Способность к выживанию

*** Это было странное, незнакомое чувство — когда тревога, боль, жажда и страх медленно откатывают, подобно огромной волне, и на их место вполне логично приходит умиротворение — ощущение, которое Дженсен успел позабыть. Он последовал за Дэннил в глубину лаборатории, осознавая, что глупо и непритворно улыбается, разглядывая рыжие завитки волос на её затылке, ровную сильную спину, изящную округлость бёдер. Нет, он не хотел её… ну, как раньше. Но он чуял себя в ней — узнавал заново, такую родную и такую чужую. Они в буквальном смысле стали одной крови, и это сделал он, Эклз. Дэннил остановилась перед дверью со стеклянным окошком и обернулась, помедлив. — Ты не знаешь, чего ждать, верно? Дженсен вздрогнул. — Я должен испугаться? — попытался пошутить он. Дэннил смерила его долгим взглядом. — Тебя долго не было, Дженсен. Я была уверена, что ты жив, но не знала, захочешь ли вернуться. И я до сих пор не знаю, как ты отреагируешь. — Это мой сын, Дэн, — хрипло проговорил Дженсен. — Мой… и твой. Наш. Господи, неужели ты… — Держи себя в руках, папаша, — вдруг улыбнулась она и распахнула дверь. Комната казалась почти уютной — здесь Дэннил умудрилась собрать все те милые, но ветхие вещички, который когда-то украшали жилища людей: какие-то вазочки, выцветшие фотографии, полки с рассыпающимися книгами… Кроватка посреди комнаты тоже выглядела антикварной — Дженсен вдруг подумал, что сталкеры, наверное, не день и не два искали ложе для будущего наследника. Он осторожно подошёл и заглянул внутрь, отодвинув в сторону тонкую ветхую ткань. Глаза у него были зелёными. Нос пуговкой. Руки и ноги — в смешных складках. Он лежал на спине и внимательно разглядывал Дженсена, с очень серьёзной миной. Эклз моргнул, склонился ниже, силясь рассмотреть его получше, потому что мешала какая-то чёртова дымка перед глазами. Джейсон наблюдал, надув губы. — У него глаза… нормальные, — сказал Дженсен и понял, что дал петуха. Дэннил обогнула его и подняла малыша на руки. Он тут же сунул палец в рот и уставился на Дженсена, как на чудо. — Он полностью нормален, Дженсен, — проговорила Дэннил, направляясь к шкафчику в углу. — Здоровый. Смышлёный… даже слишком. С одной только разницей: ты — генетический урод поневоле, я заражена, а Джейсон — идеальный мутант от рождения. — Она, ловко орудуя одной рукой, достала из шкафчика бутылку с соской, вернулась и села, устроив ребёнка на коленях. Увидев бутылочку, он заулыбался, залепетал что-то и потянулся к ней. — Его практически невозможно убить, — будничным тоном сообщила Дэннил. — Его кровь стала причиной вспышки вируса и она же послужила лекарством, спасением… Мы все колем примитивную вакцину: я — чтобы погасить агрессию, остальные — чтобы не вызывать соблазна. Вакцину… на его крови. — Дэннил кивнула на малыша. — Мы проводили множество тестов, я и Мартин. Радиация на него не действует, химические вещества не оставляют никаких следов, травмы исчезают в течение считанных минут… способность к выживанию у него уникальная, — Дэннил встряхнула бутылочку и глянула на просвет: тёмная жидкость заиграла рубиновыми отблесками. — Единственное, что ему требуется регулярно — это кровь. Любая. Ему всё равно, привит донор или нет. — Тон Дэннил оставался отстранённым и холодным, и Дженсена отчего-то замутило. Он смотрел, как причмокивают маленькие розовые губы, как исчезает чёрная жидкость из бутылочки, оставляя на прозрачных стенках омерзительный багровый налёт… Его сын наблюдал за ним, чуть прикрыв глаза — зелёные и совершенно обычные, без примеси золота. От него пахло чем-то сладким, и в душе Дженсена отвращение удивительным образом мешалось с нежностью и умилением. Он сделал шаг вперёд и осторожно прикоснулся к крохотной ручонке, сжимающей опустевшую бутылочку. Дэннил подняла глаза и устало улыбнулась. — Вот такое у нас теперь будущее, Дженс, — она посадила малыша ровно, забрала бутылочку и небрежно бросила её на пол. Механически вытерла рот Джейка, поправила одежду, пригладила его волосы, но всё это — механически, без капли