Малфоем? Не самая лучшая идея. Но она так устала, что хочется просто расслабиться, почувствовать вкус этого напитка во рту. - Может не стоит? - посмотрел на неё Малфой. Его взгляд на какое-то мгновение перестал быть стальным и холодным, выражая удивление. - Хоть раз, ты можешь сделать что-то хорошее? - взорвалась Гермиона. Драко молча, встал и подошел к шкафу, извлекая оттуда стакан. Он поставил его на столик рядом с Гермионой и налил туда виски. Совсем немного. Не так, как себе. Гермиона посмотрела на его выжидающее выражение лица и усмехнулась. Она взяла стакан и опрокинула его в рот. Жидкость обожгла горло. Грейнджер закрыла глаза. Голова закружилась на мгновение, а потом она улыбнулась. В конце концов, она может позволить себе расслабиться. - Ещё, - она поставила стакан на стол. - Грейнджер, я не повезу тебя в больницу потом, - сообщил Малфой, всё же наливая ей следующую порцию. Гермиона хмыкнула и выпила ещё и это. Уже не залпом, а глотками. Драко хмыкнул, забрал с собой полный стакан и вновь сел на инструмент. Зазвучал Вивальди. Гермиона подумала, что не будь он тем, кем он есть, Малфой мог бы стать прекрасным человеком. Он отлично разбирается в искусстве. Он умен, силен. Но война и семья сделали из него убийцу. Почему-то слезы появились на глазах Гермионы. Снова вспоминалось детство. Это была любимая мелодия её мамы. Она могла часами сидеть за пианино и играть только её. После Драко заиграл "Лунную сонату". Гермиона отметила непроизвольно, что все, что он играет - олицетворяет его. Грусть, мрачность, одиночество. После примерно часа игры Малфоя, когда он устал, Гермиона сама села за инструмент. Её пальцы отлично помнили, как играть. Она, так же заворожено, как и Драко начала производить волшебные звуки. "Грусть" Моцарта. - У нас вечер Моцарта? - тихо спросил Драко. Гермиона вздрогнула. Его голос раздался около уха. Она пожала плечами. Ей нравился Моцарт, как и ему, насколько она могла понять сегодня. Драко сел рядом на скамью, - Может, хватит играть? Гермиона подняла на него взгляд. Серые глаза светились. На них падал свет от свечи, делая их таинственными, почти сказочными. Драко взмахнул палочкой. И снова комната наполнилась музыкой. Но уже сам рояль играл её. Руки Гермионы отдернулись непроизвольно. Малфой взглянул на неё. Шоколадные глаза обжигали его. Горячий шоколад, который так и хочется попробовать, но знаешь, что обожжешься. Но Драко знал, удовольствие того стоит. Он взял Гермиону за руки. Та вздрогнула, но не отдернула их. Он поднял её и закружил по комнате. Это было уже не так, как тогда в клубе. Это было волшебно. Звучание музыки наполняло душу. Запах духов Гермионы наполнил легкие Малфоя. Ему показалось, что они лопнут от такого количества воздуха, но он вдыхал этот запах снова и снова. Пока в легких не кончалось место. Глаза обоих были закрыты. Они двигались в унисон, наслаждаясь мимолетными прикосновениями кожи, запахами и музыкой. В какой-то момент Гермиона поняла, что находится слишком близко к Малфою. Очень близко. Сначала они танцевали как положено, а потом просто приблизились и теперь лишь медленно двигались. Гермиона ощутила частое сердцебиение Драко. Его рука покоилась на её спине. Так привычно, так уютно. Слегка касаясь волос. Малфой не мог понять, что вдруг случилось. Почему ему так сильно захотелось закружить Грейнджер в танце. Алкоголь? Да, он много выпил сегодня, но дело было в другом. Он не чувствовал алкоголя в крови, лишь запах и музыку. И сердце. Маленькое, быстро бьющееся сердечко напротив. И тепло. Такое тепло, которого еще ни разу не ощущал. Оно жгло его. Жгло. Изнутри. Не снаружи. Он держал в руках девушку и не чувствовал страсти, ярости, желания. Лишь тепло. Оно обволакивало его в своеобразный кокон, не давая выбежать наружу. А он и не хотел бежать. Слишком много он бегал за свою жизнь. Он никогда не признавался, но... Ему не хватало именно такого тепла. - Гермиона, - прошептал он, отстраняя её. Он даже не заметил, как назвал её по имени. Впервые за все время. - Мы не... Это неправильно. Гермиона открыла глаза и вздохнула. Она знала. Знала, что неправильно. Но никогда "Неправильно" не было таким... Правильным. - Я... пойду, - осторожно сказала она, беря сумку с кресла. Драко обернулся. Его терзала боль. В нем жили и боролись сейчас два человека. Он не мог, не мог просто так отпустить, но остановить... Он не сделает этого, ведь так? Малфой осторожно подошел к Гермионе и запустил руку ей в волосы. Они оказались мягкими, приятными. Он долго и внимательно смотрел ей в глаза, ища запрета, протеста. Но там была мольба. Не ярость, не ненависть - мольба. Он осторожно, впервые в жизни так осторожно, поцеловал её. Лишь слегка коснулся её губ своими. Лишь легко вдохнул в себя запах и отстранился. - Иди, - тихо и уже практически грубо сказал он, повернувшись спиной. Гермиона посмотрела на него. Он вздрогнул, практически ощутив этот взгляд, - И забудь этот вечер. Навсегда забудь. Навсегда. Гермиона развернулась и быстрым шагом полетела по лестнице. Из глаз практически полились слезы. Она схватила зонт и, не застегивая пальто, выбежала на улицу и села в машину. А Драко взял стакан в руки и, не прекращая играющую мелодию, подошел к окну. На улице горели фонари. Грейнджер выбежала из двери и села в машину. Но она долго не уезжала. Он вспомнил, что она выпила. Пусть едет. Этой ночью с ней ничего не случится. Малфой вздохнул, отпил глоток и вновь уставился в окно. Он снова замерзал. Снаружи и изнутри. Он заживлял раны, нанесенные его ледяной душе сегодняшним вечером. Он боялся, что душа оттает. Он слушал стук своего сердца и успокаивался. Не оттает. Вечная мерзлота таит веками, а у него нет столько времени.