Чужой дозор

*** Антон вновь шел по скверу вдоль Ломоносовского проспекта, как ходил здесь уже много дней подряд. Официально штаб Совета, созванного для решения проблемы демонического мира, находился в московском офисе Инквизиции, то есть, в главном здании МГУ на Воробьевых горах. Неофициально же все вошедшие в расширенный Совет маги вне категорий, высшие вампиры, древние ведьмы и колдуны большую часть времени проводили на подмосковном полигоне неподалеку от Бородинского поля. Антон с удовольствием оставался бы там вместе со всеми, но его, как главное связующее звено между двумя мирами, гоняли из Подмосковья к МГУ и обратно. И ладно бы еще можно было пользоваться порталами. Так нет же! Там, на полигоне, срочно создавались и заряжались накопительные артефакты огромной вместительности, и пользоваться магией всем, кто рядом с ними хотя бы изредка появлялся, настоятельно не рекомендовалось. Так что Антону приходилось по много часов в день проводить за рулем выделенной ему машины. Это была новенькая сверкающая гладкими черными боками «BMW» с мягкими кожаными креслами, с мощным ровно гудящим мотором. Удобство машины в какой-то степени примиряло Антона с утомительными переездами, но не до конца. Все-таки он, в отличие от большинства коллег, не особо любил находиться за рулем. Но водителя ему, конечно же, никто не предоставил. Антон чуть не упал, наступив на слегка прикрытую снегом ледовую дорожку: по ней, весело хохоча, вечерами катались студенты. Сугробы вокруг были измяты, покрыты глубокими следами ног и плоскими — тел. Молодежь радовалась первому за зиму глубокому и пушистому снегу и дурачилась, валяя друг друга в сугробах. Тут взгляд Антона зацепился за красные ягоды рябины. Сейчас, запорошенные снегом, они казались даже ярче, чем осенью. А ведь верно… именно здесь он стоял в день своего возвращения. Любовался разноцветными кленовыми листьями и тяжелыми гроздьями этой самой рябины. Интересно, а если бы его тогда не перехватил Завулон, куда он пошел бы? Уж не в офис ли Инквизиции?.. Но об этом теперь оставалось только гадать. Да и то, говоря по правде, Антону не хотелось бы менять ничего из случившегося. В недавнем прошлом его все устраивало. Да-да! Как это ни странно, но абсолютно все! Антон дошел до припаркованной на проспекте Вернадского машины, сел в нее и включил любимый диск. Из динамиков раздался голос Кипелова: Так бесконечна морская гладь, Как одиночество мое, Здесь от себя мне не убежать, И не забыться сладким сном. У этой жизни Нет новых берегов И ветер рвет остатки парусов Я прикоснулся к мечтам твоим, И был недобрым этот миг – Песком сквозь пальцы мои скользил Тот мир, что был открыт двоим… Мы шли навстречу, Все ускоряя шаг... Прошли насквозь, друг друга не узнав Я здесь! Где стынет свет и покой, Я снова здесь! Я слышу имя твое… Из вечности лет летит забытый голос, Чтобы упасть с ночных небес Холодным огнем… Да, символично. Особенно если учесть, о ком Антон думал, садясь в машину. До полигона он доехал быстро, часа за полтора. На устроенном Инквизиторами КПП зарегистрировал свое прибытие, припарковал машину на стоянке и отправился на поиски Семена. Главы обоих московских дозоров в эти дни были неуловимы. Из-за того, что именно на их территории закрутилась вся эта история с переходами в другой мир, они выступали в роли радушных хозяев для Иных со всего света. Да и в Малый Совет вошли оба, как представители не Москвы, не России даже, а всего СНГ. Поэтому Гесер временно оставил Ночной Дозор на Семена, как наименее задействованного в делах Совета старшего мага, а Завулона замещал Юрий. Впрочем, на деле это значило лишь то, что Семен, не будучи магом вне категорий, все равно должен был почти постоянно присутствовать на полигоне и решать возникшие у приезжих Иных проблемы. При этом ему приходилось еще и координировать по телефону светлых патрульных. Сам Антон на месте Семена, наверное, бы не справился. Но тот разбирался со всеми делами с видимой легкостью и впечатляющей основательностью. Может, ему и не хватало сил, чтобы зваться Великим магом, но опыта и смекалки для временного руководства Дозором оказалось достаточно. Недаром Гесер выбрал