Время, песком ускользающее сквозь пальцы

      Пока Нам вёз их к дому родителей Дону, Чан перебирал в памяти список дел, не забыл ли чего. Старосте группы — позвонил, объяснил ситуацию и предупредил, что будет не раньше 20-го числа (если бы не сессия, вообще можно было бы не сообщать). Редактору журнала хоть и не надо было звонить (официально ушёл на сессию), но всё равно сбросил смс-ку, чтоб не волновались, куда он пропал. Друзей — не особо многочисленных — оповестил. Хое... "Хоя, — Дону вздохнул. — Давно надо было перестать себя обманывать и выяснить все вопросы, не затягивая агонию. Что бы он не ответил, лучше знать, чем мучиться". Деньги снял ещё в аэропорту Парижа, когда ждал пересадку. Пожалуй, не стоит менять доллары. Может, родителям так будет удобнее. Заглянул в сумку, проверяя приготовленный конверт. "Если бы не такой печальный повод, можно было бы задержаться в Париже на денёк, устроить шоппинг, купить что-нибудь хорошенькое маме и сёстрам и полезное папе", — Чан опять вздохнул.       Глянул на сосредоточенного Нама. Парень уверенно вёл машину. Дону улыбнулся: "А ведь не так давно я слушал излияния донсэна на тему, кто придумал эти адские скутеры, вечно путающиеся под колёсами, и какие же запутанные эти правила движения". Ухён заметил краем глаз взгляд хёна и, мельком глянув на друга, улыбнулся в ответ.       — Даже забыл тебя спросить, как ты узнал, что я прилечу утром? — журналист наморщил лоб, пытаясь вспомнить, не посылал ли смс-ку младшему с просьбой его встретить. Рука потянулась в карман за телефоном.       — Ты давно не выходил на связь, я волновался. Вот и заехал вчера к твоим родителям, когда выдалась свободная минутка, узнать, как твои дела. Думал, может, они что знают. А тут такая печальная новость, — голос Ухёна дрогнул. — Твою маму это очень подкосило. Она была так близка со свекровью?       — Да, после смерти маминых родителей мама и бабушка особенно сблизились, — глаза Чана заблестели. — Бабуля тогда очень поддержала маму, — сморгнул, и слеза прочертила дорожку, добавляя солёный вкус губам. Так и не нащупав искомое, Дону отвлёкся и нырнул рукой в сумку за носовым платком.

