Чужой дозор

Он шел по скверу вдоль Ломоносовского проспекта, неторопливо, прогулочным шагом. То и дело его обгоняли куда-то вечно опаздывающие студенты, но ему не было до них дела. Он загребал ногами опавшие листья и, словно ребенок, радовался их мягкому шелесту. Смотрел на поредевшие за последние дни золотисто-бордовые кроны, особенно яркие на фоне ясного неба, вдыхал аромат осени, пусть и подпорченный близостью загруженной машинами дороги. Возле рябины с ярко-красными плодами он остановился, вспоминая терпкую горечь осенних ягод, но не стал срывать низко висящие гроздья, а налюбовавшись красотой дерева, пошел дальше. Миновал болезненно-желтое здание университетской поликлиники и корпус, в котором располагались экономический факультет и ВМиК. Перед улицей Лебедева слегка замедлился, посмотрел по сторонам и, убедившись, что машин нет, перебежал дорогу. Впереди в небо вздымалась башня главного здания МГУ, и его влекло к ней, словно замерзающего к огню. Подумав так, про огонь, он вытащил руки из карманов и потер их одну о другую. А ведь он, и правда, замерз. Куртка на нем была не по погоде легкая, ботинки — на тонкой подошве и тоже не теплые. Перчаток в карманах не обнаружилось. Странно… он всегда одевался адекватно погоде и подшучивал над знакомыми девушками, которые в мороз носили короткие юбочки и дубленки. Над знакомыми девушками… это над кем? Почему-то ни их имен, ни даже лиц он не помнил. — Антон! — вдруг услышал он громкий оклик, но не стал любопытствовать, кого зовут, продолжил изучать содержимое карманов. В одном обнаружилась связка ключей и худенькая пачка денег, в другом – мобильный телефон, выточенный из яшмы гладкий стерженек, и крохотный мешочек, кажется, с травами. Паспорта пока не нашлось, что было вполне естественно. Кто же носит документы в карманах куртки. — Антон, — раздалось вновь, гораздо ближе, и тут же на его плечо легла чья-то тяжелая рука. Он обернулся и посмотрел на стоявшего всего в полутора шагах от него мужчину. На вид тому было лет тридцать, максимум – сорок. Среднего роста, худой, с коротко стриженными темными волосами. Лицо интеллигентное, глаза умные с легкой грустинкой. Из-под черного пальто виднелся жемчужно-серого цвета шарф. «Наверное, преподаватель», — подумал он и попытался угадать, с какого тот мог бы быть факультета. На химика или биолога не похож. Не физик, не математик… Юрист? Возможно. Во всяком случае, было в нем что-то такое, выдающее опытного казуиста. Любителя шахматных партий на доске человеческих душ. Интересно… это фантазия или воспоминание? Вообще-то странно думать так про незнакомого человека. — Здравствуй, Антон. Стало быть, ты вернулся… — Здравствуйте. Эмм… мы знакомы? — А ты не помнишь? — мужчина вскинул брови, взгляд его сделался цепким, заинтересованным. — Нет. Не совсем. — Он честно попытался напрячь память, но это ни к чему не привело. То есть, ему казалось, что он видит собеседника не в первый раз, но он не был в этом уверен. Более того… Он знал названия всех окрестных улиц, знал, что за главным зданием университета располагается смотровая площадка, дальше – Москва-река, Лужники, Кремль… Знал, как называются деревья вокруг, что рябина становится сладкой лишь после наступления холодов. Он даже помнил, что когда был ребенком и ходил в первый класс, то очень любил играть с кленовыми листьями. И как по осени они с мамой собирали гербарий, а потом гладили яркие листья тяжелым металлическим утюгом. Но вот ни имени, ни какой-либо еще информации о себе он не знал. — Если честно, я даже свое имя не помню. Я Антон? — он усмехнулся. И подумал, что потеря памяти должна бы приводить его в ужас и в панику, но он был спокоен. — Антон. А меня называй Артур. Вот что… пойдем со мной. Я расскажу тебе, кто ты. Не дожидаясь согласия, Артур взял его за руку, и он – Антон, нужно привыкать к этому имени, – мысленно поморщился от такой фамильярности. И тут же почувствовал, как его ладонь что-то кольнуло. От места укола по всему телу пробежала ледяная волна, и он невольно передернул плечами. Высвободил руку из не очень крепкой хватки и бегло посмотрел на ладонь, ожидая увидеть на ней капельку крови. Но никаких следов на коже не было. Странно… может, ему показалось? А если нет? Если этот Артур — вовсе не его знакомый, а самый обыкновенный маньяк? — Ты что, боишься меня? — хихикнул Артур, и почему-то именно это, совершенно не подходящее к его внешности, хихиканье убедило Антона в том, что они встречались прежде. Да, это