в свои заместители именно его... а не Ольгу, к примеру. Семен нашелся возле шатра, разбитого европейской коллегией Инквизиторов. Их начальство во главе с Хеной отбыло на заседание Малого Совета в МГУ, на котором с утра в очередной раз заслушивались показания Антона. Рядовые же Инквизиторы трудились на полигоне, не покладая рук. А потому особенно удивительно было видеть их праздно болтающими с также обычно занятым Семеном. — Привет! Я что-то пропустил? — сказал Антон, подходя к их компании. — Работа что, приостановлена? — Да нет, наоборот. Прибыли Старшие, — и так уважительно было сказано последнее слово, что Антон моментально понял, о ком речь. Старшими называли самых древних из живущих на Земле иных, тех, кому насчитывалось едва ли не десять тысяч лет. Все они, кроме Хены, давно уже отошли от дел, и собрать их всех вместе, убедить помочь, стоило немалых усилий. Да… интересно, какую выгоду из помощи другому миру собираются извлечь Древние Иные. Увы, но в бескорыстность Гесера с Завулоном, а также большинства их ровесников, Антон давно уже не верил. Но пока что не понимал их мотивов в данной истории. Впрочем, он не слишком-то активно на эту тему и размышлял. Для него главным было выполнить данное двум мирам обещание, спасти даэрамусов, а вместе с ними — и всех остальных демонов. А какие цели при этом преследуют Высшие, его не особо интересовало. — Ого, это серьезно. Но почему они прибыли сейчас? А не вместе с Гесером и остальными? — Так шеф уже здесь. И не только он, а весь Малый Совет. — Ясно, — Антону сделалось немного обидно, что его не подвезли. И любопытно, как это Великие добрались сюда настолько быстрее него. Пользоваться магией же никому не разрешалось… или для себя они сделали исключение? Да нет, вряд ли. — Так что, нам теперь остается только гадать, какое Великие примут решение, — сказал незнакомый Антону внешне молоденький Инквизитор-итальянец. — И что они используют для глобального выпуска энергии. Я все же думаю, что… — Антон, пойдем, — Семен взял его под руку и отвел от жарко спорящих инквизиторов. Поморщился: — Надоели они уже со своим обсуждением. Тоже мне, Инквизиторы, а фантазии никакой! Только и знают, что массовые детские жертвоприношения да стадионы фанатов какого-нибудь рок-музыканта предлагать. Нет, это все слишком мелко… — Семен замолчал, будто обдумывая какую-то свою идею. — А ты бы что предложил? — Я? — Семен крякнул. — Да чего уж изобретать велосипед? Тут столько Великих, что обычный круг силы даст энергии больше, чем единовременный оргазм всех китайцев. Ну или жертвоприношение тысяч детей, на чем настаивают Темные. — Что?! Темные настаивают на убийстве тысяч детей?! — Ну да. Они же Темные. Чему ты удивляешься? — Это официальное их предложение? От Завулона? — Да нет, — Семен досадливо махнул рукой. — Это эти, мальчишки, треплются. Завулон, небось, придумает пакость покруче. Очередные лагеря смерти, как были в фашистской Германии… Ладно, не будем об этом. Ты уже ел? — Да нет, не успел пока. Торопился сюда, думал, понадоблюсь артефакторам. А тут это затишье. — Да уж, затишье. Значит, все скоро начнется. И самое время поесть. Пойдем ко мне, там хоть какое-то время никто дергать не будет. Привыкли, что я бегаю по полигону, а у себя почти не бываю. Я и пользуюсь. Прячусь иногда на самом видном месте. Дух-то переводить надо. Семен привел Антона к высокому полосатому шатру наподобие цирковых. Внутри там было на удивление тепло. Минимум мебели: раскладушка, пара стульев да стол. На полу куцый коврик темно-синего цвета, вдоль стен навалены сумки и коробки. И все же тут было почти уютно. Чисто, и пахло приятно — тропическим вечером, морем, цветами. — А неплохо тут у тебя. — Смеешься? Ну, смейся, смейся. Веселье, говорят, жизнь продлевает. Времени обустроиться нет. Да и не так уж часто я тут бываю. Ладно, садись к столу. Семен достал из объемной сумки несколько пластмассовых лотков и термос. Открыл их, и по шатру разнесся умопомрачительный запах. Уж в чем-чем, а в еде Семен знал толк. На столе оказался горячий украинский борщ, тефтели с подливкой, овощное рагу. Просто, но вкусно. А вот чай у Семена был так себе. Хотя обычно он пил