Беллери Холл

10 Передача питания У меня на душе скребли кошки, когда я проснулся в своей колыбели. Наверное, это всё из-за моих переживаний на счёт недавнего случая, произошедшего с Кеем... Три дня прошло со дня его появления в одной из палат пункта помощи, которыми заведовала на втором этаже мисс Филлз. Причиной были: многочисленные укусы на его теле; порезы на руках; и опять же наблюдались увечья от укусов на ногах. Птицы Сэгги... – первое, что пришло мне в голову. Сердце не выдерживало болевого шока, и постепенно его мозг уснул. - Он, скорее всего, перенёс тяжёлый стресс... ты за ним ничего не наблюдал последнее время... - Ничего странного? – перебил я её, вспомнив похожие сцены из некоторых мной просматриваемых фильмов на выходных, оставшись один, или вместе с отцом, но спал в это время у себя наверху – в их с мамой спальне. А что если Кей потерял сознание не только из-за увечий, полученных благодаря пролетавшим мимо птицам... а ещё и увиденной им сцены у «Плачущего воздушного дельфина»? – подумал я. - Нет, - ответил, едва сдерживая серьёзный вид, чтобы никоим образом не выдать свою растерянность и наложенную на мои плечи гору волнения, размерами напоминавшую заснеженный Эверест. Мисс Филлз прожигала меня испытующим прищуренным взглядом, так будто пыталась прочесть мои мысли. Позже перевела взгляд на Кея, и её помощники определили моего друга в третью палату; она располагалась с левой стороны от лестницы ведущий сюда – на второй этаж. С другого конца коридора была видна скрипучую дверь в личный кабинет медсестры Филлз. Завтра он должен бегать, если верить словам медсестры. Я хотел поговорить с ним на счёт того случая с Пулье, чтобы убедиться: были ли верны мои предположения на счёт его симпатии к Пулье. Проснулся я не так давно, повернувшись в сидячем положении немного влево, и глядел как на другой стороне спальни, в своей колыбели сладко спала Пулья, свернувшись калачиком; она напомнила мне случай, когда мы вместе всей семьёй поехали к тёте Агнес на уик-энд пару месяцев назад. Помню, что проснулся я от громкого звука, звенящей погремушки, а так же от чувства, что кто-то упирается крохотной коленкой чуть выше живота, вдавливая точку солнечного сплетения. Было не очень больно, небольшое раздражение меня тревожило, пусть и немного, но всё же... Открыв свои глаза, и присев примерно, в то же положение, что и сейчас, я увидел ползающую на себе полуторагодовалую сестрёнку. Её зовут Мэнди; её маленькие ножки были согнуты, пальчики были ещё крохотней и будто бы играли на невидимом пианино одну из композиций Бетховена. Мэнди лежала животиком на моей груди, и, глядя снизу вверх своими большими карими глазками в мои, пускала лопающиеся пузырьки слюней; и громко хохотала своим ангельским смехом. Она буквально тонула в памперсе белого цвета, да таком огромном, что казалось – если бы я его примерил, то он вполне мог подойти и мне. Такие, обычно продавались в магазинах самообслуживания для молодых мам, находившихся почти на каждом углу по всей Новой Англии. Здесь, на Мерседес-стрит их было два или три, очень удобно, так как, кроме тёти Агнес здесь проживало, как минимум пять семей с малышами. - Как же Вы забрались сюда мадам? – вопросительно произнёс я тогда, подняв Мэнди на руки. Мэнди лишь продолжала пускать пузырьки и хохотать. Я отнёс малышку в её колыбельку, над которой висели пластмассовые игрушечные звёзды, а в углу лежал розового цвета заяц с большими растопыренными в разные стороны ушами. Эту игрушку Мэнди полюбила уже через месяц после своего появления на свет, и тогда, когда я осторожно положил её в колыбельку, Мэнди обняла его, прижав к себе, и свернувшись калачиком - уснула, закрыв глазки. Я накрыл её покрывалом молочно – синего цвета. Я вылез из своей колыбели, и последовал вниз на кухню где сидели те самые девчонки, что играли три дня назад на площадке парка; решил пройти к ним, чтобы познакомиться поближе; подальше за столом в другом ряду от них сидел громила Стейдж. Но прежде я пошёл, взял поднос чёрного цвета и прошёл к стойке повара. Первым делом положил аппетитный, бросившийся мне в глаза чизбургер, и мультифруктовый сок. - Приятного аппетита! – произнёс с широкой улыбкой, он был синего цвета кожи, но я уже перестал удивляться, что многие «жители» здесь цветов Аппсонии. Это лишь навело меня на мысль, что химик Хаспин совершал опыты над одним поколением, хотя до конца уверен, быть не могу. - Спасибо!!! – чуть шёпотом произнёс я, Позже направился к девчонкам, и сел рядом. Они, как мне показалось, были непротив. - Привет, - поздоровалась со мной Мемпл. - Привет девчонки, - сказал я в ответ. - Как дела у Кея?- поинтересовались синхронно все втроём. - Всё хорошо! Мисс Филлз сказала, что уже завтра он выйдет на учёбу и будет бегать как «отлет». Вернётся утром. - Расскажи откуда вы? – попросила Лина. В стакане у неё оставалось ещё несколько ложек мороженого, а рядом стакан с недопитой шипучкой; остальные тоже сосредоточились, и начали внимательно слушать. Я рассказал, откуда мы с Кеем родом, и каким образом мы попали сюда. Но меня перебила Лили на середине истории... - Дорасскажу позже... - подумал я... - О, вот и Пулья. Я пододвинулся, здесь было ещё достаточно места ещё для одного человека. Хотя я предполагал, что она может и не захотеть сесть рядом со мной после того не доведённого до кона поцелуя, ещё одного о котором я и не предполагал; о том поцелуе – совсем неожиданном для меня... - Привет всем, - поздоровалась она. Затем села за стол, со мной рядом, и, повернувшись в мою сторону, улыбнулась. - А вы слышали об игре? – спросил нас Стейдж после того как уплёл очередную ложку бананового мороженого. Он, поставив всю еду на поднос пересел за наш столик, и теперь все места были заняты, если вспомним, каких он был размеров? - О какой игре? – спросила Пулья. - В баскетбол, – ответил Стейдж и улыбнулся. – Игра будет проходить на днях между старшеклассниками и вами – ребятами младших классов. - А где можно будет подать заявку об участии? – тут же, долго не раздумывая, поинтересовался я. Пулья немного озадаченно посмотрела сначала на меня, а потом, перевела взгляд на Стейджа. - Рой, а разве ты умеешь играть? – поинтересовалась она у меня. Я, растерявшись, кивнул. На самом деле я был дилетантом в этом деле. Микки Тёрнер, хоть и был задирой в классе, но имел сноровку в баскетболе, как говорится «Хоть отбавляй!» - У меня! – сказал Стейдж, он остановил ложечку у самых губ, и мороженое большими каплями начинало падать вниз – обратно в розетку, напоминая нырнувшего в одну из дорожек бассейна на Мировых соревнованиях, которые показывали по спортивному каналу спутникого ТВ. Капли мороженого падали при этом, издавая щелчок, и круги постепенно расходились от центра, там, куда упала очередная капля десерта в разные стороны. - Простите, мне нужно отойти – сказал я. – Стейдж, потом расскажешь, что нужно сделать? - Да, конечно. Я отправился в место на букву «М», справив нужду, решил, что последние два глотка сока были лишними; Когда вернулся обратно, девчонок уже не было, а Стейдж пересел на своё прежнее место. Присел я за стол, где он сидел и спросил про девчонок. - Не знаю, они мне не докладывают о своих делах... – ответил громила. - Дак что там, на счёт игры? - начал расспрашивать я, решив, что девчонки рано или поздно будут в моём поле зрения. - Тут, ничего сложного дружище. – Улыбаясь, произнёс большой парень. – Тебе всего лишь нужно будет заполнить «Электробланк участника». – Дело двух секунд – произнёс Стейдж, подмигнув мне. - И, это всё? – ошеломлённо произнёс я. – Так просто? - Да! – ответил он. А что ты думал я дам тебе кучу бумаг, чтобы ты изучал? Нет, я тебе не миссис Кнаф, а простой старшеклассник. Я улыбнулся, позже спросил его про подачу электричества в Хаспин. Ведь такие вещи, как: Колыбель, парты, футболки, что были на всех учениках и ещё много всего, что мы с Кеем не успели ещё увидеть, которые были в обиходе здесь, должны были работать за счёт какого-то источника. В данный момент это было – электричество: - Кстати, а за счёт чего работает Хаспин? Он доедал мороженое, в