хихиканье он помнил. — Нет. Не боюсь. Просто мне показалось… ладно, не важно. Поехали, куда вы там меня звали. — Поехали. Кстати, мы всегда были на «ты». Артур подошел к краю дороги и проголосовал. Остановилась первая же машина — новенький фольксваген пассат цвета асфальта. За рулем сидел молодой человек, почти мальчишка, наверняка — студент, недавно получивший права. Антон побоялся бы ехать с таким неопытным водителем, но Артур уверенно открыл дверцу и забрался в салон, сел на заднее сидение. Антон присоединился к нему. Он не расслышал адреса, который назвал его спутник, но переспрашивать почему-то не стал. И всю дорогу с любопытством смотрел в окно, гадая, куда машина повернет на следующем перекрестке. Места все были знакомые, он явно не раз и не два ходил по центральным улицам и бульварам. Похоже, он любил Москву с ее толчеей, суматохой, бешеным ритмом. Остановились они на Тверской, на пересечении с Никитским переулком. Артур расплатился, при этом Антон не увидел, сколько денег он дал водителю. Впрочем, ему было не слишком-то интересно. Куда любопытнее казались несущиеся по тротуару люди. Молодые и старые, москвичи и гости столицы. У кого-то на лицах читалась деловитость и озабоченность, у кого-то — радость, мечтательность, первооткрывательский энтузиазм. Мимо Антона прошла так и лучившаяся счастьем парочка державшихся за руки подростков. Девушка несла в руках ярко-желтую хризантему в целлофановой упаковке, парень — женскую сумочку. Смотреть на них было очень приятно, казалось даже, что находясь рядом с ними, и сам становишься чуточку лучше, счастливее. — Нравятся? — проследив его взгляд, спросил Артур с какой-то странной интонацией. — Да. Они молоды, счастливы. Чего еще можно желать? — Много чего. Свободы, знаний, мира с собой. А эта девочка не понимает, чего хочет. Не пройдет и месяца, как она бросит своего одноклассника, ради гуляки студента. Забеременеет, под давлением родителей выйдет замуж и будет всю жизнь несчастна. — Неправда! Не верю. Зачем ты так?.. — Правда, Антон, правда. В том-то и дело, что правда. Ладно, пойдем. Не объяснять же тебе прописные истины посреди дороги. Они вошли в какой-то дорогой ресторан — погруженный в мысли о давешних подростках, Антон не заметил названия, — и у него мелькнула тревожная мысль, что подобные заведения ему не по средствам. Вот как… Значит, что-то из прежней жизни потихонечку вспоминается. — У меня не много денег, — на всякий случай предупредил он Артура. — Знаю. Я приглашаю. Нечасто у Иного бывает второй день рождения. — Иного? — Наберись терпения, и я все тебе расскажу. Их проводили за столик в небольшом, но красивом и светлом зале, принесли меню. — Рекомендую рыбу, — не открывая пухлой книжицы, сказал Артур. — Во всей Москве не найдется больше такой вкусной семги с мандаринами. — Раз она вкусная, значит, семгу, — согласился Антон. Есть ему не хотелось совершенно, но и обидеть пригласившего его на ужин Артура он не мог. Они сделали заказ: кроме семги еще какие-то закуски и бутылку вина. Антон огляделся по сторонам. Всего в зале насчитывалось порядка десяти столиков, и лишь три из них были заняты. Нет, четыре, считая тот, за которым сидели сами Антон и Артур. Высокие потолки, стены с розовато-коричневыми мраморными (или под мрамор?) колоннами, в центре — большая хрустальная люстра и несколько мелких бра по бокам. На столах – кипенно-белые скатерти. Помпезно, но не чересчур, не переходя грань вульгарности. — Так что со мной произошло? — спросил Антон, лишь только официант закончил суетиться вокруг их столика, расставляя приборы, закуски и наливая в бокалы вино. — И я, вообще, кто? Где живу, кем работаю? Артур ответил не сразу. Взял в руки бокал, пригубил вино, снова поставил. И посмотрел на Антона так остро, пронзительно, что ему даже сделалось неуютно. — Ты не человек, Антон. Хотя бы это ты помнишь? — Ч-что? Как это — не человек? А кто же тогда? — Мы — Иные. Маги, волшебницы, ведьмы… Мы те, кто получил шанс стать по-настоящему свободными, познать этот мир и самих себя в нем. Свобода, Антон, задумайся над этим понятием. Она стоит над добром и злом, она первична и вечна. Но что такое «свобода»? Возможность в нужный момент сделать выбор? Или нечто гораздо большее?.. Жаль, ты не помнишь, читал ли работы Бердяева. Он был нашим, Иным, хотя и оперировал понятиями, близкими людям. Мы ведь живем бок о бок с людьми. Чаще всего рождаемся в их семьях, но в то же время не принадлежим к их миру. Скорее уж они являются частью