Я этого не делал

      Бэкхён проснулся, когда за окном уже было светло. Воспоминания прошлой ночи нахлынули с первых же попыток пошевелиться, которые отозвались сильной болью во всём теле. Он сумел только с трудом провести рукой по волосам, чувствуя что-то вязкое на пальцах. Кровь. Ему бы в душ смыть с себя всю грязь и ощущение чужих прикосновений, обработать раны, но сил на то, чтобы встать, не было совсем, как и желания. Поэтому он лишь снова закрыл глаза, погружаясь в такое необходимое забытьё. Сегодня ему было уже на всё наплевать.     В следующий раз Бэкхён проснулся от ощущения чьего-то присутствия в его комнате. За окном уже снова было темно. Он не знал точно, сколько времени проспал, но определённо точно чувствовал на себе чей-то взгляд из темноты.     Чанёль и сам не заметил, как с темнотой вернулся к дому Бэкхёна. Дверь всё так же была не заперта, как он и оставил её, уходя. А ведь прошли уже почти целые сутки. Свет не горел ни в одной из комнат. Чанёль какое-то время вглядывался в темноту, силясь что-либо разглядеть. Он видел только слабый огонёк в середине гостиной, куда и двинулся, стараясь не нашуметь. Огонёк исходил от телефона Бэкхёна, лежащего на журнальном столике. На телефоне горели десятки непринятых вызовов от Кёнсу. Чанёль фыркнул, непонятно зачем стирая их все из журнала, и продолжил идти дальше, теперь уже освещая себе путь телефоном.     Он не ожидал увидеть Бэкхёна в том же состоянии, в каком оставил его прошлым вечером: укутанным в покрывало, в окружении разбросанной повсюду одежды и сбитых простыней. Это всё его рук дело. Но ведь изначально он рассчитывал, что слегка припугнёт паренька парой ударов, может, сломает пару рёбер, не больше. Уж точно он не собирался насиловать его. И отчасти он не мог понять, как это произошло. Что на него нашло и почему не смог сдержаться.     Чанёль с полминуты понаблюдал за мерно вздымающейся от дыхания грудью старшего, после чего погасил экран телефона, снова погружая комнату в темноту.     Что он скажет Бэкхёну, когда тот проснётся? Зачем он вообще вернулся? Пару раз Чанёль порывался уйти, всё так же не находя объяснения тому, почему стоял сейчас здесь, в этой тёмной комнате, вслушиваясь в глубокое и такое успокаивающее дыхание спящего Бэкхёна, после того, что произошло менее суток назад, но каждый раз почему-то останавливал себя, продолжая наблюдать, как чужой телефон в очередной раз загорается новым сообщением от надоедливого Кёнсу и тут же удаляя его. Наконец, не выдержав больше этих морганий дисплея, Чанёль добавил Кёнсу в чёрный список контактов, теперь уже точно погружая комнату в непроницаемую темноту.     Чанёль знал, что Бэкхён уже не спит — он слышал, как сбилось его дыхание. Но Бэкхён продолжал неподвижно лежать, вслушиваясь в звенящую тишину.     — Так и будешь притворяться спящим?     Бэкхён вздрогнул и вмиг напрягся, стоило ему снова услышать этот голос. Он попытался привстать, но тело совсем не слушалось его, а любое движение отзывалось сильной болью.     — Не дёргайся так, — Чанёль непозволительно широко улыбался, сам не понимая почему, но Бэкхён не мог в темноте увидеть этого, — я ничего тебе не сделаю.     Волнение Бэкхёна от этих слов ничуть не уменьшилось, а, наоборот, продолжало расти. Зачем тогда он вернулся? Чего он хочет?     — Что тебе надо? — каждое слово давалось Бэкхёну с трудом, горло всё ещё саднило после ночи криков.     — Может, хотел проверить, не сдох ли ты, — Чанёль определённо не это хотел сказать, но чувствуя страх своей жертвы, снова превратился в хищного охотника. Или это было его собственное эго, так не желавшее признавать, что он и сам не понимал, зачем здесь находился.     Раздался лёгкий щелчок и Бэкхён инстинктивно зажмурился от яркого света, залившего комнату.     — Выглядишь паршиво, — присвистнул Чанёль, — тебе бы в душ.     — Какая тебе разница? Что тебе надо?     Глаза Бэкхёна ещё не успели привыкнуть к свету, поэтому он не видел перемещений Чанёля по комнате, зато слышал приближающиеся шаги.     — Уйди! — Бэкхёна охватила паника, его начало трясти, и слёзы уже стекали по щекам. — Не подходи! Я не хочу!     — Успокойся, я не за этим пришёл.     Бэкхён всё ещё жмурился от яркого света, не в состоянии что-либо увидеть. Он пытался успокоиться, обдумывая слова младшего. Он хотел в них поверить, но когда почувствовал собственных плечах чужие руки, то весь затрясся от подступившей волны страха. Он начал неистово отбиваться, размахивая руками и ударяя Чанёля туда, куда только мог достать, пытался уклониться, не дать себя поймать, совсем не обращая внимания на боль во всём теле, притупившуюся от накатывающей истерики.     — Не трогай! Убирайся из моего дома! Я не хочу!     — Успокойся, — Чанёлю с трудом удалось схватить парня за руки и прижать их к кровати, от чего тот ещё больше разразился рыданиями, — успокойся, блять.     Чанёль не мог понять, откуда в таком хрупком на вид парне было столько силы. Казалось, будто прошлой ночью тот сопротивлялся и вполовину не так сильно и отчаянно, как сейчас. Пришлось полностью навалиться на Бэкхёна, вжимая его в поверхность, чтобы удержать, пока тот продолжал что-то кричать, силясь вырваться из его хватки.     Потребовалось немало времени, чтобы он успокоился и понял, что ему ничто не угрожает. Теперь он просто беззвучно плакал, пряча лицо в груди младшего. Чанёль всё ещё продолжал держать его, пытаясь восстановить сбившееся во время борьбы дыхание. Он никогда не видел людей в таком состоянии. Он ждал, пока Бэкхён успокоится окончательно. Он боялся новой вспышки, но тот, казалось, был настолько расслаблен, что уже был готов заснуть.     Всё это время Бэкхён старался не думать о том, кто именно сейчас прикасался к нему, ему просто нужно было тепло, нужно было успокоиться. Хотелось утешения. А ещё он ужасно устал. Он почувствовал, как руки Чанёля потянули его вверх, но сил отбиваться у него больше не было, поэтому он просто позволил этим рукам поднять себя с кровати.     Чанёль слышал, как Бэкхён прошипел от боли, поднимаясь с мягкой поверхности. Он приобнял того за плечи и сильно удивился, когда понял, что тот совсем не сопротивляется, а наоборот цепляется за него, стараясь удержаться на ослабевших ногах.     Затащив Бэкхёна в ванную комнату и усадив на край низенькой стиральной машинки, Чанёль отступил на пару шагов, оперевшись на стену, и принялся наблюдать. Бэкхён почти сразу же устремил на него абсолютно нечитаемый взгляд опухших глаз. Чанёль сначала добрых полминуты смотрел ему в глаза, после чего, поняв, чего от него хотят, понимающе хмыкнул и, немного подумав, под удивлённый взгляд выбил ногой защёлку с двери, чтобы тот не смог закрыться изнутри, а затем вышел в коридор, оставляя старшего одного.     Он вернулся в комнату Бэкхёна, осматривая содержимое. Здесь было так же чисто, как и во всей квартире, если не считать того беспорядка, что они устроили прошлой ночью. Чанёль принялся изучать корешки книг на длинных полках на стене, отмечая про себя, что, судя по всему, Бэкхён любил почитать сопливые романчики наряду с классикой и заумной учебной литературой. Он прошёлся по комнате, собирая с пола разбросанную одежду и отправляя её в корзину. Даже поменял испачканное постельное бельё, отыскав чистое на верхней полке в шкафу, где, конечно же, тоже был порядок.     Он закончил как раз тогда, когда звуки воды в ванной затихли. Взяв первую попавшуюся одежду всё в том же шкафу, он отправился с ней к Бэкхёну. Тот стоял перед зеркалом, глядя на своё отражение в зеркале. Разбитые и искусанные губы, подбитые скулы, опухшие от слёз глаза. Заметив за своей спиной Чанёля, он резко, насколько ему позволяло состояние тела, развернулся, полностью кутаясь в огромное полотенце и инстинктивно отступая назад.     — Одевайся и иди на кухню, — скомандовал Чанёль, бросая ему добытую ранее одежду.     Одеться у Бэкхёна заняло много времени, так как всё тело болело и не хотело слушаться своего хозяина. Поэтому когда он пришёл на кухню, на столе уже стояла сковородка с подгоревшей яичницей, которую младший даже не стал перекладывать в тарелку. Бэкхён с трудом уселся на стул, тут же накидываясь на предложенную еду. И то, что её приготовил тот самый человек, что ещё меньше суток назад ворвался к нему домой, избил и изнасиловал, в данный момент совсем не волновало его. Единственное, что на самом деле волновало его, так это то, почему тот вернулся и помогал ему.     — Зачем ты здесь? — снова задал интересующий вопрос он, голос всё ещё был хриплым и слабым. Чанёль едва смог расслышать его.     Он поднял взгляд на Бэкхёна и вспомнил, почему не смог сдержаться прошлой ночью. Тот был одет в домашнюю одежду, изящные кисти выглядывали из-под коротких рукавов старого растянутого джемпера, с мокрых растрепанных волос всё ещё капала вода, стекая по гладкой белой коже, длинная тонкая шея, покрытая багровыми метками, такие мягкие черты лица и эти пальцы… эти чёртовы пальцы. Бэкхён казался Чанёлю таким маленьким и беззащитным, и возможно даже чем-то похожим на девушку.     — Я никому не расскажу, если ты пришёл просить об этом, — голос Бэкхёна постепенно набирал силу.     — Конечно, не расскажешь. Иначе я доберусь до тебя и накажу ещё раз, — он совсем не хотел этого говорить, но почему-то сказал, глядя на сжавшегося перед ним паренька.     — Я же сказал, что не делал этого, — Бекхёна снова начинал охватывать страх. А ведь он только успокоился.     От услышанных слов Чанёля будто пробило током, он вдруг поднялся из-за стола, утягивая не доевшего ещё яичницу Бэкхёна за собой, не обращая внимания на его болезненный вскрик. Ему не хотелось верить его словам. Он хотел думать, что Бэкхён действительно сдал их и получил по заслугам. Но упорство, с которым тот повторял, что он ни в чём не виноват, наводило Чанёля на мысли о том, что он действительно мог ошибиться и наказать невиновного. Ещё и таким несвойственным ему способом. Раньше он такого не делал, да ещё и с парнем.     Бэкхён не смог отбиться от рук Чанёля, хватающихся за его собственные. Так же, как и не смог сопротивляться силе, с которой тот тащил его из кухни. Страх сковывал всё сильнее. Чанёль снова разозлился. Что он собирался делать теперь? Снова наказать? Чанёль отвёл его в спальню, где удивление Бэкхёна только усилилось, оттесняя собой страх. Чанёль толкнул его на чистую постель, выключил свет и... вышел из комнаты. Такое странное поведение никак не укладывалось в голове Бэкхёна, но озвучивать свои мысли он не стал.     Чанёль ещё раз бросил взгляд на тёмную гостиную, прежде чем уйти, прихватив с собой ключи от чужой квартиры.     Он обязательно вернётся.     На следующий день Бэкхёну было намного лучше, но занятия он решил пропустить. Не хотелось в таком виде заявляться в университет. Весь день он старался всячески увлечь себя чем-нибудь, но не думать о Чанёле и событиях последних дней никак не удавалось. Синяки по всему телу и боль не давали ему забыть. Почему именно он оказался там, на той улице, в тот дождливый, ветреный день? Почему именно в тот момент? А главное, почему Чанёль ему не поверил?     Из мыслей его вырвал щелчок входной двери. Бэкхён напрягся, судорожно вспоминая, что закрыл дверь на замок, как только Чанёль ушёл. Неужели родители решили его проведать без предупреждения? Или что пострашнее? Он вглядывался в темноту коридора, с каждой секундой чувствуя, как биение сердца ускоряется, пока из темноты не показался Чанёль, и Бэкхён выдохнул с облегчением, тут же отдёргивая себя.     — Да, я стащил твои ключи, — тот явно был в хорошем настроении, — не смотри на меня так.     — Зачем ты опять вернулся?     — Не знаю, — пожал плечами Чанёль. Он действительно не понимал, зачем он это делал. — Кажется, сегодня тебе уже лучше?     Бэкхён не знал, как реагировать на такое поведение сокурсника. Неужели тот действительно сожалел о том, что сделал. Но ведь это был бред. Это же Чанёль. Может, раньше он бы и поверил в то, что Чанёль не такой уж и плохой человек, но не после того, что тот с ним сделал.     Пак сделал пару шагов по направлению к Бэкхёну, но замер, от громкого:     — Не подходи! Если ты действительно хочешь, чтобы мне стало лучше, то просто не приходи больше.     — Я не могу, — честно ответил Чанёль абсолютно ровным голосом. Он действительно думал, что не сможет. Он весь день не выпускал из рук ключи от квартиры, в которую его тянуло не хуже любого магнита, но решился прийти только под вечер.     Бэкхён на мгновения завис от услышанного ответа, пытаясь понять логику младшего, но в голову ничего не приходило. Он окончательно перестал что-либо понимать.     — Как это? — озвучил-таки свой вопрос он. Может, Чанёля действительно терзала совесть. Может, он уже знал настоящего виновного и хотел загладить вину.     Чанёль молчал слишком долго, и Бэкхён уже начал сомневаться в своих выводах относительно его поведения. С каждой прошедшей минутой такого молчания, внутри него возрастал страх. Он боялся, что всё снова повторится, что тот просто играет с ним, втирается в доверие, чтобы потом снова окунуть в страдания.     Но Чанёль всего лишь пытался найти в себе ответ на его вопрос, но так и не найдя его, глубоко вздохнул, как бы принимая для себя какое-то решение, прежде чем достать из внутреннего кармана кожаной куртки чужие ключи и положить их на ближайшую полку. Он последний раз взглянул на Бэкхёна, прежде чем развернуться и уйти из его квартиры.     Больше Чанёль не приходил.     Бэкхён вернулся в университет ещё через пару дней, где его с расспросами встретил Кёнсу. Хоть Бэкхён и понимал, что старший ни в чём не виноват, всё равно не мог общаться с ним как раньше. Ему не давала покоя мысль, что Кёнсу всё знал. Знал о том, что сделал Чанёль, что он не просто избил его. Это читалось в его взгляде. Он смотрел с такой жалостью, что Бэкхёна невольно передёргивало. Поэтому он старательно избегал старшего. Кёнсу, кажется, всё понял, и остановил свои попытки заговорить с ним.     Чанёля он видел только на потоковых парах и каждый раз старался сесть как можно дальше от него. Он вообще старался держаться от него как можно дальше. Но тот наоборот будто бы старался приблизиться, будто преследовал его, стараясь всегда быть в поле зрения, но близко не подходил. Хотя надолго его не хватило.     Около месяца спустя, когда все студенты во время большого перерыва собрались в главном холле, Бэкхён, сидя на широком подоконнике, наблюдал за Кёнсу, читающим книгу, судя по всему, уже давно спящему Каю.     Что же связывало этих двоих? Кай всё время, когда не был с Чанёлем, таскал за собой Кёнсу. Когда они были вдвоём, Кёнсу не выглядел обременённым, казалось, будто он совсем не против проводить время с Каем, в то время как тот спокойно общался с ним, как если бы они были друзьями. В свой первый месяц учёбы в университете Бэкхён увидел, как Кай за ворот рубашки тащил сопротивляющегося Кёнсу за собой в сторону запасных лестниц. Бэкхён тогда не был знаком с Кёнсу лично, а вот Кая уже знал по слухам, что ходили вокруг, поэтому не хотел вмешиваться. А после их знакомства старший сам запрещал ему вмешиваться, в то время, как Бэкхён всё чаще становился свидетелем их перепалок, всегда заканчивающихся не в пользу Кёнсу. Кай обычно высмеивал его при всём университете, бывало и с применением силы, а после всегда утаскивая куда-то за собой. И Бэкхён никогда не вмешивался, хоть и общался с Кёнсу, пока на прошлой неделе, не выдержав, не решил-таки проследить за ними. Когда он открыл дверь аудитории, в которой те только что скрылись, то застал их самозабвенно целующимися. Кай с силой прижимал Кёнсу к преподавательскому столу, запуская свои руки под его рубашку. Бэкхён сначала испугался за своего друга, но потом понял, что тот… совсем не против. Кёнсу вовсю водил руками по бёдрам Кая, охотно отвечая на поцелуй. Бэкхёну стало невероятно стыдно от увиденного, и он поспешил покинуть аудиторию незамеченным.     