розетке оставалась какая-то пара ложечек сладкого. Он сказал короткую фразу: - Пройди по алее, и сам всё увидишь... Я могу проводить, если ты ещё мало знаком с нашими местами в парке. - Нет, нет, не стоит, эта алея мне знакома, я уже ходил по ней, но ничего не видел. Стейдж направил ложечку в мою сторону, выпуклой стороной и произнёс, предостерегая: - Главное, будь осторожен, помни о случае с твоим другом. И не забудь найти меня, я дам тебе «Электробланк участника». Птицы Сэгги... – пронеслась продолжительностью в секунду мысли у меня в голове. - Хорошо... – произнёс я, и скрылся за закрытой дверью школы. В парке было довольно тихо, ни то чтобы ничего не тревожило парк, там конечно были некоторые компании, каждая из которых занималась исключительно своими делами. Здесь не принято было шуметь, были слышны лишь те мелодии, что отражали их состояния души. По тем произведениям, что крутились сейчас над компаниями, у каждой определённо свои, я понял, что самочувствие их душ довольно далеки от грусти Я направился по аллее, ведущей к фонтану, но сейчас я направлялся не к нему; по тропе навстречу мне шла компания, и оглядывалась, с заинтересованностью, глядя на меня. Сказать по правде многие уже привыкли к нам с Кеем, но всё-таки мы всё ещё рождали ничтожную каплю интереса. Я шёл медленно, специально, чтобы рассмотреть каждый уголок аллеи, полной исполинских деревьев, собственно в этом мне помогал мой смайл, его глаза на этот раз выполняли работу больших фонарей, похожего на светящуюся вышку маяка, расположившегося посреди моря на мощных скалах, режущих волны и салютующий мимо проплывающим кораблям. Они буквально освещали почти каждый миллиметр аллеи. Подняв голову и в розоватой, иногда сменяющейся фиолетовой мгле, свет смайла обнаружил источники питания. Это напоминало мне, радиолокационные установки, действие которых основано на получении «Электромагнитного эха», поэтому такая установка должна была излучать ЭВМ и улавливать их после отражения её излучения должно быть строго направленным для точного измерения интервала между отправлением импульса излучения, и его возвращением после отражения. Это определение я вспомнил из старого учебника Мэтью по физике, он остался в доме после окончания братом первого курса в университете. Я, бывало, перелистывал его, когда мне было скучно... Так же я вспомнил словосочетание из той же книги: СНАБЖАЮТСЯ АНТЕННАМИ. Оно горело ярким пламенем в моей памяти, как только я увидел во мгле эти антенны – источники питания. Эти огромные антенны представляли собой, что-то вроде этого: тарелки, установленные на конусообразной подставке; прикреплённые к макушкам исполинских размеров деревьев, что стоят ровной осанкой, устремлённых ввысь. Причём все были направлены в сторону школы; подсоединены друг к другу неким, еле заметной особого рода средой, именуемой – электрическим полем. - Генераторы... Генераторы... Генераторы... – снова, проникающим вплоть до костей леденящим холодом донеслась до мо меня очередная мысль. - Так друг... – я обратился к смайлу на своей футболке. – Можешь прекратить работу, мне кажется, что мне всё примерно ясно. Смайл подчинился мне, и отключил одну из своих функций под названием «Ночной фонарь». Да здесь, казалось, что сутками напролёт было ночь. Не знаю, сколько у меня оставалось времени до начала занятий; но я считал, что времени ещё было достаточно, для того чтобы прогуляться по парку в надежде найти кого-нибудь знакомого, или познакомиться с тем, кого ещё ни разу не видел. Яркие мигающие сигналы, доносящиеся со стороны по направлению к «Плачущему дельфину». Они привлекли моё внимание. Смайл скорчил гримасу заинтересованности, когда я на него взглянул, опустив свою голову. Пройдя до площадки «Дельфина» я увидел, что на краю фонтана сидела Пулья, она держала в неподвижном положении согнутую руку, а на пальце её сидела, взмахивая своими распростёртыми крылышками, цвета снежных арктических гор, но когда я подошёл чуть ближе, она взмыла ввысь, где ждало её семейство, изображающее собой огромное порхающее облако. Они лавировали между собой кругами, и я понял, насколько же прекрасна окружающая меня природа пусть и не из нашего с Кеем, внешнего мира. Пулья взглянула на меня. Я решил начать разговор первым, так как в первую очередь чувствовал вину за свой поступок, с другой стороны она не подавала виду, и не сторонилась меня, дабы показать, что я обидел её. - Пулья, нам нужно поговорить... - И что? Опять уйдёшь, как в прошлый раз? - Нет, - сказал я немного поникшим голосом. - Дак о чём ты хотел поговорить? – спросила она, кинув на меня свой испытующий взгляд. Я прошёл ещё ближе к Пулье, и сел на край рядом. - Я хочу извиниться, за то, что без объяснения убежал тогда. Надеюсь, ты меня поймёшь. – И ещё... – на секунду воздух не проникал в мои лёгкие, и потемнело в глазах. Всё потому что я очень волновался, сидя сейчас на краю, рядом с той, которую знаю не так давно, и не знаю, долго ли она будет рядом... – И ещё я хочу сказать, что твой поцелуй был для меня неожиданным. – Там в Портленде... у меня есть девушка, которая мне очень нравится. - А она это знает? – спросила, перебив меня Пулья. - Да, она знает... – ответил я. Пулья, опустив голову; она устремила свой взгляд на растущий папоротник под своими качающимися на весу ногами; Я в свою очередь взял её своими ладонями за плечи и опустил голову немного набок, чтобы увидеть её лицо: ресницы её были влажными, наподобие скользких мокрых водорослей извивающихся обычно на дне морей или океанов. Солёные капли из «Заряженного источника» начали медленно, благодаря силе притяжения падать вниз; Одна из капель ударилась о папоротник, от того дымок пара устремился наверх во мглу, или нет, сейчас я не смотрел куда направлялся бесплотный призрак. - Что это с цветком? – поинтересовался я и залип, взглянув на оранжевые лепестки, цветка издыхающего сейчас потоком дыма только что выкуренной сигареты. - Это не просто цветок... – сказала Пулья. Она подняла голову в исходное положение и повернулась в мою сторону. Она глядела на меня своими большими, широко раскрытыми и бесконечно красивыми, блестящими синевой глазами. - «Горячий Папоротник», и лучше к нему не прикасаться, так что будь осторожней, хорошо? - Хорошо, но почему, это же всего лишь цветок... – всё ещё недоумевая, я продолжал пытать подругу расспросами. - Смотри, - она достала чёрное перо из кармана ветровки, на которой тоже красовался смайл. Перо медленно опускалось вниз, как бы рисуя в воздухе рисуя своеобразной формы линии. Наконец-то после не долгой паузы, во время которой никто из нас не вымолвил ни слова, и пока танец чёрного крыла, как мне показалось на первый взгляд, что это крыло принадлежало одной из числа до боли знакомых мне птиц Сэгги, не кончился. Я увидел, что оно в ту же секунду вспыхло ярким пламенем бенгальской свечи. Согнув руку, я укрыл глаза, в надежде не ослепнуть, так как пламя уже не горевшего, а тлевшего своими ворсинками цвета смерти, по краям покрытого белого цвета россыпью пёрышка засветило ярким светом, сменившись оранжевым светлячком. - Впечатляет! – сказал я. - Боюсь это ещё далеко не всё, что сможет тебя впечатлить. - Да? – я взглянул на Пулью переполнившимися интереса глазами. – Это интригует... – я улыбнулся. Подруга, что сидела рядом сделала то же, что и я. Я протянул ей свою руку в знак примирения; моя рука очень дрожала, но после погружения в неё тёплой ладони, фантом по имени Холод улетучился, пролившись по жилам лёгкими ручейками удовольствия, оставив после себя лишь приятный след в моём сердце. - Мир, дружба жвачка! – произнесла, улыбнувшись Пулья. Улыбка её представляла полумесяц в ночи, богатой множеством разнообразных звёзд. - Мир, дружба, жвачка! – повторил я. – Но... как ты? – я не смог закончить до конца своего вопроса, как меня оборвала на полуслове Пулья. - Я же сказала, что это далеко не всё... Я ничего не стал говорить. Пулья объяснила, что сейчас не лучшее время для разговоров, совсем скоро закончится обеденный перерыв, и начнутся занятия; первым из которых будет алгебра, с которой если честно признаться у меня были не очень дружеские отношения. Учитель портлендской школы на каждом родительском собрании, ну из числа тех, что мама или отец могли посещать со своей работой, крутил одну и ту же пластинку на счёт моей лени, и довольно не плохих способностях вычислять и находить ответы уравнений с одним-двумя неизвестными. К счастью появление моих предков на собраниях было большой редкостью, так что дверь в мир компьютерных игрушек был открыт мне практически всегда, но если мама или отец услышали от классного руководителя, хоть что-то не удовлетворяющее их ожиданий, то я сидел за учебниками и за несчитанным количеством алгебраических уравнений. - А...