Время, песком ускользающее сквозь пальцы

      Хоя никак не ожидал, что карьерный рост и жажда новых просторов приведут его в Украину. Много ли людей в Южной Корее вообще знает, что есть такое государство в Европе? Но руководство главного офиса решило отправить своего лучшего специалиста-программиста поднимать филиал в Киеве, и волей судьбы им оказался Ли Ховон (Хоя для друзей и родственников), 22 лет от роду. Юный гений, экстерном окончивший Тодай — Токийский государственный университет, один из самых престижных в Японии — по специальности "Информационные и коммуникационные технологии", оказался очень востребован в родном государстве. Ведущие компании охотились за его мозгами, победителем стала Самсунг Электроникс. Видно, не последнее место в планах начальства занимал Киевский филиал, если для его усиления выделили Хою.       Симпатичный молодой кореец с хорошей фигурой и стильной причёской сразу вызвал оживление среди женской части коллектива. Глазки ему строили даже несвободные девушки, что не могло не вызвать глухой ревности коллег-мужчин. Пользуясь его незнанием русского и украинского языков, Хою обсуждали все, кому не лень. Стоило темноволосой макушке корейца появиться на этаже, как девушки резко высыпали в коридор, и фразы в стиле "Какой красавчик", "Ой, девочки, а он мне ночью снился, ну вы понимаете..." с интимным понижением голоса в конце сопровождали весь его путь. Каждое изменение во внешности, будь то новая причёска или ладно сидящие джинсы, становилось событием на несколько дней. Только неконфликтный характер и снисходительное отношение к дамам позволяли Ли держать себя в руках. Хотя язык чесался выдать рекомендацию заниматься лучше работой, а не обсасыванием его личной жизни, предпочтений в постели, и почему сегодня выпуклость на штанах более заметна после разговора с секретарём финдиректора. Откуда он знал, о чём говорят, если не понимал языка? Появившиеся со временем друзья-коллеги с удовольствием переводили ему на английский все перлы, которые до них доносились. После перевода последней запомненной фразы Ховон покраснел, побледнел, начал заикаться, видя некоторых девушек, и перестал появляться в коридоре, если это не было вызвано вопросами "жизни и смерти". А языки, которые учил до этого, не особо напрягаясь, стал изучать с удвоенной силой, питая надежду, что тогда, хотя бы при нём, не будут осмеливаться на подобные комментарии.       Руководство выделило ему в престижном районе комфортабельную квартиру, оплачиваемую компанией, но, пожив в центре города, парень понял, что ему не хватает релакса, и выпросил вместо шикарных апартаментов дом в частном секторе Киева. Да, на дорогу до офиса стало уходить больше времени, но природа, окружающая жилище, свежий воздух, возможность прогуляться по берегу озера или сходить в лес перевесили все неудобства. В конце концов, живя во время учёбы в Токио, он понял, что полтора часа дороги — не так уж и много, зато за время поездки в маршрутке и метро можно успеть доспать.       Хорошая зарплата, позволяющая ни в чём себе не отказывать и помогать родителям, работа, приносящая удовольствие, друзья, с которыми можно приятно провести свободное время, не дающие скучать и слишком сильно тосковать по Корее и родным, что ещё нужно для счастья? Любовь? Тут было не всё так просто. Поклонников обоих полов хватало, но что-то мешало кому-либо из них перейти в разряд спутника/спутницы жизни. Но ведь в 22 это пока не такая большая проблема, правда? Поэтому иногда чувство одиночества мучило, но не слишком докучало.