нашего. Нашими энергетическими ресурсами…или корнями, кому как удобнее считать, — соблюдавший до этого абсолютную серьезность Артур неожиданно хихикнул. — Но мир гораздо сложнее, чем думают люди. Они видят лишь один его слой и не знают, что стоит лишь поднять свою тень, как открывается дорога в сумрак. Путь не для всех, а лишь для Иных, для тех, кто способен ходить между слоями пространства. Для тех, кто умеет управлять определенного рода энергиями. — Сумрак?.. — переспросил Антон и почему-то вздрогнул. Перед его глазами промелькнули чуждые человеческому взгляду пейзажи. Как в калейдоскопе, они сменялись один на другой. Серое, словно бы выцветшее пространство, туман, ледяной ветер… ночное небо, низкое, затянутое тяжелыми тучами, сквозь которые изредка пробивается свет сразу трех лун: красной, белой и желтой… каменные плиты под сверкающими облаками, оплетающий их сухостой… — Вспомнил? — голос Артура вырвал его из водоворота видений. — Похоже на то. Так ты не шутил? Все это существует на самом деле? Магия и все такое? — Существует. И ты – часть этого мира. Бывший дозорный. Видишь ли… И Артур рассказал о делении Иных на светлых и темных, об извечном противостоянии сторон и о перемирии, скрепленном Договором. Рассказал о Дозорах, Дневном и Ночном, о следящей за их деятельностью Инквизиции. — Ну как? Вспоминаешь? — наконец спросил он. — Смутно. Я понимаю, что когда-то все это знал, но твои слова ничего во мне не трогают. Вот ты говоришь, я был дозорным, но я этого не помню. Не могу даже сказать, светлый я или темный. Не помню ни коллег, ни друзей, ни семью… вернее, только маму, какой она была в моем детстве. Что со мной произошло? Почему я все забыл? — Ты не просто все забыл. Ты умер. Развоплотился на глазах у многих свидетелей. — Умер?! Ты шутишь! Или у вас, то есть, у нас, воскрешение считается чем-то нормальным? — Смотря что понимать под нормой. Воскрешения случаются, хотя и не часто. Но при обычном ревоплощении Иной не теряет ни памяти, ни силы. Ты был очень способным магом, Антон. Одним из сильнейших в своем дозоре. А сейчас я даже не уверен, что ты сможешь войти в сумрак. — Что же мне теперь делать? — Думать. Искать объяснение случившемуся. Ты хороший аналитик. Да и я тебе помогу. — Спасибо. А мы раньше были коллегами? Друзьями? — Не совсем. Я возглавляю дневной дозор Москвы, а ты никогда не входил в его состав. О чем я, признаться, жалею. Тьмы в тебе всегда было много. — Значит, я темный? — это почему-то удивило Антона сильнее, чем все прежде сказанное. Склонности к тьме он в себе не чувствовал. Хотя, Артур же сказал, что выбор стороны происходит почти случайно. И зависит в основном от эмоций, испытанных при инициации. Мог ли он в самый ответственный момент разозлиться? Вполне. А чем гнев не темная эмоция? Антон посмотрел на Артура, ожидая опровержения, но тот лишь развел руками. — Давай выпьем. За тебя и твое чудесное возвращение, — сказал он и поднял бокал. Они выпили, а вскоре принесли умопомрачительно пахнущую рыбу. На какое-то время все разговоры за их столиком сосредоточились на гастрономической теме. — Но все-таки, что мне теперь делать? Где жить? У меня в Москве есть своя квартира? — когда все было наконец съедено и выпито, вернулся к мучившему его вопросу Антон. — Пока ты можешь пожить в здании дневного дозора. У нас имеется несколько пустых квартир для гостей. А чтобы ты не чувствовал себя обязанным мне, можешь поработать с нашими компьютерщиками. Твоя голова им не помешает. — Только голова? — предпринял неудачную попытку пошутить Антон. Он чувствовал себя очень странно. С одной стороны он был благодарен Артуру за участие, с другой же… что-то ему подсказывало, что темным верить нельзя. Хотя, он ведь и сам темный. Так что же, он теперь не должен верить себе? А вот это уже попахивает какой-то абстрактной философией. Вроде тех же рассуждений Бердяева о свободе и Боге. О! Так, получается, он читал упомянутые Артуром работы. Но ему, совершенно определенно, не нравились рассуждения философа. Только этого? Или ему не нравилась философия вообще? Кант, Гегель, Шопенгауэр, Пятигорский, Мамардашвили… Ну, судя по тому, что эти фамилии ассоциировались у него с конкретными учениями, он ими, как минимум, интересовался. — Им и головы хватит, а все прочее оставь мне, — хмыкнул Артур. — Ну что, ты согласен? Поработаешь на пользу московского дневного дозора? — Да, — согласился Антон. — Но только до тех пор, пока все не вспомню. — Само собой. Перед их столиком как по