зеленый, привезенный из Китая, на этот раз заварил обычный бергамотовый «липтон». — Подожди… давай чаем я тебя угощу, — Антон достал из сумки свой термос. Вернее… еще недавно у этого термоса был совсем другой обладатель. Но об этом Антон рядом со своими коллегами старался даже не думать. — Что это? — голос Семена прозвучал странно. Слишком напряженно, слишком серьезно. Антон поднял голову и проследил его взгляд. Вот черт! Семен смотрел на термос. Неужели узнал? Да нет, вряд ли. Тот ничем особенным от своих собратьев не отличался. Черного цвета, с металлической крышечкой, на литр объемом. Магические свойства минимальные. Может быть, с чаем что-то не так? Ах да… его ведь утром заваривал не Антон. Неужели подлил в него что-нибудь?! — Чай. А что? — как можно спокойнее ответил Антон. — Вижу, что чай. — Семен как будто принюхался. — Откуда он у тебя? — В смысле — откуда? Из дома. Заварку с Тибета привезли, все, как ты любишь. — Ну-ка, плесни мне попробовать. Антон открыл термос и налил ароматного чаю в крышечку-чашку. Семен следил за его манипуляциями все с тем же сосредоточенным выражением лица. Будто Антон не чай наливал, а работал с опасным артефактом. Взял чашечку, сделал маленький глоток — продегустировал. — Точно, он, — Семен отставил чашку и тяжело посмотрел на Антона. — Однажды я уже пробовал этот чай. И даже из этого самого термоса. Рассказать, кто нас с Гесером тогда угощал? — Не надо. Ну да, это он подарил мне термос. И что? — Антон чуть было мысленно не проклял Завулона, но вовремя сдержался и пожелал ему лишь также спалиться перед Темными. Хотя ему-то что… вряд ли кто из подчиненных или даже коллег рискнет читать ему в этой связи нотации. А вот Антону, похоже, сейчас придется выслушать по полной… — А чай тоже он заваривал? — Почему это?! — А поделись рецептом. — Да просто завариваю — и все! Какие еще рецепты?! — Вот именно, — Семен кивнул и откинулся на спинку стула. — Приготовление этого чая требует специального ритуала. Редкого и секретного. Я, например, как ни старался, всех его тонкостей выяснить так и не смог. — Серьезно, что ли?! А вроде быстро так заваривается… — Заваривается или заваривает? — Семен усмехнулся. — Ну, вот что, Антон. Я тебе не нянька, учить жизни не буду. Но ты же сам понимаешь, кто он, а кто ты. И что из вашей дружбы может получиться. Или ты забыл уже Костю? А вот это был удар ниже пояса. Про Костю Антон, конечно же, не забыл. Более того, ему казалось, что он помнит погибшего друга даже слишком хорошо. И думает о нем куда чаще, чем до его смерти. Тогда, после событий с Фуараном, Антон долго не мог прийти в себя. Он еще несколько месяцев жил, как в угаре. Все куда-то бежал, что-то судорожно делал… а потом, когда пришел в себя, ужаснулся собственным поступкам и мыслям. Тому, как он мог поступить с другом… по сути ведь, он предал его. Хладнокровно отправил на долгую и мучительную смерть в космос. И за что?! За то, что тот, будучи вампиром, оказался еще и наивным романтиком-идеалистом, вздумавшим насильно осчастливить весь мир. Не убивать его нужно было, а убедить. Хотя бы попробовать поговорить с ним. Но Антон почему-то даже не предпринял подобной попытки. Более того: еще и сам рвался в бой, сам желал Костиной смерти… Светлана потом объяснила ему, что в тот день Антон действовал не совсем сам. Ведь рядом находились главы обоих московских дозоров и без воздействия с обеих сторон не обошлось… А вскоре после этого произошли события со статуэткой, и Антон отправился в другой мир. Прошло восемь лет. Но Костю он помнил прекрасно. Наивного мальчика, мечтавшего вылечиться от вампиризма… и столь же наивного Высшего вампира, уговаривавшего Антона перейти на его сторону. — Не надо о Косте. Я знаю, что действовал в тот день не сам. Все было бы иначе, если бы не Гесер с… — Вот именно, «с». Антон, он слишком легко раскидывается друзьями. Да он даже любовниц своих не жалеет! Вспомни Алису… — Да что ты заладил: друзья, друзья… Не друзья мы! — Хорошо, что ты это понимаешь. На какое-то время в палатке установилась тишина. Семен вновь взял в руки чашку и медленно, крохотными глоточками, принялся пить чай. Антон же задумался о том, что