***

      Это было обычное октябрьское утро, только непривычно раннее. Обычно Ховон приезжал на работу к 10, а сегодня выбрался раньше — ночью пришла в голову идея, и программист жаждал опробовать её в деле — и теперь сонно щурился. Холод бодрил и заставлял проснуться. Мелкий моросящий дождик, лениво стукающий по зонтику, почему-то веселил, и Хоя ощущал, как губы непрошено и как-то даже неуместно расползаются в улыбке. На него посматривали без особого удивления, улыбаясь в ответ; за полгода уже все окрестные жители привыкли, что рядом живёт азиат, и больше не пялились, как на диво дивное. В душе прорастало ожидание чуда, и, прислушиваясь к внутренним ощущениям, парень пытался понять, откуда оно берётся. Дождь не прекратился, но выглянувшее солнце заставило всё вокруг засверкать бриллиантами капелек, и над грязной дорогой протянулась несмелая радуга. В неё, как в ворота, въехала забрызганная маршрутка. Остановилась, раскрылись двери, и редкий ручеёк людей потянулся к выходу — до конечной остановки в это время доезжало мало народу. Кореец, все ещё сонный, подошёл ближе, готовясь садиться в транспорт, как что-то привлекло его внимание. На стекле у сиденья, находящегося рядом с местом кондуктора в начале кабины, виднелись исчезающие буквы. Вроде бы — обычное дело, кто не любит порисовать на запотевших окнах, чему здесь привлекать внимание? Но это была не кириллица и даже не латиница. Ховон чётко опознал хирагану [1]. Откуда? Откуда в Бортничах, относительно недавно вошедшем в состав Киева посёлке, могла быть нарисованная на стекле хирагана?       Ли зашёл в салон и сел на сиденье рядом с исчезающими письменами. Почему-то стало тепло на душе, будто весточку из дома получил. Пусть не хангыль [2], но всё-таки что-то азиатское. Закрыл глаза, погружаясь в сон, и навеянная увиденной каной [1] в сновидения пришла Япония. Цветение сакуры и ощущение нежных лепестков в руках. Огненные фейерверки на летних фестивалях и девушки в ярких юката [3], со смущёнными улыбками стреляющие глазками. Долгожданная поездка в Осаку и первая — и единственная — влюблённость в парня, и хотя отношения закончились, не успев толком начаться, но Сонгю остался близким другом и любимым хёном. Синкансэн [4] и особенные бенто, купленные в поезде. Ожидание под дождём в течении трёх часов концерта Tohoshinki и приехавшие из Пусана фанатки-кореянки, их говор, ласкающий отвыкший от родной речи слух. Онсэны [5] и японская кухня, без этого никак. Открыл глаза как по сигналу — последний поворот перед метро, пора выходить.       Метро с непривычной толкучкой в вагонах, шепотки искоса смотрящих барышень, явно фанаток кей-попа, которые сравнивали его с каким-то своим оппой, станция пересадки, где, двигаясь к эскалатору, Ховон ощутил себя пингвином, следующая линия и... нежданчик — наглая мужская рука, гладящая пятую точку. Ярость закипела в крови. Убью! Пока смог в толпе развернуться к обидчику, того и след простыл. Про себя успокоившийся Хоя пошутил, что в этой утренней давке тебя могут изнасиловать, а ты и пикнуть не успеешь. Но, вспомнив японские поезда "только для женщин", подумал, что, возможно, это не такая уж и шутка.       Выбрался из метро, осмотрел себя — о, даже обувь не затоптанная, воистину удачный день. Ещё пара шагов и работа, любимая работа. Утреннее чудо выветрилось из памяти, оставляя после себя на весь день солнышко в душе, которое периодически прорывалось на лицо неожиданной улыбкой. Сплетницы вдоволь обсудили сегодня светящееся лицо "корейского принца", приходя к выводу, что тот однозначно влюбился.

***

      Неделя пролетела незаметно: работа, пятница, танцы в клубе, выходные и барбекю, зря, что ли, выбрал дом вместо квартиры? Ночью опять осенило, опять вставать рано утром, чтобы побыстрее на работу. Успел на маршрутку в последний момент, упал на свободное место возле кондуктора, взгляд в окно — на стекле ручейками растекается катакана [1]. Вспомнилось событие недельной давности, снова улыбка на губах, похоже, у кого-то прогресс в изучении японского.       Следующее утро началось рано уже сознательно. Захотелось проверить, будут ли сегодня картинки на окнах. Про себя загадал, если да — день пройдёт удачно.       Ха! Кто-то продолжает мучить катакану. С этого утра это перешло в привычку: ехать на работу раньше, чтобы успеть получить такой азиатский привет.