волшебству возник официант со счетом. Артур расплатился, и они вышли из ресторана. Стемнело. Но темнота на центральных московских улицах особенная. Не мрачная и густая, как где-нибудь на окраине или за городом, а полная подсветки и праздничных огней. Все дома вокруг, словно красавицы в вечерние платья, оделись в разноцветное сияние. Золотистое, розовое, зеленое, голубое… Памятники архитектуры в таком свете выглядели особенно величественно и горделиво, магазины — завлекательно, кафешки и рестораны призывно. — Пройдемся? Нам на Манежную площадь, тут в двух шагах. Антон молча кивнул. Где-то в отдалении уличный музыкант заиграл на скрипке «Дьявольские трели» Джузеппе Тартини. Музыка звучала тревожно и странно, но все равно завораживающе. Антон слушал ее и думал, правильно ли поступил, согласившись на предложение Артура. И можно ли, вообще, было верить его словам. Ну, допустим, тот обманул. Но в чем? В существовании сумрака, Иных и дозоров Антон не сомневался — на это его мимолетных воспоминаний хватало. А вот все остальное… действительно ли он умер? И в самом ли деле был темным? А если нет? Если он – светлый маг, пострадавший в результате какого-то сильного магического воздействия? Что ж… это вскоре должно проясниться. Ведь он отлично знает Москву и, значит, часто бывал здесь. Так что встреча с приятелем из прежней жизни – лишь вопрос времени. Да и если подумать, зачем бы Артуру врать ему? Нет, подумать не получается: не хватает данных. А раз так, то пока не стоит и дергаться. Но и расслабляться нельзя. Нужно ждать, смотреть в оба и собирать информацию по крупинкам. — Нам сюда, — сказал Артур и указал на семиэтажный жилой дом. — Это офис дневного дозора? — Антон с любопытством посмотрел на здание, отмечая витрины по-настоящему дорогих магазинов и ярко освещенное незашторенное окно на втором этаже, за которым подпрыгивали и извивались под неслышную музыку женские силуэты. — Да. Посмотришь потом через сумрак, там здание выглядит интереснее. — Через сумрак? Как думаешь, я скоро смогу снова войти в него? — Попробуешь завтра в моем присутствии, — Артур подошел к гладкому участку стены и остановился. — Дай руку, я проведу тебя внутрь. Антон протянул ладонь, и когда Артур сжал ее, почувствовал покалывание, как от прикосновения к глубокой незажившей царапине. Вспомнил, что почти такие же ощущения, только гораздо более интенсивные, испытал и около МГУ, когда Артур взял его за руку. Интересно, что это значит? Но спросить не успел, потому что в этот момент перед глазами все поплыло и побледнело, а в стене прямо напротив него появилась дверь. Артур слегка подтолкнул его, и они вошли в здание. Поднялись на пару ступенек и оказались в крошечной дежурке. — Добрый вечер, шеф, — оба охранника — один, сидевший за столом и с бешеной скоростью молотивший по клавиатуре ноутбука и второй, смотревший телевизор, — не вставая с мест, вытянулись в струнку. На Артура они смотрели благоговейно, с каким-то детским восторгом, и Антон, перехватив их взгляды, впервые осознал, что тот – глава дневного дозора Москвы. Должно быть, влиятельная фигура среди темных. — Добрый вечер, — голос Артура был вежлив, но холоден. Совсем не так он разговаривал с Антоном. — Проходи, не стесняйся. Охранники синхронно, как по команде, посмотрели на Антона. В их взглядах отразилось любопытство, но задавать вопросы при начальстве они не стали, ограничились вполне дружелюбным приветствием. За их спинами обнаружилось два лифта и выход на пожарную лестницу. Артур нажал кнопку вызова, и двери тут же открылись. — Девятый? — удивился Антон выбору этажа. — Это что, второй уровень чердака? — Почти, — Артур уже привычно хихикнул. — Посмотришь потом через сумрак, у этого дома на самом деле не семь, а десять этажей. На тех, что невидимы людям, и расположен дневной дозор. Холл девятого этажа был просторен и светел. У стен стояли кожаные диваны и кресла, в углу зеленела растущая в кадке пальма, которую, судя по поблескивающим на мясистых листьях капелькам, совсем недавно полили. Паркетный пол был устелен приятного золотисто-оливкового цвета ковром. Прямо напротив лифта располагалось элегантное и явно старинное бюро. Артур подошел к нему, отпер оставленным прямо в замочной скважине ключом, и сказал: — Выбирай. Квартиры все примерно одинаковые, так что, бери любой. Антон сделал два шага вперед и увидел многочисленные ключи, развешанные на горизонтальных грибочках. Недолго думая, указал на цифру три. — Давай этот. Из холла они