Письма. (Федерико/Людмила).
«Привет! Это Людмила. Ну, думаю, ты помнишь. Как ты? Слышала, что тебе лучше. Надеюсь, что это так. Ведь совершенно не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Ты мне дорог. Не знаю, зачем написала это. Наверное, хочу, чтобы ты просто знал. Но ты и так знаешь. Ведь так? У меня ничего нового не случилось. Всё также. Я навещаю тебя, потом меня прогоняют, и я ухожу домой. Там всегда ждут родители. Они хотят, чтобы я забыла тебя. Но я не хочу этого. Понимаешь? Ты мне очень дорог, милый. Знай это.
Я люблю тебя».
«Привет! Снова пишу тебе, но не знаю зачем. Я думаю, что бы ты сказал. И почему-то всегда у меня представляется одно и тоже. Смешно, правда? А хочешь... Хочешь скажу, что представляю? «Ты просто хочешь быть ближе», — эта фраза представляется мне каждый раз, когда думаю, что бы сказал ты. Много повторов. Одни повторы, повторы, повторы... И эта глупая фраза... Нет, ты бы точно такого не сказал. Я это знаю. Мне пора бежать.
Люблю тебя».
«Привет! Ты меня забыл уже, да? А я вот не забыла. Я помню всё. Но ты забыл меня по моей вине. Я долго не навещала тебя и не писала. Прости, любимый. Просто я пыталась отговорить родителей от той затеи с помолвкой. Совершенно не хочу выходить за Диего. Ты мне очень нужен, Феде! Пожалуйста, очнись! Очнись! Я не хочу терять тебя, милый! Ты просто не должен оставлять меня! Если... Если ты очнёшься, то я не выйду замуж за этого человека. Пожалуйста, прошу, очнись... Ну вот. Совсем веду себя, как дура. И бумага теперь вся в слезах. Знаешь, многие не верят, что ты очнёшься, но я верю. Я та, кто не позволяет отключить аппараты. Я не потеряла веру, Федерико Гонсалес. Я знаю, что рано или поздно ты очнёшься.
Люблю тебя, дорогой».
«Прошло две недели с тех пор, как я написала то письмо. Твоё состояние стало лучше, но ты так и не очнулся. Это очень плохо. Меня всё-таки выдают замуж за этого придурка. Я не могу, не хочу так! Не люблю я его! Люблю только тебя! Тебя, понимаешь?! Ты – моё всё! Ты – моя жизнь, чёрт возьми! Ты – мой воздух. Это всё банально, но действительно так. Мои письма такие идиотские. Они просто ничего не скажут тебе. Меня зовут родители. Надо идти.
Люблю тебя».
«Это письмо будет прощальным, мой дорогой. Твоё состояние становится стабильным, как говорят врачи. Но ты не очнулся. До сих пор. Врачи говорят, что это нормально. И я им верю. Но дело не в этом! Меня выдают замуж. Церемония бракосочетания состоится завтра. Завтра я стану Людмилой Эрнандес. Не Людмилой Гонсалес, как хотели мы. Мне уже противно «носить» его фамилию. Ну вот, снова зовут. Я так не хочу прощаться, но придётся. Прости меня, дорогой. Знай, что моё сердце принадлежит только тебе.
Очень сильно люблю, Людмила».
И вот сейчас парень держит в руках эти письма. Он прочитал их. Все до единого. Выучил от корки до корки. Столько раз он их читал. Это так больно. Он осознал, что всё потеряно. Его любимая больше не придёт. Она, по сути, уже и не его любимая. Теперь она находится в другой стране. Последнее письмо он сжёг. Но перед этим выучил все строчки. Она писала, что любит, что не хочет уезжать, но придётся. Муж заставляет. Она написала, что любит его всем сердцем и очень надеется, что он найдёт себе кого-то другого. Людмила не хотела, чтобы он любил её. Она хотела, чтобы он помнил всё, но только не любовь. Их любовь. А он не может забыть, ведь он любит. Как и она. Он знает. Парень встаёт с кровати, подходит к окну. Берёт пачку сигарет, достаёт одну и щёлкает зажигалкой. Он не курит, нет. Он хочет сжечь все письма. Ему надо забыть эти чёртовы строчки. Ему надо сжечь эти письма. И как бы странно это не выглядело, но он покупает сигареты только для того, чтобы сжигать что-то важное. Фотографии с любимой, например. Но не сигаретами. Сигареты для символичности, что ли. Он сам не понимает зачем делает это. Федерико берёт письма, щёлкает зажигалкой, подносит письма и поджигает. Кидает горящую бумагу в пепельницу, а следом сигарету. Он странный, но это не удивительно. Его любовь потеряна и смысла быть нормальным он не видит. Да и искать кого-то другого не хочет. Лучше будет жить с этой огромной «дырой» в груди. И с письмами, которые выучил наизусть. Он не будет пытаться забыть. Хотя ему это так нужно.