а что вы сейчас проходите, если не секрет? – спросил я, с замиранием живого аккумулятора, размером с кулак под левой грудью. - Эмм – она отвела взгляд немного в сторону. Так люди делают, когда пытаются что-либо вспомнить. Наш психолог проводил каждую неделю, по субботам, во время вне классных занятий интересные встречи. И вот однажды, психолог научил нас отличать правду ото лжи, или например, когда человек, забыл что-то, и ему необходимо это вспомнить. Сейчас была именно эта – вторая ситуация. После не долгой паузы Пулья, всё ещё сидя на краю фонтана, что делал и я ответила: - Алгебраические уравнения... Да точно! Я скорчил гримасу: - Уравнения... Вдруг я почувствовал: мне на голову что-то приземлилось, напомнив каплю дождя, ударявшуюся оземь или капюшон моей привычной одежды. В той, что я обычно ходил до конного клуба; затем почувствовал приятную влагу в которой «слиплась» моя шевелюра, когда я прошёл раскрытой ладонью по всей своей обросшей черными, не расчёсанными волосами голове. - Это что дождь? – спросил я. Перед тем как Пулья попыталась вымолвить хоть слово, мы оба обратили внимание на, шипящий папоротник, но не от солёных слёз, а от прозрачных капель, восхищающих моё воображение своими размерами. - Нет, просто взгляни наверх, и увидишь всё сам – ответил спокойным голосом. Я подчинился, и медленно поднял голову вверх: лавирующая над нами семья «Арктических бабочек» вмиг рассеялась, и передо мной было нечто волшебное: стая Плачущих воздушных дельфинов проплывала мимо, прямо над нами, облагораживая, землю Трионии, точнее говоря, ту территорию, что занимала выстланная дорожка вокруг одноимённой достопримечательности. - Это... прекрасно... - вырвалось у меня. - Знаю! Ты счастливчик! Увидеть плачущих дельфинов, да ещё в таком количестве – хороший знак! – улыбнулась Пулья. Стаи и след простыл спустя некоторое время, а вместе с ней и «Солёный Дождь» оставил лишь – память о себе, что впитали мои кончики волос. - Ладно, нам нужно идти – напомнила мне о занятиях, что должны начаться с минуты на минуту. Лицо моё снова скривилось от понимания того, что, сейчас начнётся эта щекотливая мои извилины - математика. Пулья взяла меня за руку, и мы осторожно, чтобы не задеть «Горячий Папоротник» спустились с выложенного керамическим камнем края. Мы направились обратно, в Хаспин. После математики я должен был не забыть дойти до здоровяка Стейджа, чтобы сделать отметку о своём участии в предстоящей игре; и, напоследок в моей голове, ещё не совсем успевшей адаптироваться к здешней жизни отложился вопрос на счёт этого монумента; точнее он звучал примерно так: Почему именно «Плачущий дельфин» стал достопримечательностью этой небольшой по территории площадочки? 11 Прошлое Сапэ Я расположился за партой. И снова, автоматически подключился цветной, предназначенный исключительно для учёбы - дисплей. Позже, я догадался, что электронная почта, требовалась для сдачи нами контрольных и самостоятельных работ, а не только для вольных переписок, которые в принципе только что и делали, это мешали нам слушать преподавателя, и извлекать полезную для восприятия нашего мозга информацию из его очередных лекций. На электронной доске, за спиной миссис Пэлтон нам был предложен перечень вышеупомянутых уравнений; по сложности они врятли могли уступать тем, что входили в программу любого оклахомовского университета. Как и говорил ранее, я не мог понять последовательность решения алгебраических примеров. Поэтому, мне очень срочно нужен был помощник, который, мог легко и в короткие сроки научить меня этому; чтобы я влился в материал, и заполнил пробелы по этой теме, которую мы проходили в Портленде в начале прошлого учебного года. Мне на электронку снова пришло сообщение, оно её адресантом была Мемпл, сидящая у меня за спиной, но за третьей партой соседнего ряда слева. За второй сидела Сапэ, и соответственно за первой – Лина. Суть сообщения заключалась в предложении мне помощи с решением примеров: - Я заметила, что ты не очень разбираешься в решении подобных примеров. Пока миссис Пэлтон объясняла нам одно из заданий, которых в общей сумме насчитывалось достаточно... шесть... или семь, я решил ответить, что был бы не против её помощи: - Да, конечно, я только за... спасибо! - А миссис Пэлтон ничего не заподозрит?- поинтересовался я на всякий случай. - Нет, вот видишь её очки, лежащие на её столе... они предназначены для проверки ею наших работ, так же она может проверить, переписывался ли ты с кем-нибудь во время урока или нет... миссис Пэлтон всегда снимает их, когда начинает объяснять тему урока или контрольной. – Я предлагаю рискнуть и найти в интернете решение... но это может занять немного времени... Думаю, пока миссис Пэлтон будет объяснять задания, я успею достать решение. Преподаватель уже заканчивал пояснение и приведение примеров для решения этих функций, сложность их возрастала, точно так же, как возрастал номер следующего задания; миссис Пэлтон внимательно взирала на каждого присутствующего в кабинете. И вот к началу объяснения преподавателем седьмого задания, спустя миг, но для меня этот миг казался бесконечным, мне на «мыло» пришла ссылка со специального сайта с подробным пояснением решения подобных примеров. Подушечками указательного и среднего пальцев, я переместил уравнения в левый угол рабочего стола «суперпарты» и включил новое, абсолютно чистое окно почты. До конца урока оставалось ещё достаточно времени, так что я изучил инструкцию по решению и медленно, выстраивая предположения и проверку верности своих действий, пытался решать уравнения идентичными способами. Когда я был уверен, что задание выполнено, постепенно, пошаговым темпом переходил к новому, более сложному заданию. С замиранием сердца в груди я закончил последнее – седьмое задание; миссис Пэлтон сидела за своим рабочим столом. Я повернулся назад, и устремил свой взгляд на Пулью, она сидела за последней партой. Мне показалось, что она была в отчаянии. Убедившись в верности своего предположения, я решил пустить из своих рук маленького слепого птенца по имени – Помощь. Пулья заметно изменилась в лице, что в скором времени послужило для меня огоньком-ответом в ночи, о том, что мысли утопающего были услышаны; Пулья взглянула на меня, просто чтобы я прочёл по её глазам мысль-благодарность. Прошло менее десяти секунд, и снова на моём дисплее отобразилось уведомление в образе зелёной галочки. - Спасибо, ты бы очень мне помог... – написала мне в ответ Пулья. - Это «Спасибо» должно быть адресовано не мне, а Мемпл. – Она очень выручила нас обоих, если не сложно отправь ссылку, которую я скину тебе, скинь остальным. - Хорошо! Циферблат, висевших над входом в кабинет часов, расположил стрелки так, что до конца занятия оставалось не более пяти минут. Ребята, один за другим, отсылали сообщением свои контрольные работы; Миссис Пэлтон в свою очередь принимала их к себе в раздел под названием «Личные Сообщения». - Итак, ребята результаты будут ждать вас уже на следующем занятии. ( Громкий, оглушающий звонок, напоминающий мне гудок, установленный на руле моего велосипеда, дал знать, что урок математики завершён.) - Все свободны! До следующей встречи! – попрощалась с нами миссис Пэлтон. Она сняла очки, сложив в карман своей одежды, вышла из кабинета, оставив дверь открытой; Дети ушли, вместе с ними и я не стал задерживаться в кабинете математики. Пока был перерыв, я не стал терять времени, а достаточно