***

      Дом встретил скорбью. Родители будто враз постарели. Чётче обозначились морщинки у глаз и губ. Папа поседел почти полностью. Сёстры, а у вас когда появились серебряные волоски в чёрных как смоль волосах?       Обнимая отца, бывшего всегда таким сильным и уверенным, а сейчас выглядевшего потерянным ребёнком, Дону ощущал себя старше — защитой и опорой. Вот и ты стал сиротой, папа. Мамочка, не плачь, у тебя есть мы. Целуя мать, парень думал, что родители уже не такие крепкие, пора им больше уделять внимания. Кто если не он? Старшая нуна замуж вышла в Америку, младшая после замужества тоже ушла из дома, у них теперь свои семьи. Только он и остался.       Парня догнал Ухён, переодевшийся в машине в чёрный костюм с галстуком того же цвета. Зашли в комнату для прощания с бабушкой. На пороге сделали два глубоких поклона. Плакальщицы, находящиеся в траурной комнате, завыли, оплакивая ушедшую жизнь. Гроб был огорожен белой ширмой, на которой висело красное траурное полотно мёнчжон с надписью белой краской "Ким Юнхи из рода Кимхэ". Перед ширмой стоял жертвенный столик с большой фотографией бабушки с закреплёнными в верхних углах двумя траурными ленточками, курильница с благовониями, две свечи и три чаши с паби [1]. Чан зажёг палочку благовония в курильнице и положил цветы, купленные недалеко от аэропорта. В голове было пусто, к горлу подкатывал комок, мутило, и каждый вдох был подвигом. Если бы не ощущение Нама за спиной, наверное, упал бы прямо там. Вышел из комнаты, отдал матери конверт с деньгами. Обнял. Какая же ты маленькая и хрупкая, мама. Слёзы, непрошено явившись, застилали мир мутной плёнкой, что делать дальше? Ухён, прихватив друга за рукав, повёл в другую комнату — перед выездом на кладбище ещё должна быть "церемония вечного прощания" с поднесением фруктов и вина.       Последний раз отдали прощальные поклоны. Кто-то набросил мёнчжон на гроб, обитый красным шёлком. Дону мельком увидел пожелтевшее неживое лицо с заострившимися чертами. Кашу из чашек собрали в кулёк. Позже его обольют водой и оставят у дороги, ведущей к кладбищу, — подношение духам. Мама подхватила немногие дорогие бабушке вещи: любимое платье, обувь, незаконченное рукоделие и ещё что-то из личных вещей, их сожгут на кладбище после похорон. Приехал катафалк, и мужчины подхватили гроб, вынося изголовьем вперёд.       Вместе с семьёй Дону сел в катафалк. Остальные провожающие прошли пешком 200 метров и загрузились в автобус.       Кладбище находилось относительно недалеко — около часа езды. К приезду процессии могила была уже выкопана. На горном склоне справа от могилы дедушки. Распорядитель обратился к присутствующим: "Нет ли у кого-нибудь из присутствующих претензий к покойнице, пока её не похоронили? Нет ли долгов у покойной, обид?" Все промолчали — нет долгов, лети на Небо спокойно. Потом сказал напутствующую речь: "Земля и Небо, примите Ким Юнхи из рода Кимхэ, уходящую в последний путь. Желаем счастья в новом мире". Гроб опустили в землю, расположив головой на север, ногами на юг. Каждый из присутствующих трижды бросил горсть земли в могилу. После того как могилу засыпали, перед ней провели жертвоприношение. Дону, будучи христианином, не участвовал в обряде, позже надо будет заказать молебен.       Если бы кто-то спросил парня, что он запомнил из этого печального дня, то вряд ли получил бы ответ. Весь день слился в один длинный кошмар, разум все ещё не верил, что это всё происходит на самом деле. Дону будто со стороны наблюдал за собой. Здесь поклониться, здесь сказать прощальные слова, бросить землю, идти, садиться, вставать, кланяться, снова идти. И только Нам, тенью стоящий за плечом, приводил в чувство, не давал сознанию покинуть оцепеневшее тело. Как и во сколько они добрались домой, Чан тоже не помнил. Очнулся только тогда, когда в зубы уткнулась чашка с водой, подсунутая обеспокоенным другом.       — Попей, хён. У тебя же с утра во рту почти ничего не было. — Бросил короткий взгляд на лицо. — Съешь что-нибудь?       — Не хочется что-то, Наму, — глоток воды принёс облегчение. До этого даже и не понимал, что умирает от жажды.       — Так дело не пойдёт, хён, — Ухён покачал головой и всунул в руки плошку с рисом. — Ешь.       Чан покорно принялся за еду, и аппетит проснулся, заставляя съесть всё до последней рисинки.       — Знаешь, я был плохим внуком. За все эти годы, как уехал из дома, появлялся только в раз в году на Чусок и рвался поскорее вернуться назад. — Безжизненный голос разрушил тишину. — Бабушка всё норовила задержать меня дома, интересовалась, появилась ли у меня девушка. Мне было неловко ей врать. И правду сказать тоже не мог.       — Хён...       — Но это меня не оправдывает. Ведь это моя семья. Они заслуживают знать правду. Что меня не привлекают девушки. Что вряд ли я продолжу род. — Слёзы покатились по щекам, заставляя глаза светиться лихорадочным блеском.       — Но хён...       — И вместо того, чтобы сбегать от разговора, я должен был честно всё рассказать.       — Хён, в конце концов! — Нам просто не выдержал. — Род можно продолжить даже без жены. Вон у Элтона Джона есть дети, хотя он женат на парне. Другой вопрос, как твоя семья отреагирует на такое признание.

