Бабочка во тьме.

Вот и настал первый день съемки в новом агентстве. К Джело прикрепили собственного фотографа. Он поставил это условие сразу при приеме на работу. Конечно, директор фирмы возмутился, но он не хотел упускать такого мальчика как Чжунхон. Красивый, высокий, худой и бледный парень шел по длинному и светлому коридору, внимательно высматривая на дверях нужный номер студии. Только внешне он выглядел спокойно, но внутри бушевал ураган: он боялся, что фотограф будет недостаточно коммуникабельным или просто ему не понравится. Дойдя до нужной двери под номером 45, парень встал у нее, глубоко вздохнул и выдохнул. Собравшись с мыслями и три раза постучав, он зашел в студию. - Здравствуйте. - поклонившись мужчине, что стоял к нему спиной, парень стал ожидать ответа. - Привет. - обернулся мужчина, который оказался молодым и очень красивым парнем. - Проходи, садись в кресло, я сейчас. Фотограф поспешно вышел из комнаты и вернулся уже через несколько минут с двумя чашками кофе. - Меня зовут Ким Химчан. - профессиональный взгляд блуждал по телу парня. Это немного смутило Зело и он еще больше занервничал, сжимая в руках чашку с кофе. - Меня зовут Чхве Чжунхон, очень приятно. - выдавив из себя легкую улыбку, парень закусил губу. - Я знаю. Я читал твое резюме, твои фото мне очень понравились, несмотря на то, что они все домашние. Именно поэтому я вызывался работать с тобой. Мне кажется, что ты сможешь мне дать то, что я требую. - Спасибо, мне приятно слышать это от вас. - Ну что, начнем съемку? Сегодня у нас образ милого и невинного ангела. Так что сейчас придет визажист и все сделает.       Сказав это, Химчан удалился. Он очень понравится Чжунхону. Он не чувствовал какой-либо враждебности, исходящей от него. Как раз наоборот, Химчан привлекал своим теплым, но в тоже время хитрым взглядом. Они часто говорили во время съемок и поняли, что даже чем-то похожи. Хим Чан тоже сидел на диетах долгое время, только его путь был через здоровое писание. Очень часто Зело приносил всякие напитки, такие как холодный кофе и молочные коктейли. Два месяца прошли слишом незаметно. Собственный сайт Джело наполнился прекрасными и качественными фото от Чана. Они снимали не только в студии, но еще и на природе. Хим чан был первым, кто, кроме родителей, побывал дома у Зело. Мальчик очень доверял этому хитрому лису. Но увы, каждый думал о своем. Хим Чану было очень интересно тело модели. Ему нравилась каждая выступающая косточка, каждая виднеющаяся венка и каждая морщинка. Он как будто впитал в себя каждый миллиметр тела Зело. Он начал влюбляться, но не как все люди, его любовь не была теплой и нежной. Она была собственнической и маниакальной. С каждым разом сдерживаться и отшучиваться было все труднее. - Привет, Чанни,извини что опоздал. Была очередь в кофейне... - розоволосый залетел в студию и поставил два стакана с холодным кофе на стол. - Ничего страшного. - взяв стакан, мужчина громко начал говорить - Смысл данной фотосессии - это показать максимальную боль и ненависть к миру. И вот как это нормально сделать? - недоумевая посмотрев на Зело хим чан причмокнул губами, отрываясь от напитка. - Я постараюсь сделать это максимально хорошо. Я думаю, мне лучше без верха фотографироваться будет. - Медленно,как будто дразня Чана парень стал расстегивать рубашку, смотря в пустоту. Незаметно Хим отошел к двери и закрыл замок, чтобы никто не мешал процессу съемки. Сейчас уже многие разошлись по домам, потому что первая смена закончилась, а вторую редко кто выбирал добровольно. - Чанни, я готов. - От такого нежного и невинного голоса парень вздрогнул и медленно повернулся, смотря на своего ангела. Парень уже сидел в фотоугле и, обняв себя за колени, смотрел в камеру. Они начали снимать. Как бы парни не меняли позы или взгляд, терли глаза, использовали искусственные слезы, нужного эффекта ненависти и отчужденности все равно не выходило. - Дерьмо. Проект подавать завтра, а ничерта не выходит! - чуть не скинув камеру, парень упал в кресло и подпер лоб рукой. - Прости меня... я такой ужасный... - Обняв со спины своего фотографа, парень вздохнул и прикрыл глаза. - Отлипни... Хватит, я просто откажусь от нее. - Нет, прошу. Это же так важно... Ну Чанни... Хим чан от подобных прикосновений начинал злиться и звереть. С каждым разом ему все труднее было сдерживаться, а тут еще его любимый мальчик сам липнет к нему. Приступы агрессии были для Чана довольно частым явлением, но они настигали его дома или на улице. Но сейчас один такой приступ начался не вовремя. - Ну раз