быстро нашёл Стейджа, который направлялся в пустую библиотеку. - Привет Рой, рад тебя видеть! – произнёс добродушным голосом, с сопутствующей его улыбкой. - Привет Стейдж, я тоже – произнёс я не менее радостным голосом. – Я к тебе с вопросом о предстоящей игре, я могу оформить «Электробланк участника» прямо сейчас? - Эм... Да, конечно можем... – на его лице я мысленно прочёл волнение, плавно переходящее в некий испуг. Мы вместе со Стейджем поднялись до спальни. Обустроено там было всё точно так же, как и в спальнях младшеклассников. В шкафчике, находящемся около обители Стейджа лежала штуковина, напоминавшая мне айпад фирмы «Эпл». Об этой эмблеме в форме надкусанного яблока говорит весь мир, но лично я считаю, что в нём нет ничего хорошего, так как продукция данной фирмы выходит из строя довольно часто. - Вот, держи. – Прервал мои мысли Стейдж. – Тебе нужно изучить всю инструкцию, и поставить галочку - согласия в ячейке с предоставленной тебе информацией. – Он протянул мне бланк. Дисплей, реагирующий исключительно на тепло познакомил меня со всеми правилами игры. С ними я был солидарен, так что нарисовал птичку в соответствующем месте. Дисплей почти не чувствовался при моём к нему прикосновении, было такое чувство, что я вырисовываю что-то по воздуху. - Готово!- ответил я, и передал бланк – обратно, его обладателю. Стейдж поглядел на дисплей, его рот изогнулся в форме полумесяца, освещающего Портленд по ночам. - Отлично, - мой большой друг протянул мне руку для рукопожатия. Так обычно делают, после удачно совершённой сделкой между директорами двух корпораций в сфере по производству компьютерных игрушек или конторами по особо важным документам после согласия удачных переговоров. – Кстати, если не проглядел, то ты должен знать, что в условиях игры есть информация о призе. - Что за приз? – моё лицо резко изменилось, надев маску удивления. - Всё увидишь сам – он улыбнулся, и как бы своей лучезарной улыбкой дал мне знать, что у него мало времени и ему срочно нужно идти по своим делам, ведь он был старостой одного из старших классов. – Этот приз ждёт каждого участника победившей команды. Я же в свою очередь не стал, как наивная, маленькая, смазливая девчонка выпускать стандартную фразу: Ну, пожалуйста, скажи, что же это за при-и-из – при этом, в подобных случаях, она складывает у своего лица, сцепленные между собой руки, и делает вид, будто бы молится Господу Богу за всё хорошее, что произошло в её жизни. На День Благодарения она сидит перед вкусным ужином, глава которого была – толстая, поджаренная, фаршированная клюквенным сиропом индейка, расположенная посреди стола, в окружении остальных не менее вкусных блюд. - Последний вопрос, - остановил я Стейджа, который сейчас очень торопился, но отказать мне не мог. - Да, - он не переставал улыбаться. – Ты не знаешь, что происходит с Сапэ. - К чему ты клонишь? – В недоумении поинтересовался у меня здоровяк. Его лицо тут же переменило, превратилось из добродушного состояния, дополняющегося со стороны улыбкой, в озадаченное. - Ну, как тебе сказать... – я переминался с ноги на ногу, отыскивая в голове подходящие слова для подробного рассказа. - Говори всё, как есть. Мне доверять ты можешь – уверял Стейдж, и для полной правдоподобности он положил на моё плечо свою руку, как перед своим отлётом на работу сделал то же самое мой отец, в тот момент, когда наказал мне заботиться о матери. - Ну, хорошо. - Во мне прибавилось уверенности, и я продолжил восстанавливать детально всю историю. – Это случилось вчера, когда все уже спали, а я в свою очередь ворочался в колыбели и переворачивался с бока на бок в надежде избавиться от чёртовой бессонницы. Откинув одеяло, в котором я нуждался крайне редко, мне пришлось расположиться в позе лотоса и оглядеть спальню от её входа, выходящих из неё в Трионию окон. Все вроде бы спали... - Но... – произнёс Стейдж. Было видно, что его душу пожирает интерес, подобно гнилому червю, пожирающему изнутри, только что повисшее над землёй яблоко. - Лирии... лирии... они уже близко...- доносилось со стороны капсулы, в которой спала Сапэ. Позже, она уселась в ту же позу, что и я; её взгляд был устремлён сначала на меня, а чуть потом шея повернула сонную голову в сторону окна, из которых красовались лишь нагие ветви деревьев, и лучи Аппсонии, раскинутые от края «Запретного города»... вплоть до границы Трионии, а то и дальше... - Беллери Холл... – произнёс Стейдж, и продолжил слушать меня. – Ну и что дальше? - Точно, - подтвердил я. - Так вот... Сапэ не переставала твердить об этих Лириях... Её глаза были покрыты молочной, чуть прозрачной плёнкой, обычно, такая плёнка бывает у слепых, незрячих людей. – Я хотел спросить лишь – Что это за существа – «Лирии» Стейдж, смотрел прямо мне в глаза. Взгляд его был полным дум, и воспоминаний. Я приставил на уровне его носа, свои приставленные друг к другу большой и средний пальцы, после чего последовал очень громкий, передающийся на весь коридор эхом щелчок. - А? Что? - Кто это - Лирии? – повторил свой вопрос я. - Лирии... Это страх Сапэ, на самом деле их не существует, но они принимают обличие волков... - Но почему, она о них говорила? - Об этом нам лучше поговорить в спальной комнате, – шёпотом произнёс здоровяк. Он снова открыл дверь, петли нуждались в смазке, и от этого издавали раздражающий скрип. - Я за, но как же твои дела? - Они подождут... – произнёс Стейдж, и пропустил меня вперёд, чтобы я зашёл в комнату. Мы продолжили разговор после небольшой паузы. Точнее продолжил его Стейдж: - Это произошло примерно год тому назад: Сапэ ослушалась первого правила из устава Хаспина. Перебралась через барьер между городом и парком, решила так сказать прогуляться. Пулья, Лина и Мемпл бежали за ней; просили её не покидать школу, но та словно и не слышала подруг; проскочив через ограждение неизвестным не для кого способом, она скрылась далеко в густом утреннем тумане. Эта маленькая девочка бежала по дорожке, ведущей прямо в Беллери Холл, одновременно подпрыгивая и напевая старинную детскую песенку, её, если честно я уже не помню, но сейчас не об этом. Первое время ничто её окружающее вроде бы не предвещало беды, но это только первое время... – голос Стейджа становился немого громче. Моё нутро параллельно с рассказом Стейджа, в прямом смысле заледенело, как в ячейках для льда в морозильной камере холодильника затвердевает вода. – Погода в тот день была довольно погожей; кругом красовались растения: Горячие папоротники, Нейги – огромные цветы у скал, которых я боюсь до жути. Аппсония освещала ей путь. Но вдруг... Сапэ услышала хруст надломленных сухих щепок близлежащих кустов; она сделала поворот вокруг себя на триста шестьдесят градусов, чтобы убедиться, что ничего не представляет для неё угрозы: спустя полминуты, не заметив ничего странного вокруг, уличив лишь кромешную тишину, девочка направилась дальше, всё так же подпрыгивая и напевая песенку. Правда песенка совсем скоро закончилась и сменилась громким визгом, испуганной малышки... Услышав громкий вой, доносящийся из кустов подальше, Сапэ подобралась ближе и увидела, что Лирий подпрыгивает на дерево, оставляя уродливые шрамы на его кронах. Он охотился на птицу Сэгги, которая, перелетала с ветви на ветвь, испытывала тем самым терпение волка, насмехаясь над наивным «зверьком», и как бы шепча « Давай-давай, прыгай, ты лишь вызываешь у меня чувство умиления». Лирий, подпрыгивая, обнажал свои заточенные когти в надежде получить вознаграждение за свою охоту, но очень скоро он истратил свои запасы энергии. Был он до того истощён, что лёг отдохнуть прямо у корней исполинского древа; зверь жадно вдыхал воздух, отчего тело его: то увеличивалось при глубоком вдохе, то уменьшалось при полном выдохе. Сэгги поняла, что лежащий внизу хищник больше не будет прыгать за ней, чтобы доставить ей как можно больше удовольствия. Лирий стал ей просто напросто не интересен, Сэгги взмыла вверх и, порхая своими широкими крыльями, улетела восвояси. - Что... что же было дальше? – поинтересовался я. Рассказ, изложенный Стейджем, окунул меня с головой, и моя