Не осуждайте нас

- Я больше не могуууу. – Громко стонала я. - Софи, надо потерпеть. - Ну пожалуйста, это просто невыносимо. - Еще пять минут, я закончу, и ты сможешь отдохнуть. – Сказал Макс и продолжил читать мне что-то про тригонометрические функции. - Просто избавь меня от страданий, дай мне какой-нибудь пример, я его решу и мы закончим. Ну же, давай? – я состроила «щенячьи» глазки, уповая на его сострадание и сдавшись он тяжело вздохнул. - Ладно, реши первый номер. Задачник плюхнулся на стол перед моим лицом, а Макс устало откинулся на спинку стула и стал чем-то там шибуршать. Шли минуты, я безнадёжно ломала голову над последним действием, вспоминая какую-то там формулу, но стесняясь спросить в полной уверенности, что кто-кто, а Макс уж мне ее раз сто говорил. - Софи. – Тихо послышалось со стороны моего учителя. - Сейчас-сейчас, я почти. - Софи, я не об этом. Я обеспокоенно оторвалась от учебников и повернув голову на Макса, увидела его смотрящим на дисплей моего фотоаппарата. - Что там? – спросила я. Он ничего не ответил просто молча протянул мне фотоаппарат, где виднелась фотография человека. Жака. Мне кажется, в тот момент мое сердце пропустило один удар. По фотографии было видно, что сделано она в стенах дома. Босой взрослый мужчина с расстегнутыми верхними пуговицами и отрешенным взглядом. Он все понял, в ту же минуту. - Это он? Тот человек, который живет в том доме, так? - Это не твое дело. – Я буквально вырвала свой фотоаппарат из его рук, и отвернулась к тетради. - Софи, да он старше меня лет на пять! - Тебя это не касается. - Ты думаешь? - Да. - А твоих родителей? Он смотрел мне в глаза. В тот момент он казался мне злейшим врагом. Предателем. Сначала подбивался в друзья, вводил между нами панибратские отношения, а теперь грозится донести моим родителям детали моей личной жизни. - Ну ты и козел… - слетело с моих губ. - Я беспокоюсь о тебе. - У тебя нет такого права. – Мой голос был холодным. – Ты мне не мать и не отец, не брат и не дядя, ты мне – никто. Учитель, который со всеми пытается быть милым. Не тебе меня судить, лицемер. Я пожалею об этих словах, но потом. В тот момент я была зла. Все, что было связано с Жаком, выражало во мне самые сильные эмоции. От тепла, разливающегося по всему телу, до жгучей ненависти к любому, кто скажет о нем то, что мне не нравится. - Ты такая наивная. Думаешь, он тебя любит? - Нет, не думаю. Я знаю, что он меня не любит. Думаешь, для того, чтобы целоваться и обниматься с человеком, обязательно нужна любовь? Да кто из нас наивный? - Ты слепа. Не видишь очевидных вещей. - А ты глухой. Не слышишь, когда тебе говорят в сотый раз. Еще с минуту мы пронзали друг-друга взглядом, не смея отводить глаза. Потом Макс тяжело вздохнул и, встав со стула, начал собирать свои пособия и учебники в черную кожаную сумку. - Хорошо, я ничего не скажу твоим родителям до тех пор, пока ситуация не покажется мне слишком опасной. «Ты с ума сошел?» - подумала я. Мне было отвратительно мерзко от его слов. Да в школе за партой опасней сидеть, чем проводить время с Жаком. - Доброй ночи, Софи. С беспристрастным выражением лица он покинул комнату оставив мне какую-то оглушающую пустоту. Ненавидела я такое. Ненавидела, когда меня намеренно доводили до состоянии придорожной лужи, а потом оставляли в одиночестве. Я чувствовала себя разбитой. В руках вяло лежал фотоаппарат, где виднелась все та же фотография. На столе валялись ручки, карандаши и мятая зеленая тетрадь, светильник еле-еле освещал комнату желтоватым светом, от которого в тот момент мне было совсем тошно. Я, сама не зная почему, бросилась к своему мобильному телефону и со скоростью свету нашла в контактах «его» номер. Восемь цифр. Эти восемь цифр, что я так и не удосужилась выучить наизусть. Просто мы никогда не звонили друг другу, и в этом не было нужды. Да и сейчас тоже… Что я скажу ему? Начну жаловаться? Плакать в телефон? Просить, чтобы он забрал меня отсюда? Как глупо это бы было. Телефон полетел к тетрадкам на столе, а я на кровать. Уткнувшись носом в перьевую подушку, я начала вспоминать Жака. Стараться восстановить в мыслях его образ. Его шею, глаза, нос, руки, спину… Думать о нем было гораздо легче, чем видеться с ним. В мыслях он всегда рад меня видеть, а наяву я вечно боюсь ошибиться, сделать что-то не так, потревожить его. Макс прав, у меня нет его любви, но и ту малую долю симпатии, что мне удалось схватить, я не хочу потерять. Пусть так. Пусть без любви. Но он у меня есть.