вышли в длинный неширокий коридор вроде гостиничного, но с гораздо дальше расположенными друг от друга дверьми. Третья квартира находилась почти в самом его начале, и Антон порадовался, что до лифтов не придется ходить далеко. Он отпер дверь и вошел в свое новое жилище. Места в нем было много, вполне хватило бы на большую семью. Антон обошел три комнаты, кухню с разнообразной и в половине случаев незнакомой ему техникой, раздельный санузел и вдруг подумал, что его собственная квартира была куда меньше. Стоп! Его квартира. Где она? С кем он там жил? Нет… ничего нового он не вспомнил. — Ты как, устал? Отдохнешь или сразу к делу? — Смотря к какому делу. — К работе в аналитическом приступишь завтра. Но вот отчет по делу о твоей смерти я бы мог показать прямо сейчас. — Как будто на такое предложение можно ответить «нет», — хмыкнул Антон. — Я в первую очередь заинтересован разобраться в том, что со мной происходит, а отдохнуть еще успею. Артур кивнул. — Сейчас принесу. Жди, — и он растворился в воздухе, видимо, ушел в сумрак. Антон прислушался к себе и убедился, что такое исчезновение человека, то есть, Иного, не вызывает в нем ни малейшего удивления. Ну и правильно. Не удивляется же он электричеству, автомобилям и прочим чудесам техники. А мир Иных для него настолько же свой, как и мир людей. Пусть он и забыл на какое-то время о его существовании. Кстати, о воспоминаниях… Антон вернулся в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Однако собственное отражение показалось ему лишь смутно знакомым. Оно не вызывало никаких ассоциаций, никаких видений о прошлом. Ничего. Ну да ладно. Наверное, раньше он не очень-то любил разглядывать себя в зеркале. Хотя посмотреть там было на что. Он оказался молодым, гораздо моложе, чем думал, и симпатичным парнем. На вид — года двадцать три-двадцать четыре. Среднего роста, хорошо сложенным, с довольно длинными вьющимися русыми волосами. Глаза голубые, черты лица крупные. Одет в серые потертые джинсы и синюю толстовку. Была еще куртка, но ее он оставил в прихожей. Так. Что еще? На шее, сантиметрах в трех над ключицей, обнаружился старый шрам в форме полумесяца. Довольно большой… Интересно, как он его получил? Нет, и этого он не помнил. — Любуешься? Антон повернулся и увидел стоящего в коридоре Артура. В руках он держал довольно объемную папку в черном кожаном переплете. — Пытался что-нибудь вспомнить, — кивнул на свое отражение Антон. — И как? Успешно? — Пока нет. Это мне? — он протянул руку к папке. — Да. Но давай ты ее посмотришь в каком-нибудь более подходящем месте. Они прошли в гостиную и устроились в кожаных креслах, близнецах тех, что стояли в лифтовом холле. Артур протянул Антону папку. Он взял ее в руки и почувствовал легкий холодок. Уточнил: — Охранное заклинание? — Ты его чувствуешь? — взгляд Артура вдруг потяжелел и стал почти физически ощутимым. — Да. От нее веет холодом. — Ясно. Не бойся, я добавил тебя в список тех, кому разрешено работать с ней. Так что, читай. Антон открыл папку и, прежде чем приступить к чтению, пролистал. Здесь были собраны личные дела не одного, а целых семи погибших Иных. Четверо из них были светлыми, трое – темными. И даты, даты смерти у них у всех были очень похожи. Пятнадцатое октября разных лет. Ему вдруг сделалось жутко. — А сегодня какое число? — спросил он, уже заранее предугадывая ответ. — Пятнадцатое октября две тысячи тринадцатого года, — Артур взглянул на часы. — Еще сорок минут до наступления шестнадцатого. И пока что информации о новых смертях нет. Зато появился ты. — А раньше были подобные возвращения? — Нет. Ты первый. Антон кивнул и вновь вернулся к содержимому папки. Смерти происходили каждый год, начиная с две тысячи шестого. Все — в Москве, все — с представителями более или менее крупных дозоров. Московского ночного и дневного, таллиннского, санкт-петербургского и киевского ночного, новосибирского и смоленского дневного. Свою фотографию Антон увидел в последнем деле и прочитал написанную рядом с ней краткую справку. Из нее выходило, что его зовут Антон Демидов, ему двадцать пять лет и он — темный маг второго уровня, лучший оперативник смоленского дневного дозора. Инициирован недавно, в двадцать три года. Холост, детей не имеет. И умер последним изо всех семерых, в прошлом году. Он захлопнул папку и снова открыл ее, но не на своем деле, а на первых страницах. И посмотрел на Иного, с которого началась череда смертей. Антон Городецкий, светлый маг вне категорий, московский