заинтересованность требовала продолжения. – Меня интересует фонтан, посвящённый Воздушному дельфину. Смайл на одежде Стейджа поднял глаза на потолок вместе с его обладателем, и после недолгого молчания он продолжил рассказывать мне историю о случае, случившимся с Сапэ около года назад. - Лёгкий ветерок заставил колыхаться волчью, ало-серого цвета шёрстку, слипшуюся в грязи смешанной с кровью. Позже, холодный ветер добрался и до кончиков ресниц девочки, которая застыла на месте, в тот момент, когда заметила перед собой зверя; она до того перепугалась, что пыталась дышать как можно тише, чтобы не дай Бог Лирий её не заметил. – Стейдж набрал воздуха, и продолжил. - Пылающий огонёк страха зациркулировал в её крови. Но нельзя винить Сапэ в трусости, на её месте мог бы быть любой; страх должен присутствовать в каждом живом существе, даже в том Лирии, иначе жизнь была бы прахом, лежащим в маленькой коробочке. - Итак, я оторвался от главного: Сапэ уже подумала, что волк уснул, и решила сбежать, сделать это как можно тише и быстрей, но хруст сухих листьев разбудил «зверька» в тоже мгновенье. Лирий открыл глаза, что ещё не успели стать сонными... Они даже не были похожи на глаза присущие обычному зверю; в них полыхала не имеющая дна бездна. Клубы пара исходили его пасти от царствующего в городе холода. Участки обоих глаз были богаты увечьями в виде порезов от когтей хищников равных самому волку. А может, был хищник и похуже... Этого никто не знает! Зверь поднялся все четыре лапы. Сапэ бросилась со всех ног, пытаясь запутать волка, перебегая от одного дерева к другому; от куста к кусту. Но тот был в своём доме, где знал каждый уголок... Наконец, Сапэ вышла на пустую поляну, и прятаться было уже негде Минуту спустя и волк был на месте, он набирал скорость, хотел поскорее наброситься на жертву и задушить, заперев её шею в оковах своих мощных зубов, но, не добежав до девочки, он остановился и поднял одновременно с Сапэ голову вверх. Он переминался назад с лапы на лапу, прижав уши, завыл. Маленькая Сапэ улыбнулась и вытянула свои тоненькие ручки к Дельфину, сейчас он не плакал, не лил слёз на землю, он лишь спустился ниже, подхватил Сапэ и взмыл ввысь; Лирий понимал, что его завтрак очень скоро исчезнет, понимал и то, что если сейчас вступит в борьбу с дельфином, то потерпит неудачу. Голод преобладал над его страхом, и он решился, когда Дельфин уже отплыл достаточное расстояние пуститься в погоню, в ней ожидалась борьба не на жизнь, а насмерть, может даже и двух... Скорость изнурённого голодом зверя становилась всё больше. И... передние лапы оторвались от земли, потянув за собой и задние, словно бантик первоклассницы; волк впился теми же обнажёнными когтями в тонкую младенческую плоть Воздушного Дельфина, от чего спаситель протрубил ультразвуковыми волнами, дав знать, что ему неимоверно больно. Воздушный друг пустил фонтан слёз; ослабев, он уже не мог продолжать движение, и со стремительной скоростью пикировал вниз. - А что случилось с Сапэ? И откуда ты так детально знаешь всю историю? - Она вернулась обратно, рассказала всё мистеру Флупу и всем присутствующим в тот момент. Она рассказала, что не помнила, каким образом выбралась из Трионии. Говорила лишь о том, что разгадала загадку, которую тоже не помнила, она ощущала себя не в своём теле, и не контролировала действия; она была бессильна. - Я читал устав Хаспина, там говориться, что, нарушив первое правило тебя, будет ждать наказание... - Точно, и я догадываюсь, какой вопрос тебя мучает – «Была ли наказана Сапэ?». В свою очередь, я не стал ничего говорить, а лишь кивнул один раз. - Нет, за чистосердечное признание, мистер Флуп решил поступиться с правилом, и сделал снисхождение, но предупредил девочку, что это первый и последний раз. С тех пор Сапэ, пытается не смотреть за ограждение. - Отличная история, теперь мне всё ясно. Спасибо тебе за маленькую информацию! - Не стоит. Удачной тебе игры! – И когда мы обменялись, друг с другом рукопожатием наши смайлы тоже попрощались, правда, немного иначе: они одарили друг друга дружеским подмигиванием. Инициатором был смайл Стейджа, а мой всего лишь ответил тем же в знак уважения. Перед очередной прогулкой в Трионии я решил по пути спуститься к Кею, чтобы узнать, как он себя чувствует? - Куда ты направился молодой человек? – широко улыбаясь, поинтересовалась у меня мисс Филлз. Она как раз выходила из своего кабинета, когда я пересёк порог лестничной площадки и коридора второго этажа. - Я? Навестить Кея. – отчитался я. – Как его здоровье? - По сравнению с тем, что было раньше – даже очень неплохо! – Улыбка сразу же исчезла с её лица. – Он спит, но не в палате, мои помощники помогли ему добраться до капсулы. - Правда, он уже поправился? - Да, я предполагала, что он будет очень слаб и его выписка ожидалась завтра, но его организм достаточно молод и был восстановлен за достаточно короткое время. – Тебе нужно поговорить с Кеем, он нуждается в твоей поддержке, она необходима, особенно в дни выздоровления. – Так что иди и поддержи друга. - Хорошо, - радость за друга переполняла меня. – Спасибо Вам за здорового друга! - Не за что, это всего лишь моя обязанность – помогать окружающим. Я попрощался с медсестрой Филлз, и направился обратно, но уже в спальную комнату младшеклассников. Когда вошёл, я постарался сделать это как можно тише, чтобы не напугать друга, он отдыхал в своей колыбели. Моя попытка пройти в спальню и остаться незаметным канула в Лету очень быстро. Кей уже открыл глаза, но делать резких движений был не в силах. Это понадобилось бы тебе, когда ты бежал по дороге от монумента до школы; он узнал о моём присутствии, медленно повернув свою голову в сторону входа. Кей сделал медленный выдох на стеклянный колпак, отчего тот запотел, затем, как можно быстрее, потому что разводы от дыхания быстро исчезают, попытался нацарапать ноготком одного из пальцев разжатой ладони одно слово, его я прочёл в ту же секунду. Это слово – «Извини». В знак, что понял написанное, я мигнул обоими глазами, опустив веки один раз 12 Долгожданный приз Игровая площадка сегодня предстала передо мной в каком-то новом... ином свете. Громкий растянувшийся сигнал марафона лёг на верхушки, выстроившихся в ряд, по обе стороны парка, деревьев. Затем, после выхода обоих команд на площадку; из недр земли, прорывались барьеры из неизвестного, полупрозрачного материала, образовав собою продолговатую, перевёрнутую, двухцветную ёмкость, напоминающую пилюлю, что мама давала мне маленькому перед сном. Пилюля эта предназначена была для борьбы с гриппом. Я играл за команду под названием «Критон Спэйс», против команды «Кигэн-Бри». Здесь не было тех огромных трибун, которые обычно имеются в обиходе на бейсбольном поле городка – Мэн, или на ипподроме Далласа – «Флейк - Фут». Так что за игрой можно было понаблюдать, сидя на близлежащих скамейках, стоящих в компании Фиолий. Чуть позже, на двухцветной пилюле отобразилось электро-табло: на прозрачно-бордовой половине табло показывало - 0, другой – прозрачно - голубой табло изображало то же самое. Площадочка эта ничем не уступала по размеру самому обычному футбольному полю, находящемуся в нескольких кварталах от дома Кея. Парадом командовал голос директора Флупа, доносящийся из марафона, установленного на столбе приличной высоты и диаметра. - Команды, поприветствуйте друг друга. Прямо передо мной стоял ядовито улыбающийся старшеклассник, он протянул руку, но не так как обычно, а подняв её чуть выше моей головы. – Дай пять «дружище». Я поднял свою руку точно на таком же уровне; правда пришлось подняться на цыпочки, чтобы дотянуться и хлопнуть по его ладони. Взглянув за пределы пилюли, сквозь которую просачивался с чуть слышным свистом, ветер, я заметил ничтожно малое количество болельщиков. Сетка баскетбольного кольца изредка давала себе возможность колыхаться на гребне его мелких волн; я увидел сидящего на одной из скамеек Кея, он меня тоже заметил, и дал мне знать об этом, помахав мне рукой достаточно ритмично для его самочувствия и внешнего вида. Кольца были установлены ниже нормы сантиметров на