***

      Ухён собирался заночевать в гостинице, но Дону не дал, расстелив в своей комнате второй футон. Друг уже уснул, утомлённый долгим и насыщенным днём, а к Чану всё никак не шёл сон.       Дрёма подкралась незаметно, когда парень уже отчаялся заснуть и решил просто дождаться утра.       Дону оказался перед домом, когда тело уже вынесли. Люди стояли рядом, кланяясь пустому гробу. Как пустому? А где же усопшая? Парень покрутил головой, не понимая, что происходит. И обнаружил бабушку, стоящую рядом.       — Бабушка! Зачем ты встала? У тебя же похороны сейчас.       Старуха недовольно глянула на внука.       — Успеется. Туда, — она ткнула пальцем вниз, а потом вверх, — не опоздать, как бы не хотелось. Пошли погуляем пока.       Подхватив ошарашенного Чана под локоть, потянула от дома.       — Покажу тебе свои любимые места. — Юнхи была спокойной, будто так и положено — гулять в день своих похорон. — Почему ты не приехал попрощаться со мной? Я тебя ждала.       — Я не знал, бабушка, мне поздно сообщили, — парень поник повинной головой. — Прости.       — Вот здесь твой дедушка меня первый раз увидел и влюбился тут же без памяти. — Места мелькали как слайды, шаг и новое место. — А здесь мы гуляли, когда он добивался моей благосклонности. — Взглянув на бабулю, внук с удивлением заметил смущенный румянец на щеках. — А здесь сделал мне предложение. — Старая женщина остановилась и, вперив сердитый взгляд во внука, поинтересовалась: — Почему у тебя до сих пор нет девушки? Почему у тебя вообще не было ни одной девушки? — И не давая ответить, гневно взмахнула руками. — Как ты вообще мог влюбиться в парня? В этого... как его... Хою!       — Бабушка...       — Молчи! — Никогда Дону не видел любимую бабушку такой разгневанной. Даже когда разбил фамильную раритетную вазу, она только грустно улыбнулась, мол, ребёнок, что с него взять? — Ты больше никогда не будешь пытаться с ним встретиться или поговорить. И найдёшь себе пару, и дашь наследников роду.       — Но, бабушка, я люблю его! — признание вырвалось быстрее, чем мозг осознал слова. На душе стало легче, хотя бы себе смог в этом признаться.       — Ни-ког-да! — отчеканила по слогам. — Или следующим ты похоронишь его.       Сердце оборвалось. Нет!       Дону рывком сел на постели. Лицо мокрое, вон даже подушка вся вымокла. Сон моментально всплыл в голове. С детства боялся призраков, а тут такое чёткое предупреждение. Что делать?       — Хён? — сонно протянул полупроснувшийся Нам. — Что случилось? Ты дрожишь? — глаза шокировано распахнулись.       Подхватился, подскочил к другу, обнял за плечи.       — Мне бабушка снилась, — Дону продолжала бить дрожь, даже тёплые дружеские объятия не спасали. — Угрожала смертью Хое, если я не отступлюсь.       — Ты собирался заказать молебен, — Ухён был спокоен и уравновешен. — Вот и закажи. И свечку за упокой поставь. И помолись, попроси прощения, что раньше ей не сказал, скажи, что род не прервётся, кого бы ты не любил.       — Что бы я без тебя делал, Нам Ухён? — слабая улыбка появилась на губах Дону.       — Пропал бы, однозначно, — улыбнулся и донсэн. — На то и нужны друзья, хён, чтобы быть рядом в любой ситуации.       — Надо узнать, во сколько рейс назад. И написать Хое, — успокоившийся старший развил бурную деятельность. — И успеть заказать молебен.