только что сказал. Друзьями они с Завулоном, действительно, не были. А кем были? Явно не просто знакомыми, не коллегами и не соперниками… вернее, не только соперниками. Любовниками? Секс между ними был лишь однажды, в ту самую ночь, когда Антон приобрел свой демонический облик. Так кто же они друг для друга? Сожители… пожалуй, лучшего слова не подобрать. На следующий вечер, после того, как Антон, вернувшись от Светланы в свою квартиру, обнаружил там Завулона, тот пришел к нему снова. И на этот раз даже остался у него ночевать. Они спали в одной кровати, как когда-то в здании Дневного Дозора, но при этом почти не касались друг друга. И уж точно — не целовались, не ласкали… не делали ничего, что могло бы вновь привести их к жаркому сексу. Это повторилось и на следующий день, и снова, и снова…. Антон сам не заметил, как Завулон перетащил часть своих вещей в его квартиру и как будто бы в самом деле стал вместе с ним жить. Впрочем, они не обсуждали сложившуюся ситуацию. Как не говорили дома и о Совете, и о прошлых делах. Словно бы, оказавшись у Антона в квартире, они переставали быть Светлым магом вне категорий и главой московского Дневного Дозора, а становились просто Антоном и Артуром. Иными, которым хорошо рядом друг с другом. И которые не загадывают на будущее… по крайней мере, на будущее не загадывал сам Антон. У Завулона же наверняка в запасе имелся сто один план на все возможные случаи. Но об этом тоже Антон предпочитал не думать. Занятый делами Совета, Завулон часто возвращался сильно за полночь, но Антон неизменно дожидался его. Они вместе ужинали или сразу ложились в постель. А утром Завулон готовил завтрак, заваривал Антону с собой в термос чай, делал бутерброды… Так что это хороший вопрос, кто они друг для друга. Сложный, но в то же время — простой… — Ладно, давай обедать, пока есть возможность. И, Антон… раз уж ты с ним общаешься, разузнай рецепт чая. Должна же быть и от Всетемнейшего хоть какая-то польза! *** Семен оказался прав: затишье в работе с артефактами, а также появление на полигоне Старших стало предвестником скорого начала операции по спасению демонического мира. Не успели Антон с Семеном пообедать, как их вызвал Гесер и объявил, что все члены Малого Совета, а вместе с ними и Антон, отправляются к китайским пирамидам открывать стационарный портал в тот мир. Почему именно к китайским, Антон не понял. Ведь пирамиды были еще и в центральной Америке, не говоря уже о Египте. Антону казалось, что логичнее было бы отправиться в Каир, ведь именно оттуда восемь лет назад пропала статуэтка даэрамуса. Но Старшим, конечно, виднее. И раз они выбрали именно Китай, а не Мексику, Гватемалу или Египет, то на это должна быть причина. Честно говоря, о китайских пирамидах Антон знал совсем немного. Он читал о них еще когда был человеком, и хотя тогда эта тема показалась ему интересной, всерьез он ею не увлекался. Он помнил, что расположены они вокруг города Сиань, и что их там какое-то немыслимое количество. Помнил про пирамиду-антипод: выкопанный в земле глубокий карьер, являющийся зеркальным отражением одной из пирамид. Помнил о терракотовом войске и, конечно же, об одном из главных чудес того региона: о Белой пирамиде. Трехсотметровая, четырехгранная, она была сориентирована по сторонам света, причем с каждой стороны имела свой цвет. Черный означал север, сине-зеленый — восток, красный — юг и белый — запад. Это, кстати, роднило ее с пирамидами майя, у которых, по мифологии небо имело четыре стороны и четыре угла, четыре цвета. Когда Антон читал обо всем этом, параллель с майя казалась ему особенно загадочной. Теперь же он знал, откуда пришло это деление на четыре и раскраска в такие цвета. В мире демонов священными цифрами издревле были четыре и восемь. Восемь подвидов-каст, четыре принципиально различных среды обитания. На востоке в том мире не было ни материков, ни островов, и демоны приспособились строить свои города на дне океана. На западе находилось царство снега и льда, на юге – пустыни. И лишь север мог похвастаться плодородными почвами, черноземом. Лесами, полями, болотами… Интересно, конечно, что именно китайцы и майя сохранили наиболее