важно, то ладно. - прошипел фотограф, поворачивая голову к Чжунхону. Он резко оттолкнул мальчика к стене так, что он ударился о нее головой, и пока парень отходил от болевого шока, Чан уже перенес парня на фотоугол. ЧжунХон действительно не понял что с ним делают, только открыв глаза он увидел уже полуобнаженного Чана, нависающего над ним. - Ты же и сам знаешь что главное,что бы все было естественно. Я думаю, мы сможем добиться этого. Руки у мальчика были за вязаным ремнем для брюк. Хотя это и не понадобилось, после удара и без того слабое тело вообще двигалось с трудом. Лис приник губами к шее парня и начал ее кусать. Чжунхон плакал и пытался вырваться, чтобы избежать этой острой боли. На местах укусов сразу же кожа становилась красной. Маленькие кровоподтеки украшали шею парня, который уже даже не сопротивлялся. Чжунхон понял, что если ему что-то поможет, то это будет только чудо. Еще наверное никогда в жизни ему не было так больно физически, как сейчас. Когда Химчан перешел на грудь, то розоволосый просто застонал и сжал руки в кулаки. Парень отвел взгляд в сторону, чтобы ничего из этого не видеть. Ненависть к своему слабому телу становилось с каждым разом сильнее, ведь если бы он был сильным, в меру упитанным парнем, то Чан не тронул его. Фотограф воспользовался своим ангелом, как игрушкой. После того,как Химчан наигрался с этим хрупким, до боли идеальным телом, он начал снимать штаны сразу вместе с трусами, ему не хотелось терять времени зря. Возбуждение слишком давило. Кровь пульсировала настолько сильно, что каждый удар сердца отдавал в уши. Парень поднес пальцы ко рту своей жертвы, заставляя заголить их. Смочив их достаточно вязкой из-за слез слюной, Химчан поднес их к анусу мальчика, вводя сразу три пальца. Крик, который оглушал и одновременно ласкал слух, был прерван сильной рукой фотографа. Он просто закрыл ею рот мальчика. - Заткнись, еще наорешься, когда до дома доползешь. Он не просто растягивал парня своими резкими движениями, порывистыми толчками пальцев он очень сильно травмировал внутренние стенки, кровь уже начала проходить сквозь пальцы насильника. Когда Чжунхон уже даже не шевелился, Чан вытащил окровавленные пальцы. Этим он вызвал облегченный выдох розоволосого. Мальчик перевел дыхание и зажмурился, когда Чан начал медленно, но очень упорно начал входить в узкое тело. Ему самому даже было больно, уж настолько Чжунхон был узок, но мысль о том, что он может слиться в единое целое со своим любимым его не отпускала. Но кровь, которая не останавливалась, немного облегчила участь парня. Если бы Чан сделал это на сухую, то было бы еще хуже, больше травм и трещин в анусе. Он входил медленно,потому что быстро было просто невозможно,розоволосому эти минуты казались вечными, он думал, что это уже никогда не закончится. Чжунхон сжимался и дергался, он мечтал умереть или потерять сознание, но как только он прикрывал, глаза Чан бил его по щекам. Так медленно и не торопясь он входил в обездвиженное тело, так сильно он душил его за шею руками. Так больно было бедному невинному ангелу. Чан специально двигался медленно, что бы видеть на этом ангельском лице гримасу боли и страха. Но единственное, что он видел - это отчуждение и боль в глазах. Только слезы обрамляли лицо розоволосого, как и раньше он полностью отрекался от эмоций и просто сдерживал их. - Я хочу что бы ты страдал. Ты сам виноват, я тебя предупреждал. Сейчас разум Химчана стал трубить о том, что все это неправильно, что все доходит до абсурда. Он пытался себя оправдать, но не мог остановиться. Чжун Хон только поморщился и отвернул лицо в сторону. Через некоторое время толчки стали увеличивать темп и глубину проникновения. Новая порция боли заставила его снова плакать. Через несколько толчков Чан кончил, не все семя оказалось внутри парня,часть насильник размазал по его попке, закусывая губу. Как только малыш это понял, то он начал отползать от фотографа. Как же было противно ощущать это мерзкое, липкое тепло в себе. Фотограф встал и надел на себя штаны. - А теперь ты хорошо позируешь. Замри. Чтобы не нарываться Чжунхон замер, смотря на камеру. Он ненавидел его всем сердцем, но больше он ненавидел себя за слабость и немощность. Еще долго он будет оттираться в ванной от этого позора. Еще очень долго его будет преследовать ощущение прикосновений этих рук и губ. И конечно же он никогда не забудет об этом мерзком и липком тепле, что разлилось в нем однажды. *** Извините за задержку главы:) Вдохновения совсем не было:( Надеюсь на ваши отзывы,спасибо за прочтение!