тридцать, а нормой являлись какие-то три метра; к сожалению не все могут достичь того роста, что удостоился иметь – атакующий защитник, лёгкий форвард, входящий в состав «Хьюстон Рокетс» - Клайд Дрекслер. Невысокий парень, играющий вместе со мной в команде, заметил, что я отвлёкся и сказал: - Рой, вернись на землю. – Он подмигнул. - А... – я повернул голову в его сторону. Дэнси, так, по-моему, его звали, был ростом меньше чем я... или это мне показалось из-за его согнутых в коленях ног... – Хорошо, постараюсь. - Отлично... Марафон снова заголосил искажённым голосом. - Капитаны команд, выйдите в центр. Оба капитана вышли, на их макушками выстроились отчётливые изогнутые чёрные линии, представляющие собою точную копию рисунка баскетбольного мяча. Позже на них была наложена матричная конструкция фиолетового цвета, состоящая из пикселов мельчайших размеров. Теперь его можно было уверенно держать в руках. - Итак, удачной игры дети. Желаю победы обоим командам. И теперь, голос директора Флупа сменился громким гудком, походившим на тот, что издаёт клаксона стареньких моделей «Форд». Команда «Критон Спэйс» завоевала мяч на первой минуте игры, я бы даже сказал секунде... Дальше, Дэнси, что недавно стоял на земле, покачиваясь и опираясь с ноги на ногу в ожидании сигнала о начале игры, произвёл подачу в мою сторону, звонко отбивая перед этим баскетбольный атрибут оземь; пять или шесть звонких ударов донеслись до участников обоих команд. Мяч попал в мои руки, задачей было: прорваться на территорию противника, желательно до линии, которая при удачном раскладе могла принести моей команде целых три очка, обойти защиту и запустить мяч в кольцо. Но это я запланировал сделать позже, не люблю быть единоличником, поэтому решил лишь ступить на территорию «Кигэн-Бри», а затем передать мяч в руки кого-нибудь из своей команды. Правда, как только решился прорываться, пробегая через противников, я встал на месте, словно вкопанный; в этот момент мой слух потупился, в прямом смысле отключился, будто пробой произошел полупроводника в кабинете прикладной электроники. Школа у нас с повышенным физико-математическим уклоном, ну... и, учебники Мэтью, оставшиеся, после его переезда очень мне помогают. Окружающие лишь открывали рты, как рыбы, выброшенные солёной волной на песочный берег и хватающие воздух, который, по сути, им и не к чему. «Рождённый жить под водой, на суше ничего не стоит...» - подумал я тогда, а затем в гости к моей голове пришло что-то подобное: - «Возьми всё в свои руки... беги... беги не оглядываясь!». Всё это произошло в одно мгновенье. Сначала медлительными, нудными, потом, более ритмичными, красочными волнами звук начал появляться. Было, похоже, что кто-то в моей черепной коробке, как водитель такси в своей новенькой машине начал крутить ручку магнитолы, чтобы послушать в долгой пробке утренние новости: - Беги... Беги... Жесты руками в сторону половины команды «Кигэн-Бри». И, я сорвался; обошёл одного, второго противника, и дал подачу более высокому парню из нашей команды не вспомнил тогда его имени. Он не стал долго мусолить и, совершив бросок с того же места, на котором стоял, конечно же совершив пару ударов оземь площадки, мяч прошёл, как по маслу. Табло изменило ситуацию в нашу сторону ровно на два очка. - Два – ноль – произнёс женский компьютерный голос, встроенный в электро-табло. – Неплохое начало. - Чуть больше восьми минут до конца первого периода,- произнёс я. Если верить правилам игры, то после периода следовал двухминутный тайм-аут. За это время все должны был постараться немного передохнуть и приступить к игре. Мы продолжали играть, но на этот раз удача сопровождала, словно поводырь незрячего мальчика, команду - «Кигэн-Бри». Ребята, на чьих плечах лежала задача: не дать противнику забросить в наше кольцо мяч, оказались бессильны. Табло отобразило счёт: три-два. При этом изменение на табло подхватил тот же компьютерный, женский голосок. - «Да вижу... вижу я, что мы проигрываем. Нам просто необходимо поднажать, и получить это приз... чёрт бы его побрал...» - прочёл я по глазам Дэнси, устремляющего взгляд на электо-табло. Кей сидел всё там же - на месте. Он с замиранием следил за игрой, и волновался за нас. Это было видно по его, чуть трясущимся рукам. Но, несмотря на это он пытался не подавать вида, и прятал своё волнение за «маской радости». - «Итак, до конца остались какие-то несчастные три минуты, если сейчас нам не удастся отыграться, то в следующем периоде нужно будет, как следует поднажать!» - подумал я, но не произнёс ни слова. Дэнси шёл напролом, обмениваясь передачами с парнем, имени которого я не знал, и который открыл счёт игры, так сказать незадумываясь сдвинул с места прибитый к раскалённому берегу «корабль игры». Тридцать пять секунд отчитывал таймер, присутствующий на противоложной стороне от табло; ещё пять, ну... максимум шесть противников отделяли нашу команду от частичной победы в это периоде. - Восемь... семь... пять... – начал отчитывать женский голос, исходящий со стороны табло. Я в свою очередь сделать мог немного, чтобы помочь ребятам, поэтому сделал, как учила мама в детстве: - Когда станет трудно, просто скрести пальчики Рой Тим... - Три... два...- продолжала отсчитывать девушка, живущая далеко-далеко - на глухих районах микросхем вычислительного прибора. Чтобы вспомнить о маме, мне не пришлось долго трудиться, я и так хотел поскорее её увидеть. Я скрестил пальчики, которые сейчас были заметно больше... для усиления эффекта я закрыл глаза, представив всю нашу семью. Прозвучал гудок об окончании первого периода, и женский голос снова дал о себе знать, но выговаривал уже не цифры отчёта, а поздравление: - Поздравляю команду «Критон Спэйс»! Счёт: четыре-три. А сейчас отдыхайте, вам необходимо восстановиться! Марафон, висевший на столбе начал звуковую «атаку»: - Команды, вы отдохнули, и с новым приливом сил можете идти на исходные позиции. Впереди ещё три периода. Чувствую, что игра будет накалена до предела – дал о себе знать голос директора. За короткий промежуток времени, за пределами пилюли к Кею присоединились сразу две девчонки: Мемпл и Пулья. Они точно также как и Кей стали пристально, и одновременно улыбаясь следить за происходящим. От точки, на которой я стоял мало, кому удалось бы услышать разговор Мемпл и Кея. Как я понял Мемпл, сидящая с его правого боку спрашивала что-то, но разобрать я не мог, опять рты раскрывались, и руки давали волю воздушным рисункам. Снова, гудок, доносящийся из глубин огромного марафона, дал команду приготовиться и следить за мячом, приносящимся по всей территории площадки, над которой раскинулась пилюлька, только масштабом в тысячу раз больше... может и чуть меньше, утверждать на все сто не могу. Дэнси и Мэло, мне всё-таки удалось познакомиться с этим высоким серьёзным парнем в промежутке между первым и вторым периодами, находились на позициях в центре площадки, там, где почти невидимая линия, разделяла пилюлю на два цвета; таймер показывал девять с половиной минут, оставшегося времени. Я уверенно стоял на своём месте, но уже не бегал из стороны в сторону площадки, а был в защите – не давал противникам из «Кигэн-Бри» провести удачный бросок. Не знаю, каким образом, но получалось это у меня довольно таки неплохо. Правда, продолжалось это минуты четыре, позже всё изменилось. Мы вместе с ещё одним участником из команды пытались изо всех сил не дать игрокам из «Кигэн-Бри» забить, но они забили целых два раза: первый – три очка; второй – два. В общем, не придётся говорить, что получилось в сумме, и так понятно, что сейчас «Кигэн-Бри» во втором периоде. После очередной порции удач «Кигэн-Бри», ребята, с которыми я играл, попросили, чтобы я пошёл в атаку с остальными. - Рой, - обратился ко мне Мэло. – В этом периоде мы должны перегнать «Кигэн-Бри», и оставить их с носом! – улыбнулся он. Позже, пока старшеклассники направлялись на свою половину, Мэло протянул мне свою руку, развёрнутую вверх, раскрытой ладонью. – Дай пять – с оптимистичной улыбкой произнёс он. Я хлопнул по его ладони своей. Хлопок напоминал звук, кода