полную память о том мире. Однако никакого чуда тут не было. Окрестности города Чень Сиань встретили их плюсовой, но низкой температурой — градуса два или три, — туманом и снегом с дождем. Под ногами хлюпала размякшая глина, промозглый ветер продувал прямо сквозь теплую зимнюю куртку. Разлапистые пальмы при такой погоде вызывали удивление и жалость. Из открытого в Подмосковье портала вышло тридцать три Иных. Тридцать четыре, считая Антона. Не лучшее число для того мира… не делящееся ни на четыре, ни на восемь. Впрочем, весьма символичное для мира сумрака. Возраст Христа и с чем там еще тридцать три связано? Антон нашел взглядом Гесера и Завулона. Каждый из них общался с незнакомыми Антону Старшими. Все здесь были знакомы друг с другом, и явно не первую сотню лет. Рядом с ними он чувствовал себя сущим младенцем. Ну и ладно! Все равно без него они ничего сделать не смогут. Разве что Завулон, будучи тоже каэрангом, мог бы его заменить… Антон усмехнулся наивности собственных мыслей и посмотрел на возвышающуюся чуть впереди пирамиду. На первый взгляд она была похожа на гору, но правильно скошенные четыре грани и плоская вершина выдавали в ней рукотворное сооружение. Или правильно было бы сказать: «лапотворное»? Строили-то ее даэрамусы… Когда-то на ее гранях были ступени, ведущие к вершине, но сейчас они едва угадывались, заваленные камнями, разрушенные растениями, человеческой деятельностью и непогодой. На северном склоне виднелись относительно недавно созданные террасы с разбитыми на них огородами. А что? Символично. Именно север и в мире демонов отличался наибольшим плодородием… — Антон! Ты готов? — к нему подошел Гесер. — Смотря к чему, — осторожно ответил Антон. — Отправиться в тот мир и с помощью созданных вами артефактов открыть портал с той стороны — готов. Или вы о чем-то еще? Гесер поморщился. — Об этом, Антон, об этом. — Тогда в чем подвох? Мы же с вами уже все обсудили… — Ты пойдешь не один. — Вот как… — Антон сразу понял, о ком речь. — А он… ну да, конечно. Инквизиторы же и не могли послать одного Светлого, верно? Нужны представители обеих сторон… — К тому же ты, Городецкий, никогда не пользовался пирамидами-порталами. В отличие от меня. Или ты не рад моей компании? — присоединившийся к ним Завулон осклабился в дурацкой ухмылке, но взгляд его был серьезен. — Рад, — Антон позволил себе искренне улыбнуться. — Ну, раз все довольны, — в голосе Гесера проскользнула нотка неодобрения, — приступим. Антон… и Артур, удачи вам! Надеюсь, у нас все получится. — Конечно, Борис Игнатьевич. Все будет хорошо. — Против нас с Городецким у врагов нет шансов. Даже у древних порталов, — хихикнул Завулон. К ним подошли Старшие. Хена передал Завулону главный артефакт, с помощью которого планировалось зарядить портал с той стороны, Антону — целую связку артефактов попроще. Хотя — Антон мысленно хмыкнул, — это «попроще» все равно подразумевало таящуюся в них огромную силу. Обычно столь мощные вещи хранились в тайниках Инквизиторов и тщательно охранялись. Сейчас же в игру пошло все… интересно все-таки, какую выгоду в помощи тому миру видят для себя Древние? А Гесер? А Завулон?.. Не помогает ли Антон невольно врагу? Не одурачил ли его Всетемнейший? Но нет, почему-то именно сейчас Антон знал, что Завулон играет не против него, а за. Опасная уверенность, если вспомнить, как тот привык поступать со своими сторонниками и даже с любовницами… Все по очереди пожелали Антону с Завулоном удачи, что в исполнении столь сильных Иных немалого стоило, и кто-то из Старших открыл портал, ведущий на вершину пирамиды. К Антону подошел Гесер, коротко обнял его и тихо сказал: — Ладно, иди. И только попробуй не вернуться… лично тебя оттуда достану. — Не волнуйтесь. Все будет хорошо. Я чувствую. Я знаю. Гесер кивнул: — Я тоже смотрел линии вероятностей. Да и сумрак вам благоволит. Но все равно, Антон, будь осторожен. Ну а теперь иди. Антон пожал на прощание шефу руку и повернулся к Завулону. Они обменялись взглядами и синхронно шагнули в портал. Вершина пирамиды представляла собой большую террасу, заросшую мхом, травой и мелким кустарником. Сквозь растения виднелись древние белые