ночной дозор. Забавно… тоже Антон. И лицо у него на фотографии такое знакомое, будто они встречались. А, может, и правда, между ними есть какая-то связь? — Этот Городецкий… мы с ним были знакомы? — Антон посмотрел на Артура и внутренне содрогнулся — настолько неприятный был у того взгляд. Острый, колючий, настороженный. Или нет? Может, ему показалось? И это всего лишь игра света и тени? Тут Артур грустно улыбнулся, покачал головой и сказал: — Он умер семь лет назад, посчитай, сколько тебе тогда было. — Восемнадцать. Нда, тогда я был еще не инициирован. Странно. Он почему-то кажется мне знакомым. — А все остальные? — Не знаю. Сейчас посмотрю, — он перелистнул несколько страниц и взглянул на второго погибшего. Алексей Ильюшин, тридцать два года, ночной дозор Москвы. Лицо простое, незапоминающееся, таких десяток в любой толпе. И все же… этот взгляд Антон, кажется, помнил. Да, точно, помнил. Вот и родинка на правом веке, напоминающая небрежно нанесенную подводку, из-за которой выражение лица Алексея всегда казалось слегка кокетливым. Проглядев содержимое папки до конца, Антон убедился: всех шестерых своих товарищей по смерти он откуда-то знал. Вернее… он помнил их внешность, даже те подробности, которых не было видно на фотографиях, но кроме внешности — ничего. — Да, — произнес он вслух, — похоже, я встречался со всеми шестерыми. Только не знаю где и когда. — Вспоминай. Это важно. — Понимаю! Но пока ничего не выходит. — Выйдет. Я в тебя верю, Антон. Если ты чего-то сильно захочешь, у тебя все получится. — Спасибо. Мне бы такую уверенность в себе, — Антон благодарно улыбнулся Артуру, и тот ему неожиданно подмигнул. — Не вешай нос! Все будет хорошо. Кстати, ты не заметил больше ничего общего между вами семерыми? — Общего? — Антон задумался. — Это что-то, лежащее на поверхности, да? Я ведь не читал подробно материалы дела, и ты бы иначе не спрашивал. Что-то на уровне фотографий и кратких справок? Хмм… Среди нас есть как темные, так и светлые. Мы из разных городов, разного уровня силы. О! Мы все — разного уровня силы. От мага вне категорий до шестого уровня. — Верно. Еще что? — Еще? Семейное положение разное… внешне друг на друга не слишком похожи. Возраст от двадцати пяти до сорока двух… нет, не знаю. Вроде, больше ничего общего. Разве что, мы все — европейцы. — Возраст, Антон. Как ты думаешь, сколько мне лет? — Тебе? Ну, наверное, около тридцати пяти. —Боюсь тебя разочаровать, но я помню еще Харальда Прекрасноволосого. Иные живут долго, Антон. Некоторые – очень долго. — Харальд Прекрасноволосый? Но это же… постой, какой это век? — Ты и человеческую историю забыл? Впрочем, неважно. Главное, что вы все были моложе пятидесяти лет. Почти младенцы по меркам Иных. Антон кивнул и попытался представить, сколько же лет Артуру. Тысяча? Или больше? Да, с точки зрения такого возраста полвека — сущая ерунда. Ему стало не по себе. До этого он воспринимал Артура пусть и как старшего товарища, но почти равного себе. Даже то, что Артур возглавлял дневной дозор Москвы, в глазах Антона не делало его кем-то особенным. Мало ли, кто где работает. А вот возраст… это серьезно. — Завтра ты приступишь к работе в аналитическом отделе. И расследование ваших смертей станет твоим официальным заданием. Но у меня есть одно условие. — Условие? Какое? — Другие дозорные не должны знать, кто ты. Пусть темный маг второго уровня Антон Демидов для всех остается мертвым. — Хорошо, — легко согласился Антон. Он и сам не хотел бы привлекать внимания. Сперва нужно разобраться в происходящем, а потом уже искать друзей и союзников. — Ты сейчас диагностируешься как совсем слабый маг. Седьмой, с натяжкой шестой уровень. Так всем и говори. А чтобы никто не узнал тебя случайно, — Артур достал из кармана пиджака клык хищного зверя на черном шнурке, — вот, надень. Этот амулет изменит твою внешность. Представляйся всем Антоном, фамилию не называй. Откуда приехал тоже не слишком-то распространяйся. А вот возраст не скрывай, он играет нам на руку. Вести себя старайся естественно. Ну да, впрочем, ты не дурак, сообразишь все по ходу. — Угу, — Антон забрал у Артура амулет, покрутил его в руках, оглядывая со всех сторон и едва ли не обнюхивая, после чего смущенно улыбнулся и объяснил свое поведение: — А вот в нем я магии не чувствую. Совсем. — Ты и не должен. Уловить его магический фон способны только маги вне категорий. Причем именно уловить фон, а не понять, на что направлено воздействие. Береги его, это очень ценная