убываешь вредителя со стены электрической мухобойкой, внешне похожей на теннисную ракетку, на подобие той, что играет представитель сборной США - Дуайт Дэвис. Начали, начали. – Отвлёк нас Дэнси. Он бежал на позицию защиты, при этом хлопал в ладоши и был похож на тренера американской сборной по баскетболу; для полного набора ему недоставало жевательной резинки love is... их продавали практически в каждом продуктовом Портленда по двести штук в коробке по достаточно приемлемой для подростка цене. Несмотря на возраст этого паренька, было видно, что настроен он серьёзно – исключительно на победу. Мяч из матричной материи громко ударял оземь, и как бы тащил за собой, словно тяжёлый прицеп – отдающийся у всех на слуху звон. Он ударялся с тем же ритмом, что билось в моей груди сердце размером с кулак. Времени на таймере становилось меньше, игра продолжалась; «Кигэн-Бри» вели в счёте. Двое парней из их команды начали атаковать, они перебрасывали между собой мяч и постепенно приближались на нашу сторону. Мэло удалось отобрать мяч у одного из этих двоих. Из-за шума на площадке было почти невозможно расслышать, что кричал мне Мэло, но суть я уловил: - ... Рой, быстрее! Держи мяч... Держи мяч! – Перед очередным броском он постучал мячом, и послал подачу мне, в мои руки. Было очень неудобно ловить мяч, иногда спотыкаясь о чужие ноги, чуть не падая на землю игровой площадки. - Хорошо, - вырвалось из моих уст, и этот мяч, летящий всего секунду назад в неизвестном для меня направлении, оказался у меня в руках. - Не спи! – крикнул через всю площадку с точки защиты Дэнси, он приставил ребром руки вокруг губ, чтобы я его услышал, что сделать было возможно и без его дополнительных усилий. Теперь в моё владение был предоставлен отличный момент для броска с трёхочковой линии; по коже ползли большими отрядами – мурашки. Они покрывали всё мо ё тело, каждый его миллиметр. Казалось, что я укутан в полотенце из мурашек не имеющее ни начала, ни конца. Я проскочил одного, затем обманул второго противника, дал подачу Мэло, который в свою очередь обошёл ещё троих и отдал мне подачу обратно, как бы возместил долг. После чего, не дойдя до защиты кольца «Кигэн-Бри» с трёх очковой линии мной был пущен мяч в кольцо. Мяч нарисовал некоторое число кругов по стенке кольца и снова прошёл в него, будто тоненькая нитка, вдетая в огромное ушко иглы. - Молодчина, Рой! – крикнул Мэло с поднятым вверх большим пальцем на правой руке. Мы почти сровняли счёт, но чтобы выйти победителями в этом периоде нам недоставало хотя бы пару очков. На таймере оставалось полторы минуты, за это время мы лишь смогли передать мяч друг другу, не добравшись до вражеского кольца. - На этот раз удача на стороне «Кигэн-Бри», но ребята из «Критон Спэйс» не отчаиваются, что говорит об их высокой силе духа. – Молодцы, «Кигэн – Бри», а ребятам поменьше могу пожелать лишь удачи! – У вас всё впереди! – подбадривал женский голос из табло. – Отдохните и на исходную. – Добавила «она». Табло показывало счёт: восемь-семь в пользу противника. Но мы не могли уйти побеждёнными... За следующие две минуты отдыха, я успел поздороваться с Кеем, но уже не через пилюлю; в ней присутствовала еле заметная дверь, через которую я вышел в парк, к скамейкам. Девочки: Мемпл и Пулья успели сходить за ананасовым и клубничным мороженными и вернуться обратно. - Привет, Рой – в один голос произнесли девочки. - Привет, друг – произнёс Кей, и мы словно сын приготовившийся уходить из дома обнимает отца, отпекающего в мир своего отпрыска лет восемнадцати. - Привет... - Я не знал, что ещё сказать, поэтому решил помолчать. - Ну, что? Как игра? – поинтересовалась Лина, взглянув на меня снизу вверх, так как сидела она рядом с моим поднявшимся на ноги другом - Кеем Фрикко. - Честно говоря, могло быть и лучше. Но... – тут я немного помолчал, глубоко вдыхая в себя свежий воздух этого мира, уже не такого чужого для нас с Кеем, но и скрывающего ещё многое! После передышки, понимая, что скоро все игроки войдут обратно на площадку, в основном те, кто был за её пределами, я ответил, что мы немного отстаём в счёте и отправился обратно – под пилюлю, накрывшую собой спортивную площадку. - Удачи команде «Критон Спэйс»! – услышал я вслед, и пятка моей левой ноги, обутой в удобные для игры кроссовки, пересекла границу между территорией парка и площадочки. - Третий период начинается, – прозвучал женский голос. После этого дал о себе знать громкий сигнал марафона, и таймер начал отчитывать новый временной цикл. Я опять играл вместе со всей своей командой, а не стоял на защите практически в одиночестве. Защита, признаюсь не из лучших мест, так что не завидую Дэнси. Мяч был в руках у победителей прошлого периода; счёт отделял нас от равного всего на одно очко. Высокий парень – капитан «Кигэн-Бри» очень ловко владел, отскакивающим от земли, и возвращающимся обратно атрибутом, он направлялся строго к цели, строго к нашему кольцу, установленному выше двух метров примерно на полметра. - Приготовься... – крикнул я Мэло изо всех сил своих голосовых связок. Он, взглядом дал мне понять, что услышал, и лицо его превратилось в серьёзную гримасу; Мы бежали параллельно друг другу. Ещё один паренёк, игравший за нас смог отобрать мяч у Капитана, передал его Мэло. Тот в свою очередь ударил мячик по земле пару раз и передал мне, таким образом, мы провели достаточное количество подач. С защитой Мэло пришлось попотеть, но как говориться: « Трудность – это огранка алмаза». Ему удалось обвести вокруг пальца игроков намного опытней. Благодаря ему в нашем кармане оказалось ещё плюс два очка. - Девять – восемь, – произнесла девушка, запертая в оковах микросхем табло. – Вижу, малыши подготовились и в силах дать фору «Кигэн-Бри». Когда я услышал это, меня будто подкинуло ввысь чувство жажды к победе, оно было сравнимо с только вдохновеньем, что приходит к музыкантам или художникам, занимающимся обычными делами: прогуливаются по Бродвею или проводят своё время в театре на каком нибудь спектакле. У меня появилось несоизмеримое ни с чем - желание заработать ещё пару троек очков. Дэнси был очень рад тому раскладу, который настиг нашу команду сейчас – во время третьего периода игры; он подмигнул нам с Мэло. В его взгляде так и светилась полная восклицания фраза, состоящая больших букв двенадцатого гекля: ТАК ДЕРЖАТЬ!!! - Рой, ты молодец! – крикнул мне Мэло. - Ты тоже славный «малый» - кинул я в ответ подачу, но не мяч был её составляющим. Таймер отсчитывал пятую, почти истёкшую минуту игры, так что было полно времени, чтобы пропустить несколько мячей через кольцо на стороне противника, чья сетка легко танцевала на, чуть просочившемся сквозь пилюлю ветру. Поначалу всё получалось, как нельзя лучше, но по истечению ещё двух минут, от оставшихся пяти, мяч снова оказался у игроков «Кигэн Бри». Парни, играющие за нас, тратили очень много энергии, и поэтому были чересчур истощены. Мэло и я изо всех сил пытались взбодрить и по возможности вселить в ребят надежу, что победим, что этот шанс лучше не упускать. Табло с каждой новой, безвозвратно прошедшей минутой координально изменяло счёт, к сожалению, не в пользу «Критон Спэйс»... Нас опережали уже на девять очков, и это за время равное чуть больше, чем за две минуты. До конца оставалось две, может минутой меньше... точно не помню. Помню что, многие из «Критон Спэйс» были подавлены. На последней минуте нам удалось отыграть всего лишь два очка. - Семнадцать – одиннадцать – произнесло табло всё тем же красивым голосом, наверное, если бы не микросхемы внутри этого механизма... я и остальные участники баскетболам запечатлели бы не менее привлекательную девушку... Но это всего лишь мои догадки, затаившиеся, где то далеко в подсознании - Три... два... – повторял я про себя, изменяющиеся до минимума числа. Гудок марафона дополнил картину, словно не до конца собранный паззл дополнил красиво изображённый ландшафт; впереди игроков ждал пятнадцатиминутный перерыв. За это время я смог сходить в место, благоприятное для справления нужды. После облегчения, я подошёл к сидящим всё на том же месте