***

      Офис уже просто гудел, ощущение, что ни у кого не было работы, которую надо делать. Улыбка особенно нежная, какая-то мечтательная не сходила с лица слегка нелюдимого (странно, и с чего бы?) программиста. Женская часть коллектива в который раз обговорила тему и вынесла вердикт, что тут таки замешана любовь. Теперь "красавчика" провожали тоскливые взгляды ("Ох, девочки, его сердце занято").       Сероглазый Арсэн на правах ближайшего друга — сам себя таковым назначил, и Хоя не сумел отбиться от этой чести — не мог остаться в стороне и попытался разведать причину таких ранних приездов на работу, начав издалека:       — И охота тебе ехать в давке? Когда ездил на 10, в метро практически свободно было. — И сразу вопрос в лоб: — Что случилось, почему ты теперь приезжаешь ни свет ни заря?       Попытки Ховона отнекаться и свалить всё на рабочее рвение были пресечены на корню.       — Я тебя не первый день знаю, не вешай мне лапшу на уши. Колись, что произошло? — подошёл поближе и уставился пытливо. — Или наши дамы правы, тут замешана любовь?       Честные-честные глаза почему-то его не убедили, а румянец, волной выплеснувшийся на лицо, сдал Хою с потрохами.       — Вау, дружище, а ты совсем не "ледяной принц", и кто она? Я её знаю? Хорошенькая? — вопросы посыпались как горох из порванного мешка. — Как познакомились? Неужто сам подошёл? Сразу дала номер телефона? Провожал уже? — И последний вопрос: — Европейка или азиатка?       Смущённый таким напором кореец замахал руками, прося остановиться.       — Ну, тут всё не просто... — замялся. — Я даже не знаю, кто это — он или она. И...       — Это как? — поражённый украинец пытался не уронить челюсть.       — Понимаешь, здесь такая ситуация...       Полчаса Ли рассказывал свою историю, постоянно перебиваемый нетерпеливым другом, уточняющим уйму нюансов, а в конце рассказа опешил от вопроса:       — Так в чём проблема? Познакомься.       — Как ты себе это представляешь? У нас не принято знакомиться на улицах, — Хоя опять возмущённо замахал руками.       — Вы не на улице будете, а в транспорте, — последовало закономерное возражение приятеля. — И это Украина, а не Южная Корея.       — Я не знаю даже кто это. Как я должен знакомиться? — Ховон не оставлял попыток переубедить.       — Выйди ещё раньше, ты же знаешь, когда ездит эта маршрутка? Пересядь на нужную и посмотри, — казалось, что план завоевания мистера/мисс Икс полностью сложился в блондинистой голове Арсэна.       — Я не знаю, на какой остановке сходит нужный мне человек, как мне его ловить? — это было похоже на игру "найди неоспоримый аргумент".       — Ты трусишь? Боишься, что разочаруешься? — когда у друга закончились аргументы, в ход пошли попытки "взять на слабо".       В ответ суровый взгляд карих глаз:       — Ладно, я выясню кто это.

***

      Пообещать оказалось легче, чем выполнить. Логически рассуждая, программист пытался понять, на какой остановке выходит "любитель японского языка". Учитывая, что на запотевшем стекле рисунки держатся недолго, а на конечной их ещё можно разобрать, сделал вывод, что нужная остановка недалеко от конечной. Сел вечером в маршрутку, написал свое имя катаканой и засёк время, за которое символы расплылись окончательно. Разброс получился большой — 5 остановок, но вечером маршрутка чаще останавливается, развозя уставших людей по домам. Значит, утром за то же время может проехать большее расстояние. Может, стоит утром съездить на другую конечную и ловить с самого начала? Представив, на сколько придётся раньше встать, Хоя застонал и подумал, что не уверен в том, что овчинка стоит выделки.       Утром он проспал и едва успел на нужную маршрутку. Конечно, можно было поехать не заранее, а на своё нормальное время, но успела появиться зависимость от этих утренних посланий. И парень всерьёз начал считать, что день будет неудачным, если не увидит знакомого почерка на стёклах.       Начало дня на удивление выдалось тёплым, и это весьма огорчило Ховона, несмотря на его теплолюбивость. Ведь стёкла были пусты. В подавленном настроение сел на своё постоянное место. Глянул в окно, на что-то надеясь, увы, никакие невидимые письмена не появились. А если... С тайной надеждой подышал на стекло, и проявились слова на хирагане "доброе утро", "как вас зовут?", и это стало неким откровением — не надо сдаваться, ну что потеряешь, если не получится? Зато есть шанс найти друга/подругу или, вообще, ту самую любовь, которую ищешь каждое утро в сонных глазах окружающих тебя людей.

