Свободные люди

Наблюдательные вышки вещь нужная и полезная. Наверное, поэтому на любой более менее долгосрочной базе первым делом стремятся оборудовать из подручных материалов вышку, а то и не одну. Сажают туда наблюдателя и по совместительству снайпера и в ус не дуют. Дежурство на наблюдательной вышке может прийтись по вкусу только отъявленному молчуну и мизантропу, каковым, без сомнения, являлся Костюк. Шумного общества соклановцев он сторонился, целыми днями торчал на своей верхотуре и дружбу водил только с Ашотом. Причём армянин разговаривал за двоих, а Костюк по большей части отделывался кивками и неопределёнными жестами. Многие вообще сомневались в способности дозорного к членораздельной речи, но настал-таки день, когда все убедились, что говорить Костюк может. День шёл своим чередом, всё было спокойно, если не считать нескольких слонявшихся по двору досужих бойцов. Они то и дело подходили к вышке и орали дозорному всякую чушь в надежде, что он отреагирует. Ну, хотя бы пошлёт, как минимум. – Костюк! Оракул ты наш, поведай, что видишь своим третьим? Костюк не реагировал, каменное выражение лица не менялось ни на гран. Когда надоело попусту драть глотки, парни отошли, обосновались неподалёку у костра и увлеклись разговором. Прошло некоторое время, прежде чем кто-то обратил внимание на необычное оживление Костюка. Дозорный отчаянно семафорил руками и чуть ли не подпрыгивал. – Подменить что ли? – крикнул один из бойцов. – Отлить приспичило? Костюк скорчил зверское лицо, помотал головой и снова замахал. – Не, он по-крупному собрался, – громко предположил другой. Дозорный показал ему средний палец и вновь взялся изображать из себя ветряную мельницу. – Твою мать, да скажи уже! – хором заорали все. Рухнувшая плотина, Ниагарский водопад, схождение снежной лавины с гор – всё это было слабым подобием того словесного потока, что обрушил на бойцов взбешённый Костюк. – Вояки чешут прямо по курсу, ёптихумать! Закладывайте ворота, тупорылые хлюздапёры, пока нас тут всех не отбэтээрили через жопу в рот снарядом, как полуразложившихся абортных выскребышей контролёра! Бойцы пару мгновений даже с места двинуться не могли от изумления, но всё же, пересилив себя, бросились выполнять распоряжение со всей возможной поспешностью. Костюка, казалось, это взбесило ещё сильнее. – Вёслами реще машите, через жопу топором скрёбанные выпердыши псевдособачьи! – ревел он вне себя. – Вас что, в радиоактивной пещере укуренные выхухоли зачинали, лимонку вам в задницы?! Бойцы втягивали головы в плечи, но голос у Костюка был будь здоров. От такого стёкла трескаются, зверьё в ужасе разбегается, а у людей напрочь отшибает способность к мышлению и мутит рассудок. Командный, в общем, голос. – Шляетесь, как в комбезы насрали, – продолжал разоряться Костюк. – Членом аномалии околачиваете да копчиками себя по кадыкам бьёте, опупенцы кривоногие! Обленились, развесили яйца, как псевдобарсуки, того и гляди, хари треснут по диагонали зигзагом! Во двор на его могучий рёв выскакивали ошарашенные бойцы, даже Чехов выглянул. Вояки были давно и прочно забыты, вся группировка с восторгом слушала концерт по многочисленным заявкам в исполнении Костюка. – Ай, молодец, – ухмылялся Ашот. – Ай, как говорит хорошо. – Может ведь, – одобрительно сказал Ганжа. – Аж душа радуется, честное слово. Щукин молчал и спешно строчил в блокнотик особенно удачные конструкции, чтоб не забыть и тоже использовать при случае. Когда Костюк выдохся и замолчал, за воротами послышались аплодисменты – это устроили овацию стоя расположившиеся на броне военные сталкеры. Свободники немедля присоединились, и вскоре воздух сотрясался от восторженных воплей и свиста. – На бис! На бис! – хором скандировали новички. Костюк спустился с вышки, промаршировал через двор фабрики к лавочке Ашота. На пороге задержался, показал своим фанатам неприличный жест и скрылся за дверью. Все с сожалением поняли, что концерт окончен. За воротами взревел мотором бронированный монстр и покатил дальше по своим загадочным делам. Если военные сталкеры и собирались громить фабрику, то внезапно передумали.