Так что же связывало их? Встречались ли они? За своими размышлениями Бэкхён не услышал, как кто-то подошёл сзади, устраиваясь на подоконник рядом с ним.     — Они друзья детства, если тебе интересно. Просто они оба придурки, — Бэкхён вздрогнул от неожиданности. Он узнал этот голос. — Кай никогда не признается, что педик.     Да, Чанёль видел в тот день Бэкхёна, следующего за этой парочкой, поэтому примерно представлял, что тот мог там увидеть и о чём мог сейчас думать, так пристально рассматривая Кая и Кёнсу, устроившихся на другом конце холла.     Бэкхёну вдруг стало не по себе, ведь тот, кого он так старательно избегал вот уже больше месяца, сейчас сидел рядом с ним, поэтому он стремительно поднялся с места, сгребая свои вещи в охапку и намереваясь убежать подальше, но Чанёль вовремя схватил его за руку и, потянув вниз, вернул обратно на твёрдую поверхность у окна.     — Поговорить хочу, хватит убегать, — Чанёль старался следить за своим голосом, сделав его как можно дружелюбнее, но, судя по сжавшемуся Бэкхёну, ему этого сделать не удалось.     — Я не хочу тебя слушать, хватит преследовать меня, — шипел старший, не желая привлекать внимания остальных студентов к их разговору.     Если честно, Чанёль и сам не знал, зачем подсел к нему. Просто терпеть уже не было сил. Все его мысли каждую гребаную минуту занимал этот парень, и он беспрестанно думал о том, что хотел бы сказать ему, что бы хотел сделать. Это походило на чёртову одержимость.     — Ты ходил в больницу? — выдал он первое, что пришло в голову. Вопрос был настолько неожиданным, что Бэкхён растерялся. — Ходил или нет?     — Нет, не ходил.     — Почему? — Чанёль мысленно ударил себя по голове за такой глупый вопрос, но он никак не мог решиться сказать то, что беспрестанно вертелось в его голове всё это время, преследуя его даже во снах.     — Они бы поняли, что... что со мной произошло, а мне это надо? Ты сам сказал никому не говорить! К тому же сейчас я уже… — Бэкхён не заметил, как повысил голос, и теперь на них с интересом поглядывали некоторые студенты, сидящие ближе всего. Ему вдруг стало невероятно стыдно и он, сорвавшись с места, побежал в ближайший коридор, в надежде укрыться там от этих, как ему казалось, осуждающих взглядов и ненавистного сокурсника. Но далеко ему убежать не удалось, и в одном из коридоров Чанёль-таки нагнал его, прижимая к стене. Бэкхён даже не стал вырываться. В коридоре никого не было, ведь все отдыхали в холле или обедали в столовой.     — Выслушай меня, Бэкхён, — Чанёль смотрел ему прямо в глаза, пытаясь подобрать правильные слова. — Всё это время… Я постоянно думаю о том, что произошло, и… Я просто… Я хотел сказать… Прости.     Последнее слово было произнесено так тихо, что Бэкхён едва смог уловить его. Чанёль не привык извиняться. Он привык всегда и во всём оставаться безнаказанным, поэтому последнее слово далось ему особенно тяжело. Вот уже месяц этот парень не давал ему покоя, являясь даже во снах, где Чанёль уже множество раз просил у него прощения. В своей голове он так часто произносил эти заветные слова, но сейчас, стоя перед реальным Бэкхёном, не смог нормально выдавить из себя и одно единственное «прости».     — Что? — не поверил своим ушам Бэкхён. — Ты думаешь, одного едва слышного «прости» достаточно, чтобы я забыл то, что ты со мной сделал, и простил тебя? — Бэкхён был так зол на стоящего перед ним парня, что эта злость оттесняла собой страх, который он чувствовал перед ним. И, кажется, зря. — Ты жалок, знаешь об этом? Ты ужасен. И я ник…     — Да кем ты, блять, себя возомнил? — Чанёль вцепился в ворот его рубашки, слегка встряхивая и не давая договорить, но, опомнившись, сразу же ослабил хватку. Да, Бэкхён не понимал, как тяжело ему далось это грёбанное «прости», но ведь и он не был вправе требовать от Бэкхёна чего-либо.     Бэкхён испугался внезапной вспышке гнева младшего и был уже готов к удару, когда тот вдруг ослабил хватку. Бэкхён видел замешательство и сомнение в его глазах, и это придало ему ещё больше уверенности.     — Не подходи ко мне больше никогда! — он с силой оттолкнул от себя Чанёля, освобождаясь из захвата и убегая прочь.     — Блять! — Чанёль с силой ударил кулаком по стене. Он был так зол на себя, не смог подобрать слова, не смог сдержаться, сделал только хуже. Может, действительно было лучше просто оставить Бэкхёна в покое. Поступить так, как он всегда поступал, сделав что-нибудь плохое, противозаконное. Просто забить и никогда больше не вспоминать.     Но этот парень никак не шёл у него из головы. Чанёль незаметно для себя искал его взглядом, наблюдал за его неловкими движениями и задумчивым взглядом. Этот парень был таким... Чанёль привык просыпаться по утрам с мыслями о нём, но с каждым днём его мысли относительно этого парня становились всё страннее. В его снах Бэкхён больше не смотрел на него с ненавистью, не укорял его в содеянном, не вырывался из его рук со слезами на глазах. Теперь в его снах Бэкхён улыбался ему, что-то весело рассказывая. Теперь в его снах Бэкхён выгибался под ним от наслаждения, сжимая простыни руками и выстанывая его имя. В его снах Бэкхён добровольно отдавался его ласкам, прося большего. А когда на утро Чанёль просыпался со стояком и ощущением какой-то пустоты, ему хотелось разнести всё к чертям. Может, с самого начала Бэкхён не шёл у него из головы из-за чувства вины, но теперь… Всё это становилось страннее и страннее.     Чанёль продолжал выискивать глазами Бэкхёна в толпе однокурсников, тайно смотрел на него, когда тот не видел, следил за каждым его жестом, и каждый жест считал прекрасным. Да, теперь Бэкхён казался ему красивым, а его движения такими изящными. Чанёль мог любоваться им вечно, и всё это действительно походило на одержимость, чистой воды помешательство.     Однажды в столовой Чанёль был уже готов наброситься на слишком оборзевшего парня, который наезжал на Бэкхёна во время обеденного перерыва за то, что тот случайно врезался в него, чуть не выбив из его рук поднос с только что купленной едой, но в последний момент его задержал Кай.     — Куда ты собрался? — спросил тот, задерживая его рукой, но проследив за направлением его взгляда и увидев там Бэкхёна, понимающе вздохнул. — Снова ты залипаешь на этого мелкого.     Бэкхён продолжал возникать, глядя этому офигевшему парню прямо в глаза, а Чанёль переживал за него, мысленно уже посчитав его шансы на победу, если всё это дело закончится дракой, и, увы, шансы были не велики. Этот незнакомый парень был чуть ли не в два раза больше самого Бэкхёна. Чанёль смог расслабиться только, когда этот урод соизволил-таки забить на эту случайность и пойти себе куда шёл.     — Заткнись, ни на кого я не залипаю.     — Думаешь, я не вижу? — меланхолично продолжил тот, будто вовсе не находил странным такое поведение своего друга. — Бегаешь за ним вечно, только на него и смотришь…     — За собой лучше следи. Бэкхён недавно видел вас с Кёнсу.     — Что? — подавился старший своим кофе. — Он всё видел?     — Вылетел из аудитории, как ошпаренный, — усмехнулся Чанёль. — Наверно, не ожидал, что его друг педик… В принципе как и я, — добавил он, глядя на Кая.     — Бля, это стрёмно. Если кто-то ещё узнает…     — Не парься, он точно никому не скажет — боится. Но ты бы разобрался уже со своим ненаглядным. Устраиваете концерты каждый день, а потом сосётесь по углам.     — С каких пор тебя это волнует? Раньше ты не хотел говорить об этом.     — Заебали уже потому что, тошнит от вас.     Чанёль поднялся из-за стола и, бросив очередной взгляд в сторону Бэкхёна, вышел из столовой. Его друг был прав, он слишком много думал о нём. Но ничего поделать с этим не мог. Необходимо было действовать.     Он выучил расписание группы Бэкхёна наизусть, и был даже в курсе его домашних заданий. Поэтому, когда, наконец, решился поговорить с ним ещё раз, подобрать время и место, где бы он смог это сделать, не составило для него труда. В течение вот уже месяца два раза в неделю после пар Бэкхён ходил в библиотеку и делал там какой-то очередной свой доклад. Чанёль намеревался подловить его там. На руку ему играло и то, что Бэкхён был одиночкой и в библиотеке сидел в секции со старыми компьютерами, где почти никогда никого не было. Вот и в этот раз, Чанёль надеялся, что там никого кроме них не будет.     Кое-как дождавшись окончания пар, Чанёль устремился в библиотеку. Подойдя в нужное время к нужной секции, он осторожно приоткрыл дверь, проходя внутрь. Бэкхён его появления не заметил, он сидел за самым дальним столом, его взгляд бегал по экрану монитора, а руки изредка что-то печатали. Он сидел за тем же столом, что и на первом курсе. Тот самый стол, за которым они пару раз делали проект вместе. Точнее делал только Бэкхён, а Чанёль лишь наблюдал. Чанёль слегка улыбнулся, вспомнив тот год. Он ещё тогда подумал, что старший довольно симпатичный. Но всё равно мысленно записал его в неудачники. И Бэкхён тогда до ужаса его боялся, что было заметно. В принципе, как и сейчас.     Чем ближе Чанёль подходил к Бэкхёну, тем сильнее чувствовал, как пропадает его решимость. Он ещё никогда в жизни не волновался так сильно, как за эти несколько шагов до злосчастного стола, за которым полусонный Бэкхён, всё так же ничего не замечая, продолжал что-то вычитывать.     Но вот Бэкхён встрепенулся, осознав, что в комнате теперь был кто-то ещё кроме него самого, и устремил недоумевающий взгляд на замершего в нескольких шагах от него Чанёля. Они смотрели друг на друга какое-то время, прежде чем Чанёль преодолел ещё пару шагов, а Бэкхён вскочил с места, тут же пятясь от него.     — Бэкхён, — позвал Чанёль, делая ещё пару шагов в его сторону.     — Не подходи! — Бэкхён сильнее попятился от приближающегося к нему Чанёля, но, уперевшись спиной в стену, только запаниковал ещё сильнее.     — Не бойся, я поговорить пришёл, — Чанёль поднял руки в примирительном жесте в подтверждение своих слов.     — Мы уже разговаривали, уходи.     — Бэкхён, я не сделаю тебе больно, — вздохнул Чанёль, готовясь высказать всё, что хотел, всё, что скопилось за это время. — Мне действительно жаль, что я так поступил с тобой. Я не знаю, что на меня нашло тогда… Я ведь… Я впервые сделал что-то подобное. Мне очень жаль. Я готов просить у тебя прощения бесконечно много раз, если ты согласишься меня слушать, ведь я уже так много раз делал это в своих мыслях, в своих снах… этих чёртовых снах. Я постоянно думаю о тебе, каждый день, каждый час, каждую гребаную минуту. Я больше так не могу, Бэкхён.     Чанёль смотрел в самую глубину глаз напротив, выискивая там понимание, а голос его звучал так жалобно и искренне, что Бэкхёну непонятно отчего становилось не по себе. Он был так удивлён от услышанного, что совсем потерял бдительность, переваривая каждое сказанное слово.     Бэкхён выглядел озадаченным и удивлённым, и Чанёль решил воспользоваться этим шансом, чтобы в два шага преодолеть разделяющее их расстояние и заключить того в свои объятья. Бэкхён от удивления сначала даже не вырывался, но отойдя от шока, всё же упёрся руками Чанёлю в грудь, пытаясь оттолкнуть.     — Бэкхён, — теперь Чанёль говорил ему прямо в ухо, опаляя чувствительную кожу горячим дыханием и посылая миллионы электрических разрядов по всему телу, — не отталкивай меня. Я так устал, я бесконечно устал от всего этого. Это чувство… прости меня, прости, прости, прости…     Чанёль повторял это, как заклинание, и с каждым словом, его голос надрывался, становясь всё слабее. Он полностью повис на Бэкхёне, сжимая того ещё крепче в своих объятьях, и они оба съехали по стене на пол. Чанёль всё не прекращал повторять одно и то же, и Бэкхён вдруг почувствовал влагу на своём плече. Чанёль плакал? Чанёль… сломался?     Бэкхён сидел на холодной поверхности, зажатый между стеной и Чанёлем, и недоумевал. Тот сильный и гордый Чанёль, которого он знал, ломался у него на глазах, рыдал у него на плече, как маленький ребёнок, вымаливая прощения. Бэкхён должен был радоваться происходящему, ведь вот оно — Чанёль страдал, он отомстил ему. Но Бэкхёну от этого наоборот стало ещё паршивее. Ему казалось, что он пережил всё то, что произошло тогда. Но сейчас Чанёль своими слезами ломал что-то внутри него, ведь если такой сильный Чанёль никак не мог забыть того, что было, то как смог Бэкхён?     Ответ прост — никак. Он не смог ничего забыть. Он продолжал думать об этом каждый день, несмотря на огромное желание забыть, задвинуть эти воспоминания как можно глубже и никогда не доставать. Но вечно преследовавший его Чанёль постоянно напоминал ему о том бесконечном позоре, что он пережил, когда лежал перед ним с раздвинутыми ногами и связанными за спиной руками, крича от боли.     Нет, Бэкхён определённо не хотел видеть Чанёля таким… сломанным. Младший больше ничего не говорил. А Бэкхён боялся, что тот в любой момент может отстраниться от него и посмотреть в глаза. Он не был готов взглянуть в его в ответ. Поэтому, поддавшись внезапному порыву, обвил тело Чанёля руками, цепляясь пальцами за его рубашку на спине и утыкаясь лицом в его плечо. По его щекам тоже текли слёзы. Бэкхён ломался. Ломался, как Чанёль.     Чанёль не знал, сколько времени они уже так просидели, он не чувствовал времени. Он чувствовал только тёплые руки, обвивающие его тело, и ураган из чувств, бушевавший у него внутри. Он, наконец, сказал то, что так давно не давало ему покоя. И Бэкхён, кажется, его принял.     — Бэкхён, — тихо позвал он, слегка отстраняясь.     Старший тут же расцепил руки, опуская их вниз и пряча глаза за чёлкой. Что ему делать? Что сказать? Он ещё не разобрался в себе. Ещё не простил.     — Бэкхён, — Чанёль взял одну его руку в свои и, мягко огладив нежную кожу, прильнул губами к тыльной стороне ладони, наблюдая за реакцией. Тот тут же залился краской, опуская голову ниже, но руку вырывать не стал, — Бэкхён, позволь мне всё исправить. Позволь мне начать всё сначала. Позволь мне… Позволь мне любить тебя.     Бэкхён никогда не испытывал столько чувств одновременно. Он абсолютно не знал, что делать, как реагировать. Ему, как и всем людям, хотелось быть любимым. И вот теперь, когда ему представился такой шанс, он абсолютно естественно испытывал трепетное волнение и радость. Но от осознания того, кто именно сказал ему эти заветные слова, становилось не по себе, ему было страшно. Может ли такой человек, как Пак Чанёль, любить? Нужен ли ему Пак Чанёль? Нужна ли ему его любовь?     Домой они шли вместе, когда уже было темно, и в полной тишине. Бэкхён не стал ничего спрашивать у Чанёля, когда тот направился с ним в сторону его дома. В воздухе витала неловкость, но никто ничего не предпринимал, чтобы от неё избавиться. У самого дома Бэкхён остановился, снова пряча глаза, когда Чанёль, развернув его к себе лицом, какое-то время смотрел ему в глаза, после чего скрылся в темноте, так ничего и не сказав.     