вещь. — Спасибо, — Антон снова посмотрел на амулет, уважительнее. — А как он работает? — Надень – узнаешь. — Логично. Только могу ли я тебе доверять?.. — Антон внимательно посмотрел на Артура, силясь найти ответ в выражении его лица, но то было абсолютно нечитаемым. — Нет, — на губах Артура заиграла понимающая улыбка. — Конечно, не можешь. Но этот амулет — именно то, что я сказал, и пусть Тьма будет гарантом правдивости моих слов. — В его ладони на пару мгновений появился крохотный черный шарик, и Антон успокоился. С первоначальными силами не шутят — это он откуда-то твердо знал. — Теперь веришь? — Да. — Антон надел амулет на шею, и прислушался к ощущениям. Ничего. Вроде бы, никаких изменений с ним не происходило. И тут он увидел свои руки. Удлиненные, ухоженные… женские?! Он вскочил и в ужасе побежал в ванную. Неужели… неужели Артур… уф, нет. В зеркале отражалась вовсе не девушка, как он опасался, а парень лет двадцати. Нда уж, парень. Низкий и чересчур худосочный. Блондин с по-женски выразительными чертами лица. Антон на всякий случай даже пощупал себя между ног — мало ли, а вдруг он ошибся. Но нет, к счастью, все нужные части тела находились на месте. — Ого! Как ты быстро освоился, — присвистнул Артур, именно в этот момент вошедший в ванную. — Ну и как тебе новый образ? — Издеваешься?! Нельзя было превратить меня в кого-то нормального? — Да ладно, тебе идет, — Артур окинул его взглядом с головы до ног и вдруг заливисто расхохотался. — Очень смешно, — буркнул Антон и попытался скорчить злобную рожу. Но в исполнении его нового лица, гримаса получилась не грозной, а обиженной. — Тьфу ты, пакость какая! Слушай, ну будь человеком, то есть, приличным Иным, замени эту внешность на любую другую. Не могу я в таком виде разгуливать по Москве. — Ничего, привыкнешь. — Артур… — Я тут ни при чем. Амулет сам подбирает образ под ауру. Зато в комплект входит не только новая внешность, но и официальная московская регистрация. Придется тебе потерпеть. — Вечно я крайний, — Антон отвернулся от зеркала и, путаясь в ставших ему слишком длинными штанинах, вернулся в гостиную. Взял в руки папку, снова открыл ее и с тоской посмотрел на свою фотографию. Вдруг он понял, что все еще не знает, как и отчего умер. При каких обстоятельствах погиб каждый из них семерых. Но читать материалы дела в присутствии Артура почему-то не хотелось. Он отложил папку в сторону и спросил: — Я могу оставить ее пока у себя? — Конечно. Только не бросай ее без присмотра. — Артур посмотрел на часы. — Ну, мне пора. Утром пришлю кого-нибудь с вещами на первое время. Заодно тебя проводят на рабочее место. Я появлюсь ближе к вечеру. И, как обещал, помогу тебе войти в сумрак. — Спасибо. Артур кивнул, принимая благодарность, пожелал хорошо выспаться и исчез. Антон остался в квартире один. Первым делом он еще раз обошел все комнаты. Без стоящего за плечом Артура Антон чувствовал себя гораздо свободнее, и теперь смог в полной мере оценить предоставленное ему жилье. Напрасно он подумал при первом осмотре, что эта квартира рассчитана на большую семью. Спальня здесь была только одна. Зато какая! Тот, кто ее обставлял, знал толк в комфорте. Широкая кровать с ортопедическим матрасом (Антон на пробу на нее прилег и тут же встал), мягкий ковер и глубокие кресла — все здесь призывало расслабиться, отдохнуть. Чуть не поддавшись усыпляющей атмосфере спальни, Антон поспешил сделать себе крепкого чаю — на кухне обнаружилась заварка разных сортов — и вернулся в гостиную. Папка манила его нераскрытыми тайнами. Итак, все началось пятнадцатого октября две тысячи шестого года. Хотя нет, раньше. Еще в августе, когда из схрона североафриканского отделения инквизиции был украден мощный и очень древний артефакт. Ого! Настолько древний, что даже старейшие из ныне живущих Иных не помнили его назначения. Знали только, что он — ровесник первых египетских пирамид. А, может, и еще старше. Почти два месяца инквизиторы и дозоры по всему миру искали его следы, пока, наконец, тринадцатого октября артефакт не обнаружился в Москве. Обнаружился случайно, нелепо, слишком легко. Антон Городецкий — тот самый первый погибший — на пять минут вышел из дома за хлебом. И в толчее подземного перехода столкнулся с человеком. Именно с человеком, а не с Иным. Так что Городецкий, ничего не заподозрив, прошел бы мимо, но у человека от удара раскрылся портфель, и все его содержимое вывалилось наружу. Упакованная в прозрачный пакет статуэтка привлекла внимание