любви или хотя бы нежности — словно не мать, а нянька, ухаживающая за чужим ребёнком. Дженсен мог понять её — Дэннил такую судьбу не выбирала и мечтала явно не о сыне, который материнскому молоку предпочтёт кровь. Дженсен понимал: Дэннил боится. Боится, что в любой момент вакцина утратит силу, что Джейк мутирует в кровожадное чудовище или вообще умрёт… да у неё на руках была бомба замедленного действия, с которой неизвестно как обращаться. Это был ребёнок, который мог стать залогом будущего планеты — или причиной её окончательной гибели. Чертовски страшно, когда не знаешь, что делать дальше. — Дай его сюда, — попросил Дженсен. Дэннил с облегчением выдохнула, когда он осторожно взял Джейка на руки, встала и отошла подальше. Дженсен смотрел в глаза своего сына, по уши увязнув в противоречивых чувствах: с одной стороны ему хотелось немедленно бежать отсюда и больше никогда не видеть чудовище, которое сам же породил, с другой — остаться здесь навсегда, прижимая к груди свою маленькую зеленоглазую копию. Джейк молча смотрел на Дженсена, сунув палец в рот. — Ты вернулся ради сына, Дженс? Или чтобы увидеть, во что превратилось наше Убежище — кучка жалких людей, которых мне ничего не стоит убить… но вряд ли это меня как-то возвышает над ними? — Дэннил усмехнулась. — Зачем ты здесь? Дженсен медлил с ответом. С каждой секундой времени, проведенного здесь, желание остаться усиливалось — из побуждений совести ли или по какому-то другому странному позыву он понимал: если заберёт с собой Джейка и покинет Убежище навсегда, очень скоро от его старого дома не останется даже воспоминаний. Пойти по стопам Шелли, Моргана и прочих романтиков от генетики… Дженсен не мог об этом даже думать. Дэннил очень хотела жить, и только поэтому она справилась. В ином случае вряд ли она разделила бы убеждения тех, кто стремился выстроить новый мир на крови и смерти. — Сколько вас осталось? — спросил он тихо, не сводя глаз с Джейка, который спокойно сидел на руках и даже, кажется, начал задрёмывать. Она усмехнулась. — Пара десятков. Зелёные мальчишки, несколько стариков, пара-тройка взрослых… Ни одной женщины детородного возраста, кроме… Чёрт. Я подсчитала — еды им хватит ещё на год-другой, Мартин позаботился обо всём. Я, чувствую, что и года могу не протянуть — когда внутри тебя постоянно грызутся человек и монстр, рано или поздно тот, кто сильнее, сожрёт другого, — Дэннил прошлась по комнате, бледная, на удивление спокойная, словно уже всё решила. — Единственный из Убежища, кто способен дожить до следующего Судного дня, это ты и твой сын. Если очередная мутация не убьёт вас обоих. — Почему ты решила, что не справишься? — Дженсен осторожно опустил задремавшего Джейка на кровать и повернулся к Дэннил. — Давай только не будем про «заселять этот мир монстрами, бла-бла-бла, не имеем права…». Да, у человечества мало шансов, но, во-первых, мы ничего не знаем о том, что творится за океаном, а, во-вторых, у нас есть мизерный шанс действительно остаться на этой планете. И выжить. — Ценное приобретение для истории, — усмехнулась Дэннил. — Кучка генетических уродов-вампиров с небольшим шансом на то, что каждая следующая мутация окажется безобидной. Тебя и остальных начали, Дженсен, и бросили. Ещё один неудачный эксперимент в неудачное время. Дженсен почувствовал вдруг, что смертельно, просто смертельно устал. Он прошёлся по комнате, машинально считая шаги и размышляя о том, что их, по сути ещё детей, оставили принимать, наверное, самое важное решение в судьбе целого мира. И ещё… там, за пределами Убежища его ждал Джаред — человек-монстр, слепой, с тёмной, непроглядной душой и золотым светом в сердце, тот, которого никогда не получится бросить, не потеряв при этом существенную часть себя. Дженсен не мог даже сказать, любовь ли это — в человеческом понимании. В одном он был уверен точно: куда бы Джаред ни шёл, он последует за ним — любой, даже самой страшной ценой. — Дэн. — Что? — равнодушно отозвалась она. — Мне нужна вакцина. — Дженсен помолчал и добавил. — Вся, которая у вас есть.