В ту ночь Бэкхён засыпал с каким-то странным чувством глубоко внутри.     Бэкхён проснулся утром с щемящим чувством в груди. Он не помнил точно, но, кажется, ему снился Чанёль. Тут же нахлынули воспоминания прошедшего дня, и он зарылся под одеяло с головой. То, что произошло вчера, казалось чем-то невозможным, каким-то сном, не больше. Бэкхён всё ещё не разобрался в своих чувствах относительно того, что произошло, но он определённо точно боялся, что всё это окажется просто сном или какой-то ужасной шуткой.     В том, что это не сон и не шутка, он убедился, когда, выйдя из дома, увидел Чанёля, который при виде него тут же соскочил со скамейки, на которой до этого сидел в ожидании старшего. Бэкхён замер на месте, в то время как Чанёль, подойдя к нему, положил одну руку ему на плечо и мягко произнёс:     — Я провожу тебя.     Шли они снова в тишине. Оба не знали, о чём говорить в их ситуации, да и смелости не хватало. На этот раз молчание не было таким уж неловким, Бэкхён вполне мог терпеть его. И только в здании университета Чанёль, наконец, нарушил эту тишину.     — У тебя до скольки пары? — спросил он, несмотря на то, что прекрасно знал расписание старшего.     — Чт… ммм… до трёх, — немного смущенно ответил тот.     — Тогда, встретимся на этом же месте в три, — Чанёль слегка улыбнулся ему, будто натянуто, а затем скрылся в толпе ещё сонных студентов.     Весь день Бэкхён переживал в ожидании очередной встречи с Чанёлем. О чём говорить? Что делать? Кто они теперь друг другу? Даже не друзья ведь. Бэкхён ещё не простил, несмотря на то, что Чанёль, как выяснилось вчера, уже настрадался за всё это время. Все эти размышления сильно отвлекали его от учёбы. Сначала он ещё пытался сосредоточиться на занятиях, но потом бросил это гиблое дело, полностью отдаваясь во власть своим мыслям.     Где-то к последней паре за окном начался дождь, и Бэкхён подумал, что день дерьмо, потому что утром, когда его голова была забита событиями прошлого вечера, он совсем забыл посмотреть прогноз погоды на сегодня и вовсе не ожидал дождя. Зонтика у него с собой, конечно же, не было. Посокрушавшись так ещё какое-то время, к концу пары он всё же решил, что перспектива промокнуть под дождём пугала его не так сильно, как назначенная встреча с Чанёлем.     Он надеялся, что Чанёль забудет про него, или просто не придёт в назначенное время, ведь Бэкхён знал его расписание, и пары у того сегодня заканчивались раньше, чем его собственные. Но все его надежды рухнули, когда, спустившись на первый этаж, он увидел уже ждущего его у выхода Чанёля.     Чанёль улыбнулся ему, когда приметил в толпе студентов, и поспешил к нему, сжимая в руках чей-то зонтик, который парой минут ранее стащил из общей стойки для зонтов. В данный момент ему было плевать, что из-за него сегодня промокнет кто-то другой.     — Ты домой? — спросил он, и Бэкхён кивнул, — тогда я провожу.     — Если ты снова будешь молчать, то я лучше пойду один.     — А что ты бы хотел услышать от меня?     — Что угодно. Но больше всего — зачем ты это делаешь?     Они уже вышли из здания и теперь стояли под навесом, когда Чанёль, наконец, ответил:     — Я думал, ты всё понял. То, что я говорил вчера… Я говорил правду. Я действительно хочу всё исправить, — Чанёль раскрыл зонт, поднимая его над головой и чуть протягивая в сторону Бэкхёна в пригласительном жесте. — Ты мне веришь?     Бэкхён растерялся от такого вопроса. Он не знал, верить этому парню или нет. Вдруг это был лишь очередной его способ поиздеваться. Поэтому Бэкхён абсолютно не знал, что ответить, и, не выдержав выжидающего взгляда, отвёл глаза.     — Я не знаю, — честно ответил он, но сделал шаг в сторону младшего, вставая под зонт. Мокнуть не хотелось совсем.     Чанёль снова улыбнулся, и они вышли под дождь. К радости Бэкхёна зонт оказался достаточно большим, чтобы ему не приходилось сильно соприкасаться с Чанёлем, а тот, к его удивлению, завёл разговор на тему учёбы. Банально, но хоть что-то. Бэкхён в основном молчал, но старался отвечать на вопросы, как только мог, лишь бы не было больше того молчания между ними.     Остановившись под навесом у дома Бэкхёна, Чанёль неловко замолчал.     — Где ты живёшь? — спросил вдруг Бэкхён.     — Я? Близко, — уклончиво ответил тот, протягивая к нему руку. Он неловко сжал его плечо пальцами и тут же отпустил. — До завтра.     Бэкхён не успел ничего сказать, как Чанёль уже вышел из-под навеса, укрываясь под зонтом от его взгляда и от дождя.     Зонт он решил всё же вернуть законному владельцу.     Дотрагиваясь пальцами до плеча, которого только что касался младший, Бэкхён подумал, что всё это очень непонятно.     На следующее утро Чанёль снова уже ждал его на улице. Они опять всю дорогу проболтали о чём-то бессмысленном, в основном снова говорил Чанёль, но, войдя в здание университета, тот не попрощался с ним до конца пар, как в прошлый раз, а потащил куда-то за собой. Бэкхён слегка удивился, но вырываться не стал, послушно следуя за младшим, пока тот не вывел его к запасным лестницам.     — Я сегодня не смогу проводить тебя. У меня дела после пар, — Чанёль держал его за плечи, чуть склоняясь к его лицу.     — Я и сам смогу дойти, — криво улыбнулся Бэкхён.     — Бэкхён, — позвал младший, склоняясь ещё ниже.     — Мм? — он чувствовал, как тысяча мурашек побежала вниз по его коже, от глубокого голоса Чанёля. А ещё от какого-то подобия страха. Или волнения.     — Можно? — Чанёль склонился к самым его губам и, не встретив никакого сопротивления, преодолел и это расстояние, накрывая мягкие губы своими.     Бэкхён замер, пытаясь разобраться в своих ощущениях, почему он вообще позволял этому происходить? Но ведь Чанёль казался таким искренним, а Бэкхёну так хотелось любви, как в тех романчиках, которые он имел обыкновение почитывать по ночам у себя в комнате. Внутри у него был сплошной беспорядок, смешение чувств и такое буйство эмоций, что он просто отдался ощущениям, закрывая глаза и отключая мозг.     Чанёль целовал нежно, почти невесомо, как будто боялся спугнуть или навредить. Он притянул Бэкхёна к себе за талию, чтобы углубить поцелуй, но ему этого не удалось, потому что…     — Эй, ребята, это наше место.     Парни резко оторвались друг от друга, глядя в сторону прохода, где стояли Кёнсу и Кай, и последний как-то ехидно ухмылялся.     — Вижу, у вас уже всё наладилось.     — Вижу, у вас тоже. Мы уже уходим, — бросил Чанёль, хватая Бэкхёна за руку и ведя к выходу.     — Всё в порядке? — обеспокоенно спросил Кёнсу, внимательно разглядывая Бэкхёна. Скорее всего, он переживал, не издевается ли над ним Чанёль. Он ведь не был в курсе последних событий.     — Д-да, всё хорошо, — смущённо выдавил Бэкхён, поспешив скрыться с Чанёлем от этой парочки.     Отойдя на безопасное расстояние старший всё же задал интересующий его вопрос:     — Они встречаются?     — Ммм, воозможно, теперь да, — задумчиво ответил Чанёль.     — Теперь?     — Там всё очень сложно, не спрашивай.     Выйдя в главный холл, они как по обыкновению разошлись по своим парам.     Ещё пара недель таких прогулок от дома Бэкхёна до университета, а иногда и обратно, когда у Чанёля не было дел после пар, и Чанёль, наконец, решился.     — Пойдёшь со мной в кино?     Вопрос был таким неожиданным, что Бэкхён поперхнулся соком. Они сидели в столовой, и Чанёль уже доел свой обед и теперь просто смотрел, как ест старший.     — В кино? Какой фильм?     — Не знаю. Какой захочешь, — пожал плечами тот.     — Когда?     — Сегодня, — Чанёль усмехнулся.     — Что? Ты не мог раньше предупредить? — возмутился Бэкхён.     — Так ты согласен? — улыбка Чанёля становилась всё шире, а Бэкхён вдруг почувствовал смущение.     — Согласен.     — Тогда после пар на том же месте.     — Мы пойдём сразу после пар?     — А что? Ты ж не девчонка, чтоб специально готовиться?     Эта фраза смутила Бэкхёна ещё больше. Они оба были парнями, и, кажется, собирались на первое свидание вдвоём. Бэкхён в очередной раз подумал, что всё это как-то неправильно. Чанёль, увидев замешательство в глазах старшего, понял, что, кажется, сказал что-то не то.     — Да, ладно тебе! Сегодня у меня свободный день, я хочу провести его с тобой.     И Бэкхён сдался.     К слову, он совсем не пожалел. В кинотеатре они выбрали какой-то боевик, и Чанёль сказал Бэкхёну идти в зал первому, а сам пришёл перед самым началом фильма, притащив с собой кучу закусок. Поэтому весь сеанс они были заняты едой и иногда подшучивали над некоторыми моментами в фильме.     После фильма они поиграли на всех игровых автоматах, какие только были в кинотеатре. Чанёль был весёлым, и Бэкхён действительно думал, что у того, наверно, счастливая жизнь. В то время как сам он всю свою жизнь проводил за учебниками, чтобы вырваться из своего маленького городка и поступить в престижный вуз.     Домой они возвращались на автобусе уже вечером. Чанёль сжимал руку Бэкхёна в своей всю дорогу до дома. Где-то на середине пути начался дождь, грозя перерасти в настоящий ливень. Но Бэкхён не думал об этом, пока его рука была в руке Чанёля, и пока не пришло время выходить из автобуса. К тому моменту мелкий дождик действительно превратился в сильный ливень, и до дома Бэкхёна они бежали, прикрываясь куртками. Под навесом, где они обычно встречались и расходились, Бэкхён подумал, что нельзя отпускать насквозь промокшего Чанёля домой, и, переборов себя, всё же спросил:     — Хочешь зайти?     Чанёль на самом деле удивился, он абсолютно не ожидал такого предложения, несмотря на сложившуюся ситуацию. Бэкхён и сам не ожидал от себя такого. Снова видеть Чанёля на пороге своей квартиры было до ужаса странно и волнительно. Но как же разительно отличались ситуации — тот Чанёль, что стоял на пороге его дома пару месяцев назад, и Чанёль, что сейчас так скромно жался к входной двери, казались Бэкхёну абсолютно разными людьми. В самой квартире вернулась неловкость и лёгкая напряжённость, обоим было немного не по себе, и каждый старался не думать о событиях недавнего прошлого.     — Подожди меня здесь, — скомандовал Бэкхён, срываясь в свою комнату. Выбрав первую попавшуюся одежду в шкафу, он поспешил переодеться, попутно выискивая что-нибудь подходящее для Чанёля. Младший был больше и выше самого Бэкхёна, поэтому найти что-то для него оказалось проблематично.     Вернувшись в коридор, он за руку утащил Чанёля в ванную, впихивая ему в руки сухую одежду, а свою мокрую засовывая в сушилку.     — Когда переоденешься, сунешь туда же. И нажми вот эту кнопку, — проинструктировал он, и добавил, прежде чем скрыться за дверью. — А я пока чай заварю.     Чанёль вышел из ванной с широкой улыбкой на лице. Его бесконечно радовал тот факт, что Бэкхён дал ему свою одежду, но ещё больше его веселило то, что одежда старшего была ему коротковата, поэтому ему пришлось закатать штаны до колен, чтобы они не смотрелись так смешно.     — Ты такой маленький, Бэкхён, — усмехнулся он.     — Это просто ты гигантский, — в притворной обиде надул губы Бэкхён. — Садись, чай почти готов.     Он отвернулся от младшего, чтобы разлить чай, когда почувствовал тёплые руки, обвивающиеся вокруг его талии.     — Ты такой милый, когда злишься, — тихий полушёпот прямо на ухо, и у Бэкхёна подкосились колени.     — Я же сказал тебе сесть, ты мен…     Чанёль принялся щекотать Бэкхёна, от чего тот забился в его руках, громко смеясь и пытаясь вырваться из крепкого захвата. Чанёль стал отступать назад, утягивая его за собой и не прекращая своей пытки, пока не приземлился на стул, усаживая его между своих ног. Бэкхён откинулся на его грудь, пытаясь восстановить сбившееся от смеха дыхание, а Чанёль вдруг запустил руки под его футболку, губами находя мягкую мочку и слегка оттягивая её.     — Ч-чанёль, что… что ты делаешь? — Бэкхён вцепился в его руки, пытаясь снять их с себя, но Чанёль только повёл руками выше, обводя руками его грудь. Теперь он покрывал поцелуями кожу на плече Бэкхёна, открывшуюся от чуть сползшей во время борьбы футболки.     — А на что похоже? — голос Чанёля был слегка хрипловат, он продолжал выцеловывать нежную кожу, стараясь не оставлять следов.     — П-подожди, я… — Бэкхён несдержанно простонал, когда одна рука младшего опустилась на его уже полувставший член, оглаживая через ткань домашних штанов.     Чанёль уже не сильно соображал, ведь его сны, преследовавшие его всё это время, наконец, превращались в реальность. Он продолжал одной рукой водить по груди старшего, пальцами цепляя соски, а второй рукой провёл к резинке штанов, запуская пальцы под плотную ткань.     — Можно? — опалил он горячим дыханием чувствительную кожу, и ответом ему послужил сдавленный стон. Он тут же проскользнул под два слоя одежды, обхватывая рукой набухший член и вытаскивая его из тесного плена. Бэкхён чуть дёрнулся, цепляясь за его руку и тихонько проскулив, и Чанёль принялся нарочито медленно водить по стволу, всё так же покрывая поцелуями шею старшего.     — Ч-чанёль, — позвал было Бэкхён, но рука внизу начала двигаться быстрее, сильнее сжимая чувствительный орган, и он сдался, запрокидывая голову на плечо младшего, полностью отдаваясь его ласкам.     Чанёль теперь мазал губами по щекам и скулам Бэкхёна, жадно следя за каждым изменением в лице старшего, за тем, как дрожат пушистые ресницы на прикрытых веках, и как подрагивают губы между срывающимися с них стонами.     — Ты такой красивый, — не удержался от комментария он, прикусывая мягкую мочку, на что Бэкхён только чуть прогнулся в спине, сильнее сжимая руку младшего, и с протяжным стоном кончил.     Чанёль продолжал водить рукой по чувствительному органу, пока Бэкхён подрагивал в его руках. Затем он потянулся через весь стол за коробочкой с салфетками, выуживая оттуда парочку, и, вытерев Бэкхёна и свою руку, натянул на него штаны, снова обвиваясь руками вокруг его талии. Бэкхён же всё это время восстанавливал дыхание, мысленно сгорая от стыда.     — Бэкхён, — позвал Чанёль, но тот не откликнулся, продолжая сидеть, опустив голову вниз. — Тебе не понравилось?     Бэкхён лишь ещё сильнее опустил голову, не зная, что ответить, а у Чанёля внутри что-то больно заскребло, ведь он думал, что Бэкхён был совсем не против. Он зарылся носом в его волосы, вдыхая запах дождя и сильнее сжимая в своих объятьях.     — Прости, я думал…     — Всё в порядке, — Бэкхён, наконец, нашёл в себе силы произнести хоть что-нибудь, и теперь хотел дать понять, что ему действительно понравилось, просто он не ожидал и был совсем не готов.     — Я не должен был, прости, — Чанёль расцепил руки, и Бэкхён нехотя поднялся с его колен, хватая со стола чашку с чаем, которую успел наполнить ранее, и одним залпом осушая её.     — Чем займёмся? Можем фильм посмотреть, у меня есть пара дисков. Или можем скачать в интернете, я уже приметил парочку тех, что хочу посмотреть. Ещё можем в игры поиграть, только у меня их не так много, сам понимаешь, учёба… — Бэкхён говорил очень быстро, стараясь не смотреть на Чанёля, он всё ещё был очень смущён.     Чанёль посмотрел в окно, а затем на часы. Дождь уже почти закончился, а времени было уже много. Он не хотел обременять Бэкхёна своим присутствием, он ведь даже не знал, как тот к нему относился. Тот наверняка пригласил его домой только из жалости, ещё бы, ведь он был мокрым до нитки.     — Я лучше пойду, одежда, наверно, уже высохла, — Чанёль мысленно ударил себя за такую грубость, но ему действительно было лучше уйти, он и так, кажется, уже совершил ошибку, не сумев сдержаться.     Одежда действительно высохла, и Чанёль действительно ушёл, как обычно обняв и поцеловав на прощание, оставляя Бэкхёна одного наедине со своими мыслями.     После того дня прошла пара недель, Чанёль вёл себя как обычно, не позволяя себе ничего большего, чем просто поцелуи. Он думал, что всё испортил, и боялся лишний раз лезть к старшему, в то время как Бэкхён, наоборот, хотел всё больше времени проводить с ним, пытаясь в любое свободное время выбраться с ним куда-нибудь. Бэкхён и Кёнсу теперь общались, как раньше. Просто им снова «посчастливилось» застрять в одном лифте, только на этот раз с ещё парочкой студентов. Бэкхён был рад вернуть дружбу, но всё равно испытывал неловкость при общении со старшим, а тот, чувствуя это, деликатно обходил стороной темы, касающиеся Кая и Чанёля. Правда, Кёнсу однажды пришлось познакомить Бэкхёна с Каем лично просто потому, что Кай сам влез, желая поскорее уже узнать поближе объект столь повышенного внимания своих друзей. Он всё ещё казался Бэкхёну пугающим.     Бэкхён возвращался домой поздно вечером от своего друга, что жил в паре кварталов от университета, когда начался дождь. Сначала он был мелким, и Бэкхён думал, что дойдёт и так, но, когда дождь стал набирать силу, решил найти место, где можно будет переждать. Таким местом оказался довольно известный в этом районе бар. Бэкхён, хоть и не любил такие места, но решил, что это лучше, чем мокнуть, и толкнул дверь внутрь. Так как был уже вечер, народу было прилично, и он сразу направился к барной стойке, протискиваясь между снующими туда-сюда людьми. Найдя свободное место, он тут же приземлился на стул, упираясь взглядом в деревянную поверхность стойки. В таких заведениях он бывал редко и только с друзьями, поэтому не знал, как себя вести. Он подумывал отсидеться тут часок и, если дождь не прекратиться, всё же пойти домой.     Почувствовав, как рядом кто-то приземлился, Бэкхён поднял глаза и увидел перед собой какого-то мужика, вперившего расфокусированный взгляд прямо в него.     — Не часто здесь бываешь? — его голос был грубым, а от него самого сильно несло перегаром.     Бэкхён отвёл глаза, ему явно не хотелось общаться с этим типом.     — Хочешь чего-нибудь? У меня есть то, что тебе нужно, — губы мужика растянулись в мерзкую улыбку. — Для тебя сделаю скидку.     Бэкхён отрицательно помотал головой, поднимаясь с места, чтобы уйти подальше от этого странного мужика, но тот неожиданно схватил его за руку, утягивая обратно.     — Да ладно тебе. Вижу же, что хочешь, — теперь его лицо было так близко, что Бэкхён мог разглядеть красные капилляры на белках его глаз. — Хочешь ведь расслабиться?     — Эй, урод, отвали от него, — откуда-то сверху раздался знакомый голос, и Бэкхён поднял голову, натыкаясь на рассвирепевший взгляд Чанёля. — Вали отсюда!     — Тебе то что? Не мешай работать, — мужик даже не взглянул на Чанёля, продолжая елейно улыбаться Бэкхёну, пытающемуся вырвать свою руку из его захвата.     Чанёль резко выдохнул, хватая мужика за лацканы пиджака и притягивая к себе через барную стойку так, что ноги того оторвались от пола.     — Ты что, блять, не понял меня? Я сказал тебе съебаться, он ничего не будет у тебя покупать! — Чанёль выглядел так устрашающе, что Бэкхён и сам испугался, вспомнив, как почти такой же взгляд младшего был обращён ему всего каких-то несколько месяцев назад. Но теперь Чанёль с таким взглядом пытался… защитить его?     Мужик с трудом вырвался из захвата, по инерции отлетая назад, но смог удержаться на ногах и с глухими ругательствами скрылся в толпе веселящихся людей.     — Ты в порядке? — Чанёль внимательно осмотрел Бэкхёна и, получив утвердительный кивок, расслабленно выдохнул. — Что ты здесь делаешь?     — Дождь переждать хотел. А ты что здесь делаешь? — дурацкий вопрос, учитывая то, что Чанёль стоял за барной стойкой в форменном костюме заведения.     — Работаю, — усмехнулся Чанёль.     — Ты? Работаешь? — Бэкхён действительно был удивлён, ведь он думал, что у того богатая семья. Зато теперь он знал, какие дела были у Чанёля после пар.     — Ты забыл? Отец не даёт мне больше денег.     — А почему ты раньше мне не говорил?     — А ты не спрашивал, — недовольно выдал тот.     — Мог бы и сам сказать, — наигранно обиделся Бэкхён.     — Моя смена заканчивается через час и у меня есть зонт, — Чанёль игриво вздёрнул бровь, и Бэкхён засмеялся.     За полчаса дождь нисколько не уменьшился, густым потоком спадая вниз, и Чанёль предложил пойти к нему. Его дом находился в десяти минутах ходьбы, и Бэкхён удивился тому, что Чанёль, всё это время живя так далеко от его дома, всё равно продолжал заходить за ним по утрам и провожать до университета и обратно.     Чанёль, как и Бэкхён, жил в однокомнатной квартире, но по размерам его была больше, да и обустройство было намного лучше. Оказалось, что отец Чанёля купил ему отдельную квартиру пару лет назад, чтобы сын не мешался ему и его новой любовнице. Снабжал его продуктами и необходимыми вещами, но после недавних событий больше ни на что денег сыну не давал, поэтому ему и пришлось найти подработку.     Поставив греться чайник, Чанёль устроил Бэкхёну экскурсию по своему дому, которая заканчивалась его собственной спальней. Бэкхён разглядывал каждую мелочь, стараясь узнать как можно больше нового про младшего, подмечая небольшой беспорядок по всему дому. В комнате младшего были две гитары и синтезатор, пара усилителей и мощный компьютер, по полу стелилось множество проводов, а на полках в беспорядке валялась куча дисков, неизвестных Бэкхёну исполнителей, вперемешку с какими-то книгами в ярких обложках. Эта комната казалась полной противоположностью комнаты Бэкхёна, здесь витал дух некой свободы и творчества, и Бэкхёну это определённо нравилось.     Единственный стул в комнате был завален под ворохом одежды, и Чанёль предложил Бэкхёну сесть на кровать, тут же усаживаясь рядом с ним.     — Больше по барам без меня не ходи, — это даже не было похоже на просьбу, — я серьёзно успел испугаться за тебя.     В этот момент Бэкхёну казалось, что он точно уже влюбился в этого парня, поэтому, сократив расстояние между ними, накрыл его губы своими, вовлекая в неуклюжий поцелуй, пытаясь через него передать всё, что чувствовал в данный момент. Чанёль, не ожидавший такого, сначала растерялся, но, почувствовав, как старший пытался проникнуть в его рот языком, решил взять инициативу в свои руки, притягивая того за талию к себе. Поцелуй становился всё глубже и откровеннее, и Бэкхён всё сильнее жался к младшему, рукой ведя вверх по его ноге, пока не накрыл ладонью бугорок в его штанах. Чанёль, нетерпеливо рыкнув, опрокинул его на кровать и нависая сверху.     — Уверен? — спросил он, заглядывая в глаза напротив.     Бэкхён только кивнул головой, прежде чем снова вовлечь младшего в поцелуй, проникая руками под его футболку. Чанёль в ответ начал расстёгивать его рубашку, разводя полы в стороны, и исследуя руками оголившуюся мягкую кожу, прежде чем кончиками пальцев сжать один сосок. Бэкхён несдержанно выдохнул, отстраняя от себя младшего, чтобы стащить с него футболку. Чанёль послушно поднял руки, позволяя стянуть с себя ненужную ткань, а затем помог раздеться старшему, нетерпеливо выдергивая того из рубашки и снова нависая сверху. Бэкхён потянулся руками вниз, сжимая набухший член младшего через ткань, пока тот посасывал его левый сосок, свободной рукой играясь с другим.     