Городецкого отнюдь не сразу. В ней не чувствовался артефакт — ни мощный, ни слабый. Но она была слишком похожа на выданные всем дозорным фотографии. Тот же простой серый камень, то же примитивное изображение человека с рогами. И все же это был не сам артефакт, а лишь его копия — так решил Городецкий после тщательного сканирования. Но на всякий случай навесил и на статуэтку, и на ее владельца следящие чары. После чего со спокойной совестью вернулся домой, к жене и маленькой дочери. О встрече в переходе он вспомнил лишь пару часов спустя. Потянулся к установленным маячкам, но даже не почувствовал их. Кто-то снял его следящие чары, да так ловко, что он этого не заметил. Он, маг вне категорий! Однако… Антон отвлекся от чтения и хлебнул поостывшего чаю. Перелистнул страницу и посмотрел на фотографию того самого артефакта. Человек с рогами? Нет, это был демон. Вернее, даэрамус — низший демонского племени. Антон отчетливо представил себе, как он выглядел бы вживую. Болотно-зеленого цвета, с крупными, неплотно пригнанными друг к другу чешуйками. Голова непропорционально большая, глазки узенькие, челюсть выступает вперед. Рога крупные, витые, но затупленные на концах… Даэрамусы были сильными, но глупыми и совершенно не опасными. Высшие демоны использовали их как рабочую силу. Ничего себе! Антон помотал головой. Это еще что такое?! Неужели воспоминание? Неужели в этом мире помимо Иных — магов, вампиров и оборотней — существуют демоны?! А почему бы и нет? Наверное, существуют. Странно только, что Городецкий в своем отчете даэрамуса называет человеком с рогами. Хотя мало ли, какая терминология у светлых. Антон сделал еще глоток и принялся читать дальше. Не обнаружив собственных чар, Городецкий связался с начальством, и глава Ночного Дозора сразу понял, что похищенный артефакт находится в Москве. Он поделился соображениями с темными и с инквизицией, так что уже через два дня вор вместе с украденным был найден. И вот тут началось самое интересное. Ни светлый маг Семен, ни темный Руслан, ни инквизитор, имени которого в отчете не упоминалось, взять артефакт не смогли. То есть, они его брали, но тот тут же выскальзывал, словно был не каменной статуэткой, а живой юркой рыбой. Его попробовали подцепить магическими силками, затем — обычным сачком, но и это к успеху не привело. Артефакт словно бы обладал собственной волей и всячески демонстрировал, что суетящиеся вокруг Иные ему категорически не нравятся… все, кроме Городецкого. Ему в руки он дался легко, без каких-либо выкрутасов. Однако радость продолжалась недолго. Не успел Городецкий поместить статуэтку в специально привезенный для нее из Каира контейнер, как начал развоплощаться. Из соседнего помещения тут же прибежали главы обоих московских дозоров и старшие инквизиторы, но помочь ничем не смогли. Городецкий погиб у них на глазах, а вместе с ним исчез и артефакт. На этом история светлого мага вне категорий Антона Городецкого заканчивалась. И с этого же начиналась череда загадочных смертей. Никто из остальных шестерых погибших к египетскому артефакту отношения не имел, но на месте развоплощения каждого из них находили все то же изображение «человека с рогами». Причем оно было на всех семи слоях сумрака: где-то в виде грязевых пятен, где-то — как наскальный рисунок или сплетение трав… Сумрак словно пытался сказать что-то, передать Иным некое сообщение, но ни темные маги, ни светлые, ни инквизиторы, ничего понять не могли. И каждый год пятнадцатого октября в Москве, несмотря на все принимаемые дозорами меры, умирал очередной маг. Причем до сих пор между ними не было найдено никакой связи. Не было у них ничего общего, кроме возраста и того, что в Москву они к роковой дате приезжали вопреки всем запретам. Нда… Антон закрыл папку и задумчиво почесал переносицу. Все это очень странно. И не понятно, как он со своей дырявой памятью может помочь там, где за семь лет не справились лучшие аналитики московских, да и не только, дозоров. Разве что… откуда-то же он знал, что «человек с рогами» — это даэрамус, а в оставленных ему Артуром материалах такого названия не встречалось. Возможно ли, что Иным оно попросту не известно? Надо будет завтра спросить у Артура. А сейчас пора спать. Антон с огромным удовольствием принял контрастный душ и лег в кровать. Заснул он почти сразу, и увидел во сне даэрамусов. Их были сотни, если не тысячи, и они под присмотром высших демонов строили какое-то монструозное сооружение. То ли чей-то дворец, то ли храм…