***

      Открыв ноут, привезённый с собой (не знал, насколько задержится, вот и взял на всякий случай), Дону забил в поиск информацию о рейсах Сеул-Киев. Ага, есть варианты на 12:30 — не успеть, на 19:20 — под вопросом и на 23:50 — сюда точно успеет.       День был суматошный. Пользуясь тем, что приехал домой, Чан старался переделать все дела, пока не вернулся в Украину. И молебен заказать, и подарки купить, и друзей навестить. Проблемы начались, когда попытался найти кошелёк. Тот как в воду канул. Парень перетряхнул все вещи, содержимое сумки просто вывернул на постель и пересмотрел — кошелька не было. Ухён одолжил денег, сказав: "Найдёшь — вернешь, а нет — не обеднею". Дону не любил одалживать, но особого выбора не было. Потом решил отписаться Хое, что скоро возвращается, и даже подумывал попросить его встретить. Но телефон, похоже, тусил где-то вместе с кошельком. Даже звонки на номер результата не дали, он просто не отвечал. А это уже напрягало. Чан пытался вспомнить, когда последний раз их видел, но воспоминания последних двух дней были смутными. Вот в Париже точно оба были в кармане куртки.       Как предусмотрительный парень, Дону сохранял все важные контакты, помимо списка на телефоне, ещё и на компе. Бросился к ноуту и обнаружил за ним маленького племянника, задумчиво щёлкающего одной рукой по клавиатуре и держащего в другой чашку с чаем. Внезапное появление дяди напугало малыша, и чашка опасно мотнулась, выплёскивая часть содержимого на клавиатуру. Вопль испуганного Чана заставил руку разжаться, и оставшийся чай вместе с кружкой полетел вниз. Экран погас.       Сердце упало. Как теперь связаться с Хоей? Никаких других контактов сомневающийся Чан не брал и не давал. Даже о своей работе ничего толком не рассказал, только то что журналист. Журналы на кей-поп тематику больше ориентированы на фанаток, фанбоев всё-таки меньше. И Дону было неловко признаваться, что работает чуть ли не в женском журнале. Надуманная ерунда, конечно, но серьёзной работой для журналиста он свою подработку не считал. Хотя, что тут греха таить, в качестве серьёзной работы он рассматривал ни больше ни меньше как журналистские расследования, ну или на крайний случай — репортажи из горячих точек. Что же — у каждого свои тараканы в голове. Результат всё равно один — других способов связаться с Хоей, кроме номера телефона, теперь канувшего в лету, не было.       Чан постарался взять себя в руки. Если потребуется, он каждый день будет приезжать на конечную Хои, благо знает, во сколько идёт нужная маршрутка и как выглядит нужный ему человек. И найдёт его, и подойдёт сам, и скажет: "Привет, Хоя, это я, Чан Дону. Прости, я лопух и потерял твой номер телефона". Приняв такое решение, Дону успокоился окончательно.       Около 7 вечера сборы были в самом разгаре. И брал с собой совсем чуть-чуть багажа, и не распаковывал почти ничего, но разве от родителей можно уехать с пустыми руками? Парень бегал по дому, разыскивая некоторые из вещей, утащенные шаловливыми малышами сестёр. "В следующий раз будешь умнее, Чан Дону, приедешь с одной сумкой, — ругал себя. — И собирать меньше, и родители ничего давать не будут, ибо некуда".       Пролетая в очередной раз мимо гостиной, где работал телевизор и смотрели новости родители, он услышал взволнованный голос матери и её всхлипы. Резко затормозив, зашёл, что происходит? Глянул на экран — новости из Украины. "Сегодня, 18 февраля, в центральной части Киева возобновились вооруженные столкновения между протестующими и силовиками", — спокойный голос диктора вторгался в мозг, внося хаос в мысли. Бои? В Киеве? Что за бред?! Мать увидела сына, и рыдания прорвались:       — Не едь, Дону-я, пожалуйста, не едь. А вдруг ты пострадаешь?       — Ма, да всё будет в порядке. — Парень старался не дать раздражению прорваться. Это же просто волнующаяся мама.       — Дону-я, я же тебя знаю, ты с детства искал неприятности на свою голову. Помнишь, как ушёл из дома проведать родившую собаку, никого не предупредив? А я места себе найти не могла.       — Мама... — Дону покраснел, сколько ему ещё будут вспоминать тот случай?       — А когда полез в драку с пятью старшими мальчишками, которые обзывали твою сестру? Ты тогда в больницу попал с сотрясением мозга!       — Мне надо было позволить обижать нуну? — возмутился сын.       — Дону-я, не едь. Ты же не останешься в стороне, я чувствую.       — Мама, там учёба и работа, и друзья... — "И Хоя", — добавил мысленно.       Но тут подключился и отец.       — Ты у нас единственный сын. Вон информация о погибших. А если и ты пострадаешь? Это не твоя страна, учёбу можно закончить и здесь.       — Пап, там вещи остались, я же налегке ехал, — сказать о Хое язык не повернулся. Позже, не сейчас.       — Чёрт с ними, с вещами. Пожалей мать, не едь.       Дону взглянул на маму, как она постарела за эти дни, разве он может добавить беспокойства ещё и за себя?       — Хорошо, я не поеду, — незаметная горечь в голосе. Прости, Хоя.

***

      Дни тянулись невероятно долго, и отсчёт долбил мозги, напоминая, что время истекает. Когда же ты напишешь, хён? Не выдержав, Хоя сбросил смс-ку: "Хён, мне очень нужно с тобой поговорить, ты не освободился ещё?" Но ответ не получил, и даже отчёта о доставленном сообщении не было. Забеспокоившись ещё больше, решился позвонить, и механический голос разбил все надежды: "Ваш абонент временно недоступен либо вне зоны доступа". Да где же ты, хён?!       Новости на работе смотрели все, каждый день был как на пороховой бочке. Информация о возобновившихся столкновениях почти прошла мимо сознания, но фраза "Есть жертвы, среди которых и иностранные журналисты" совпала с хрустальным звоном в голове. Время истекло: колбы с песком разбиты, электронное табло высветило нули, пружина в часах сломана — ты опоздал, Ли Ховон. Оседающее тело поймал стоявший за спиной Арсэн.

***

      Дону метался по своей комнате. Что делать, что делать, что же ДЕЛАТЬ?! Планы вспыхивали в голове и тут же пропадали. Мозг лихорадочно перебирал разные варианты. Сидящий в комнате Ухён добавлял свои предложения к уже высказанным и отвергнутым другом. Начавшийся звон в ушах Чан сначала списал на усталость. Но когда громом прозвучало тиканье, оглянулся в поисках по комнате, у него же нет механических часов.       Жизнь непредсказуема. Сегодня сводит с человеком, который может стать самым важным для тебя. А завтра, если не успел воспользоваться этой возможностью и закрепить его в своей жизни, ваши дороги уже разошлись. Ли Ховон не успел использовать свой шанс.       А ты успеешь, Чан Дону?       Отсчёт пошёл...