ребятам, и успел подискутировать гораздо дольше, нежели в первый раз. - У вас есть последний период, чтобы отыграться, и заставить старшеклассников из «Кигэн Бри» потерпеть фиаско. – Заметил Кей. Он держал в правой руке стаканчик поверх краёв наполненный тремя средней по форме и разными по цвету шариками: красным, жёлтым, зелёным. Девчонкам он принёс, или они сами взяли... не знаю, сок и фруктовый лёд. Сок был в руке Мемпл, а лёд - у Лины. Пулья видимо ничего не хотела, так как в руках у неё ничего не оказалось. Её шею подобно змее окутывал широкий ремешок фотоаппарата, которым Пулья делала снимки продолжающейся игры. После игры я решил попросить её сделать снимки и мне на память. - Да, да знаю! – потвердил я. – А где Сапэ. - Она... – начала Лина. – Она сказала, что прейдет на игру, но так и не появлялась. - Да, я тоже слышала, что Сапэ хотела сходить на игру... – поддакнула Мемпл, она продолжала пить свой мультифруктовый сок. - Может... прейдёт ещё... – тихим голоском предположила Пулья. Я не стал рассказывать ребятам, что этой ночью, Сапэ в бреду твердила о своём страхе – Лирий. Поэтому решил, как можно быстрее сменить тему, чтобы дело не дошло до расспросов. Всегда удивлялся тому, что время отдыха проносится намного быстрее, нежели трудовые будни, проведённые мной в школе Портленда. Гудок прозвучал, и значит, начало последнего периода открыло свои двери с той же надписью, что бывает в проходе в дом любого американца: Добро пожаловать! Сердце забилось быстрее в груди, я закрыл глаза, настроил себя на удачный исход игры и направился внутрь этой не имеющей предела красоты пилюли. Когда я прошёл обратно – внутрь, случилось прекрасное нечто: так названная мной пилюля начала: то мерцая, то постепенно угасая разными цветами подсветки светиться. Будто на снова мне удостоилось провести выпускной вечер, где все красиво одеты, и все выпускники понимают, что этот день у них первый и последний в жизни... - Итак, ребята... – начал директор. По его голосу было заметно волнение за обе команды. – Настало время четвёртого – последнего периода игры. - Я не буду многословен, просто скажу: Удачи! После очередного сигнала началась решающаяся игра, которая расставит всё на свои места. Мяч был в руках «Кигэн Бри». Десять минут – лишь отрезок временной нити длиною в десять минут есть у команды «Критон Спэйс» чтобы доказать истину этих слов: Мы становимся сильней там, где ломаемся! Дальше, взгляд Мэло перешёл на меня. Мэло сказал: - Рой, у нас ничего не меняется, играем по старой схеме хорошо? Я опустил веки, дав ему понять, что меня устаревает этот вариант ведения игры. - Дэнси, - Мэло начал объяснять стратегию игры, выстроенную из предположений, частички удачи, заметок об ошибках противников. - Стой до конца на защите. - Ты отличный игрок - подмигнул он. Ну, тогда пошли, не будем терять время, а устроим им взбучку! – сказал Дэнси, его глаза налились стремлением к победе, точнее они никогда и не были наполнены чем-то другим. - Прошло всего полминуты с начала игры, а мы с ребятами уже начали наступление. Мэло взял на себя задачу присвоения, скачущего сейчас мяча по площадке на прозрачно-голубой половине перевёрнутой ёмкости. Мыло был быстр и резок в действиях, как никогда: его ноги будто парили по воздуху, а не опирались о землю при каждом новом рывке. Могу дать сто процентную гарантию, что парень, у которого ещё долю секунды назад был в руках баскетбольный мяч, даже не заметил, как ловко его не стало благодаря скорости Мэло. - Рой, помоги Мэло... – крикнул Дэнси со своей позиции защиты. Бежал я, в темпе чуть меньшем, чем мой товарищ по игре. Он сбавил в скорости, произвёл очередную передачу, после чего мне пришлось взять на себя всю ответственность за наличие у нашей команды мяча, и не дать кому-либо ещё из «Кигэн Бри» снова завладеть атрибутом. Подножки, предумышленные противниками удары плечами – всё это я прошёл, вплоть до белой, проведённой чем-то наподобие мела, черты. Два очка принёс новый бросок нашей команде. - Семнадцать – тринадцать – прочёл я по губам Мэло, так как его самого слышно не было. Мяч звонко бил прямо у кроссовок, потом отскакивал от земли и возвращался ко мне в руки. Пробежав несколько шагов, я дал подачу одному из игроков своей команды; тот в свою очередь, приблизившись к половине противников на несколько шагов, послал мяч Мэло. Теперь я был напротив Мэло, он оказался в безысходной ситуации: трое парней окружили его не оставив возможности проскользнуть. Мэло нашёл лишь единственный выход - пустить мяч наугад, Сейчас неважно куда, главное - избавиться от ловушки в той, что оказался! Так получилось, что мяч был послан именно в мою сторону; подпрыгнув, мне с трудом удалось ухватить мячик. После этого в мой аккумулятор в груди будто залили гальванический элемент. Слух в очередной раз потупился, было уже не важно, что будет дальше, главное закинуть в кольцо мяч и получит ещё одну порцию очков. На таймере оставалось чуть больше шести минут. Этого вполне могло бы хватить, чтобы отыграться. Но отыграться это одна вторая задачи, что была поставлена. - Мы должны победить! – повторял я про себя. Добравшись до места назначения, а именно трёхочковой линии я плавно выпрямив ноги, послал мяч в кольцо. Карман наш стал богаче ещё на три очка Счёт на табло гласил: семнадцать – шестнадцать. Улыбка, сидящих на скамейке ребят: Кея и девчонок не спадала ни на секунду. Правда, мы опять пропустили три очка. До конца игры оставалось четыре минуты. Мэло спас нашу команду в четырёхминутном отрезке. Этому парню удалось забросить в кольцо ещё шесть очков, за три из которых я скрестил пальцы, как учила мама в моём детстве: - Когда станет трудно, просто скрести пальчики Рой Тим... – пронеслись локомотивом в моём сознании слова мамы. Те слова, что я врятли забуду, даже прожив ещё век. Пилюля продолжала светиться флуоресцентными лампами. - Команды, пожмите друг другу руки! – говорил голос мистера Флупа через марафон. – Игра сегодня удалась на славу! – Поздравляю команду «Критон Спэйс» с победой, которая далась не лёгким трудом. - Победителей на выходе из Шуфни, (теперь было понятно, как называется эта пилюля) ждёт приз. Команда «Кигэн Спэйс», потерпевшая первое за всю свою многолетнюю карьеру поражение удалилась в Хаспин. - Поздравляю малой! – подошёл к нашей команде Стейдж и обмолвился словами, которые приободрили нас. - Отличная игра, вы молодцы ребята! – В руках у него была запечатанная коробка. Лёгким движением руки, в которую был зажат острый предмет, Стейдж исправил это недоразумение. Он вытащил некоторое количество призов – это были новенькие футболки со смайлами. - Футболки? – спросил Кей, он подошел нашей команде. - Да, - улыбнулся Стейдж. – Главное различие в том, что обычные смайлы быстро погибают, так сказать исчерпывают запас энергии. Эти же работают в три, а то и в четыре раза дольше. Я привык к своему смайлу, так что оставил его у себя на всякий случай. Решил, что при удобном моменте - подарю это Пулье, сейчас она отсутствовала в парке. Подняв голову вверх, я стоял в изумлении, держал в правой руке новую футболку. На том месте, что могло бы в обычной жизни называться небом, будто бы баллончиками для граффити со спецнасадкой, теми, что орудую «Ночные бомберы», были проведены лучи Аппсонии, они были не такими как раньше. В этот момент мне показалось, что они стали более реалистичны. «Ночные-бомберы» - группировка чернокожих тинэйджеров, осквернявших в середине восьмидесятых годов, красиво уложенные тропинки центрального парка в ночное время. Их поймали за руку, лишь спустя полтора-два года. До этого были лишь предположения, не подкреплённые доказательствами. Приглядевшись, можно было запечатлеть маленькие звёздочки цвета, который не знает человечество, и это при раскладе, что человеческое зрение может различать более трёхсот пятидесяти тысяч цветовых оттенков. - Рой, - начал разговор Кей, подошедший ко мне. - Да, Кей – откликнулся я в ответ. - Давай договорим об одной вещи... - Какой? - Не будем ругаться из-за девушек! – он закончил, и положил правую руку мне на плечи, по-дружески приобняв.