Чанёль, почувствовав руку Бэкхёна внизу, еле слышно простонал, отрываясь от его груди и переходя поцелуями на его шею, и потянулся к пряжке ремня Бэкхёна, нетерпеливо расстёгивая её. Справившись с ремнём и застёжкой, Чанёль буквально сдёрнул штаны с него, отправляя в полёт по комнате. Бэкхёну теперь стало не по себе, он лежал полностью обнаженным перед младшим, пока тот пытался стянуть с себя свои джинсы, всё так же не отрывая от него взгляда. Когда и со штанами Чанёля было покончено, он подхватил ноги старшего под коленями, разводя их в стороны и устраиваясь между ними. Бэкхён уже весь покрылся красной краской, ему было очень стыдно от пристального взгляда младшего. Чанёль же снова склонился над ним, накрывая его губы своими, и начал медленно двигать бёдрами, проезжаясь своим набухшим членом по уже сочащемуся члену Бэкхёна. Бэкхён еле слышно постанывал в поцелуй, прижимая Чанёля ближе к себе и активно отвечая на поцелуй. Чанёль запустил было руку вниз, оглаживая подушечкой пальца сжимающуюся дырочку старшего, как вдруг вспомнил, что у него совсем не было ни смазки, ни даже презерватива. Он разорвал поцелуй и разочарованно выдохнул, опустив голову Бэкхёну на плечо, стараясь унять бешеное сердцебиение.     — У меня с собой ничего нет.     Старший, сразу же поняв, что имеет в виду Чанёль, приподнялся, быстро осматривая комнату на предмет чего-нибудь подходящего, после чего ткнул пальцем в лежащий на прикроватной тумбочке тюбик с неизвестным ему содержимым. Чанёль проследил за направлением его пальца, натыкаясь взглядом на маленький тюбик с кремом.     — Ты уверен?     Бэкхён кивнул, стараясь не потерять решимость, что так легко ускользала, пока Чанёль, отстранившись от него, пытался одной рукой дотянуться до тумбочки. Справившись с крышкой, он выдавил большую лужицу себе на ладонь, тут же размазывая по пальцам, приставляя их к заветной дырочке. Бэкхён сразу же напрягся, вспоминая, как это было больно в тот раз. Но ведь сейчас всё было по-другому? Ведь Чанёль обещал, что не сделает больно.     Почувствовав, как первый палец легко входит в него, Бэкхён расслабленно выдохнул. Неприятно, но, по крайней мере, не больно. Чанёль начал слегка двигать пальцем внутри, и неприятное ощущение усилилось, но больно стало только тогда, когда Чанёль добавил второй, слегка прокручивая оба пальца внутри, раздвигая их и снова сдвигая вместе. Чанёль действительно старался делать всё как можно более осторожно, следя за реакцией Бэкхёна на каждое его движение, хоть и знал, что тому в итоге всё равно будет больно. Поэтому, когда Бэкхён зажмурился от боли, закусывая губу, Чанёль взял его член в руку, начиная медленно водить по нему, пытаясь отвлечь от неприятных ощущений. А когда тот тихонько проскулил от контраста боли и удовольствия, обхватил его член губами. Бэкхён громко простонал, прогибаясь в спине, и схватился пальцами за плечи Чанёля, который продолжал вбирать его член всё глубже, стараясь доставить как можно больше удовольствия. Одновременно с этим он нащупал пальцами чувствительный комочек нервов, тут же надавив на него, и Бэкхёна словно пробило током, и он застонал ещё громче. Чанёль, решив воспользоваться моментом, резко вставил третий палец, снова проезжаясь по простате, от чего Бэкхён ещё сильнее прогнулся в спине, больно сжимая пальцы на чужих плечах. Решив, что достаточно пальцев, Чанёль теперь просто двигал ими внутри, вставляя до основания, а затем вынимая почти до конца, одновременно с этим продолжая ласкать член старшего ртом.     — Ч-чанёль, — кое-как выдавил из себя Бэкхён, — х-хватит… я… больше… ммм…     Чанёль тут же выпустил его член изо рта, в последний раз оглаживая заветный комочек внутри Бэкхёна, прежде чем вытащить пальцы.     Бэкхён пытался отдышаться, наблюдая за тем, как Чанёль размазывал крем по своему налившемуся члену. Он старался не вспоминать, как это было больно в тот раз, когда член младшего грубо двигался внутри него, ведь сейчас всё было совсем не так.     Чанёль приставил сочащуюся головку ко входу старшего, заглядывая тому в глаза, прежде чем надавить на упругое колечко мышц. Бэкхён неосознанно сжался, зажмуривая глаза и руками упираясь младшему в живот, чуть отстраняя. Чанёль вздохнул, снимая с себя мешающиеся руки, и наклонился вперёд, просовывая свои руки Бэкхёну под плечи и припадая губами к его шее. Он старался отвлечь Бэкхёна, нежно засасывая чувствительную кожу, слегка покусывая и наверняка оставляя видимые следы, одновременно пытаясь медленно ввести свой член внутрь. Бэкхён только водил по его спине руками, запрокидывая голову назад, давая ему лучший доступ к длинной шее.     Когда Чанёль полностью оказался внутри Бэкхёна, то облегченно выдохнул, накрывая его губы своими. Внутри было так горячо и приятно. Бэкхён охотно отвечал на поцелуй, стараясь отвлечься от боли и привыкнуть к размеру младшего.     — Бэкхён, — Чанёль крепко обнял его, утыкаясь лицом в его плечо. – Я, кажется, люблю тебя.     В комнате повисла тишина. Бэкхён осмысливал только что сказанное, стараясь унять разбушевавшееся сердце. Вместо ответа он слегка подвигал бёдрами, чуть сползая с члена младшего, и Чанёль понял это, как разрешение, и начал медленно двигаться, обхватывая рукой обмякший член старшего. Бэкхён тихо поскуливал от каждого движения внутри него, всё ещё чувствуя боль. Чанёль отстранился от него, чтобы было удобнее двигаться, и ускорил движения, проникая до самого основания. Узость старшего сводила его с ума, но он старался держаться, чтобы не начать грубо вбиваться в такое желанное тело. Он чуть сменил угол, теперь проезжаясь членом по чувствительному бугорку внутри старшего при каждом движении, вырывая у того стоны наслаждения, и всё так же продолжая водить по его члену рукой в такт движениям внутри. Бэкхён судорожно сжимал пальцами простыни, запрокидывая голову назад. Он не знал, куда деть себя от таких сильных ощущений, ему непреодолимо хотелось чего-то, хотелось ещё ближе, ещё глубже, ещё сильнее, поэтому он обхватил ногами младшего за талию, прижимая к себе как можно ближе. Чанёлю это мешало двигаться на всю длину, но он не стал противиться, делая так, как хочет Бэкхён, проникая как можно глубже.     Рука, безостановочно водящая по его члену, и движения внутри него сводили Бэкхёна с ума, и он стонал, не переставая, обильно изливаясь себе прямо на живот. Чанёль продолжал водить по его члену рукой, отчего старшего било крупной дрожью и колечко мышц вокруг его члена судорожно сжималось. Теперь Бэкхён полностью расслабился, давая Чанёлю возможность двигаться размашисто, чем он и воспользовался, грубо вбиваясь в обмякшее тело. Его хватило ещё на пару минут, прежде чем он вышел из него и с низким стоном излился ему на живот, смешивая их сперму вместе, после чего завалился на Бэкхёна сверху, мажа губами по его щеке и пытаясь восстановить дыхание. Бэкхён лишь водил руками по его спине, вслушиваясь в тяжёлое дыхание.     Отдышавшись, Чанёль слез со старшего, дотягиваясь до своей футболки, свисающей с края кровати, и, вытерев ею старшего, запустил куда-то под кровать. Он развернул его к себе спиной, устраиваясь сзади и крепко обнимая, и Бэкхён натянул на них обоих одеяло. Чанёль зарылся носом в его волосы, почти невесомо целуя куда-то в макушку, и пожелал спокойной ночи, прикрывая глаза.     — Чанёль, — тихо позвал Бэкхён, не желая засыпать, пока не скажет то, что крутилось в голове.     — Ммм? — младший, казалось, уже почти засыпал.     — Я, кажется, тоже тебя люблю.     Чанёль неверяще распахнул глаза, теперь и ему расхотелось спать, ведь Бэкхён признался ему, что любит, а это значило, что он простил его. Ведь простил же? Бэкхён обхватил руки Чанёля, которыми тот обнимал его за талию, и тот ещё сильнее прижал его к себе.     — Теперь ты только мой, — прошептал Чанёль уже погрузившемуся в глубокий сон Бэкхёну.