***

      Новую, более удачную попытку Ли предпринял на следующий день. Встал пораньше, отъехал на пару остановок и пересел на нужную маршрутку, едущую к его конечной. К сожалению, на стёклах уже красовались фразы на хирагане "разрешите представиться", "спасибо", "из какой вы страны?" и ни следа того, кто мог бы это написать. "Это какой-то неуловимый мститель! — мысленно почему-то Ховон называл эту незнакомую личность парнем. — Ладно, завтра встану пораньше. В принципе, я и не ожидал, что поймаю его так просто, — а вот врать себе нехорошо. — Ну-у, разве что чуточку надеялся".       Утро ознаменовалось ещё более ранним подъёмом и более дальним заездом перед пересадкой. Стёкла были девственно чисты, а на сиденье кунял парень, едва не стукаясь носом о коленки. Полностью закутанный шарфом, в тёплой даже на вид шапке, из-под которой выбивалась красная — не рыжая, а именно красная! — чёлка, длинном пальто, наверное, тот ещё мерзляк, и не было никакой возможности рассмотреть его получше. На следующей остановке он встрепенулся, подскочил на ноги, ошалело глянул в окно и выпрыгнул на улицу буквально перед закрывающимися дверями. Хоя посмеялся тихонечко, вот засоня, и пересел на освободившееся место. Подышал привычно на стекло и насладился новой фразой "кем вы работаете?", далее следовал перечень профессий хираганой и катаканой, особенно порадовала "домохозяйка".       На работу добрался совсем сонный и, работая, периодически пытался клюнуть носом стол. Зашедший Арсэн, не замеченный засыпающим другом, прокомментировал:       — Кто же тебя так заездил ночью? Познакомь с прелестницей, — видя полное отсутствие реакции на свои слова и мутные, мало что понимающие глаза, продолжил: — Пойди выпей крепкого кофе, иначе на твоём прекрасном лице появится тату клавиатуры. Тебе, конечно, идёт всё, но это будет уж слишком креативно.       Ховон на автопилоте выполз в коридор, пытаясь вспомнить, за чем и куда он пошёл. Радости местных кумушек не было предела — появилась новая тема для разговора: кто которую ночь так выматывает корейского парня, что на следующий день он ходит обессиленный, но счастливый. Выводы остались прежними: это любовь, но, похоже, взаимная.

***

      Уйдя с работы позже обычного, уставший Хоя сел в маршрутку на привычное место, по сформировавшейся уже привычке смотря на стекло. Каково же было его удивление, когда он обнаружил новую фразу "живу в Киеве". Так вот в какое время возвращается Икс! Это открытие дало новую идею, реализованную следующим вечером.       Сел в маршрутку, высчитав, чтобы это была та самая, на которой на обратном пути поедет "японец". И, старательно напоминая себе, что иероглифы тому парню могут быть ещё незнакомы и употреблять их не надо, написал самые простые фразы "Добрый вечер", "Разрешите представиться", "Я Ли Ховон", "Очень приятно", "Как ваше имя?". Сердце колотилось, будто от быстрого бега, пульс отдавался в висках и набатом бил в уши, мысли метались в голове, как пойманные птицы: "А если он задержится на работе и не увидит? Я даже не узнаю: не увидел или всё-таки не захотел ответить. А если его это напугает? Или он не поймёт, что адресовано ему, и что отвечать надо утром? Или действительно не захочет отвечать?"       Словно чувствуя взволнованное состояние донсэна на расстоянии, позвонил по скайпу Ким Сонгю:       — Хоя, привет! Я соскучился. Ты давно не писал мне, я даже начал волноваться, — тут заметил неспокойное дыхание и лихорадочный румянец на щеках. — С тобой всё в порядке? Ты не заболел? — и привычно начал бурчать: — Наверное, опять боялся помять причёску и без шапки бегал. Ну, как маленький, честное слово.       — Хён! Хён, как же я рад тебя видеть и слышать, пусть и не вживую, — младший вклинился в монолог друга, пользуясь заминкой. — Ты нормально питаешься? У вас же с группой опять гастроли? Как отношения с Ки? Он заботится о тебе?       Старший погрустнел:       — Мы расстались.       — Оу, прости, я не знал, давно? — какая-то эмоция проскользнула по лицу программиста, и любой другой её просто бы не заметил. Любой другой, кроме Кима. Слишком многое их связывало, слишком близко они влезли друг другу в душу, чтобы теперь Хоя мог оставаться закрытой книгой.       — Да, ты был прав, — с каким-то ожесточением сказал хён. Запустил руку в волосы, дёрнул прядь, болью вытягивая себя из воспоминаний. — Ты был прав, — повторил, — а я был дурак. В этих односторонних отношениях я оказался всего лишь трофеем. Толку сейчас говорить, это теперь прошлое, — заставил себя улыбнуться. — А как у тебя дела? Наверное, всех цыпочек свёл с ума?       — Хё-ён, ну что за выражения? — Ховон недовольно нахмурился. — С девушками у меня нормальные рабочие отношения, — вспомнил все слухи, которые о нём распространяли, и скрестил пальцы за спиной. Прости, хён, за эту ложь. И увёл разговор в сторону: — Так ты теперь свободен, как ветер? — пошевелил намекающе бровями. — В какой стране покоряешь новых парней?       — Ну не так, чтобы покоряю. Ки познакомил меня с другом, к которому подбивал клинья. Нам Ухён, модель и восходящая звезда кино. И у меня такое ощущение, что Ки ничего не обломится, — улыбка, где смущение и самодовольство соединились в равных пропорциях, сама появилась на губах Сонгю. — Кажется, я ему нравлюсь. И очень нравлюсь. Во всяком случае, крутится он возле меня каждый раз, стоит мне появиться на горизонте. Хотя... — улыбка слегка увяла, — о Ки я тоже думал, что нравлюсь. В общем, держу его пока на расстоянии. Если я ему нужен, пусть заслужит моё внимание и докажет, что серьёзен. Если нет, то такое отношение отпугнёт его, и моё сердце не пострадает в очередном споре.       — Споре? — младший ахнул. — Ки спорил на то, что завоюет твоё расположение? — старший досадливо цыкнул, проболтаться об этом не хотелось. — Вот гад! А я говорил тебе! Говорил!       — Давай закроем тему, а? Пожалуйста, Хо-солнышко, — Гю использовал запрещённый приём. — Я хочу забыть эти отношения как страшный сон. — И, противореча самому себе, начал заводиться снова. — Он ещё имел наглость попросить у меня билеты на выступление!       Хоя примирительно поднял руки:       — Забей! — и решил всё-таки поделиться своей историей.       Хён ахал, охал, хватался за волосы, за сердце, пил воду и в конце выдал:       — Я бы так не смог, у меня просто не хватило бы терпения, — но донсэн перебил:       — Давай называть вещи своими именами, у тебя не хватило бы силы воли встать рано, а не терпения! — и со смешком добавил: — Ты тот ещё соня, — и задумчиво, — я помню.       Тут за спиной Гю открылась дверь, и голос кого-то из мемберов, как смутно помнил Ли скорее всего бас-гитариста, возмущённо выдал:       — Хён, у нас завтра ранняя репетиция и фотосессия потом, твои глаза опять не смогут найти на фотографиях. Ложись уже, а?       Оскорблённый Гю развернулся к двери с чем-то тяжёлым в руках, но та уже была закрыта, мемберы его рок-группы хорошо изучили нрав своего лидера и научились быстро реагировать.       Хоя расхохотался:       — Тебя всё так же продолжают стебать.       — Совсем страх донсэны потеряли, — проворчал Ким, — но они правы, пора ложиться. У нас с вами разница в 4 часа, на дворе глухая ночь стоит. Удачи тебе, Хо-солнышко, пусть тебе ответят утром. Доброй ночи!       — Спасибо, хён, спокойных снов. Знаешь же, что ты мой самый любимый хён? — улыбка Гю отразилась в Хое и вернулась ответной. — Созвонимся.       Разговор закончился, и ощущение радости потихоньку начало уступать дорогу беспокойству, а если?.. Сейчас ничего нельзя изменить, значит, нет смысла тревожиться. А быстрее ляжешь, быстрее ночь пройдёт. Приняв такое мудрое решение, парень отправился спать.       Но и во сне волнение не пропало, Ховон спал очень тревожно, ворочаясь и почти просыпаясь. Рефреном в каждом неспокойном сновидении звучало тиканье часов, то громче, то тише, но не пропадая совсем, будто пошёл отсчёт, вот только к чему?