плиты, желтый песок и глина. Ветер здесь дул намного сильнее, и Антон надел на голову капюшон. С Завулоном они не разговаривали. Сосредоточенно осмотрелись в поисках нужного места: точки соединения четырех небесных сторон. Найдя, встали спиной друг к другу, вошли на первой слой сумрака, обернулись демонами. Антон мысленно сообщил Гесеру, что они готовы. Завулон, по-видимому, тоже связался с кем-то из своих. Несколько минут ничего не происходило. Затем серый сумеречный мир окрасился небывалыми цветами. Пирамида засветилась черным, сине-зеленым, красным и белым. Свет поднимался вверх, продолжая плоскости граней, превращая усеченную пирамиду в обычную. В вершине все четыре цвета встретились и перемешались, зажигая миниатюрное солнце. Антон посмотрел на него, сощурившись, но тут же отвел взгляд: с каждым мгновением оно разгоралось все ярче, и уже сияло так, что стало больно глазам. Свет вокруг пирамиды делался все интенсивнее, цвет – ярче, гуще, и вот уже вокруг них с Завулоном как будто сомкнулись непрозрачные стены, отрезая от сумрака, отправляя в мир демонов. — Ну вот. Теперь какое-то время нужно подождать, — раздался за спиной голос Завулона. Антон повернулся и вдруг понял, как близко друг к другу они стоят. Да еще в демонической форме… Последний раз Антон видел Завулона-каэранга в ту ночь, когда они переспали. И теперь вдруг неожиданно сильно смутился. Сделал шаг назад, отвернулся. — Подождать? А как долго? — Понятия не имею. Я так путешествовал только два раза. Тогда это заняло… туда — часов шесть, обратно — сутки. — Ого! Раньше ты этого не говорил. — А ты и не спрашивал. Но недаром же я напросился к тебе в спутники. Теперь мои знания в твоем распоряжении. — Да уж! — фыркнул Антон. — Не смеши… — Ну как знаешь. А то смех скрасил бы нам ожидания. Кстати, Антон… ты очень красивый демон. Раньше я не имел возможности тебя рассмотреть, но теперь выражаю свое восхищение. — О! Спасибо. Ты тоже ничего, — Антон рискнул посмотреть на Завулона и понял, что сделал он это зря. Слишком ярки еще были воспоминания о той ночи. Слишком жарок направленный на него самого взгляд… Завулон сделал шаг вперед, и Антон сглотнул вдруг накопившуюся во рту слюну. Он неотрывно смотрел в узкие глаза с вертикальными зрачками и тонул в них, тонул… Завулон медленно подошел, поднял лапу и провел когтями по лицу Антона, но не царапая, а легонько лаская. Антон испустил перешедший в рык вздох. Запрокинул голову, подставляя Завулону горло: бездумно, на одних инстинктах. Причем явно не человеческих… Завулон тоже довольно рыкнул, наклонился, провел носом вдоль шеи, будто обнюхивая, легонько лизнул, слегка укусил. — Повернись. Антон, опять же, не задумываясь о том, что делает, выполнил его полупросьбу-полуприказ. И заурчал от удовольствия, когда его погладили между лопаток, вдоль позвоночника, у низа спины… Он полностью расслабился, почувствовал себя глиной в руках мастера, расплавленным воском, кипящей смолой… Как вдруг его грубо схватили за хвост, резко дернули и отпустили. Антон глухо зарычал и оскалился, выпустил когти, встал в боевую стойку, готовясь защищать самое ценное. Хвост для демонов был наиболее интимной частью тела, чувствительней члена или мошонки. В отличие от людей демоны не носили ни одежды, ни доспехов, и единственным, что они прикрывали, был хвост. Для этого служили специальные вылитые из очень крепкого сплава футляры. Легкие, удобные, ничуть не сковывающие движения. Их демоны носили практически постоянно, снимая лишь в личных покоях, среди родных. Но даже близкие не смели трогать каэрангов за хвост без позволения! Это расценивалось как вызов на дуэль, как повод немедленно растерзать наглеца. И лишь один ритуал включал в себя взаимное дерганье за хвост: лаэнердилья… в человеческом мире для него полноценного аналога не было. Но, пожалуй, наиболее близкой по смыслу оказалась бы однополая свадьба. — Ты… что ты делаешь? — неимоверным усилием воли заставив себя выйти из боевого режима, рявкнул Антон. — Демонстрирую, чем ты рисковал в прошлый раз. Доходчиво? Или повторить? — Завулон тоже оскалился, но не угрожающе, а довольно. — Дернешь еще раз… — Антон задумался над угрозой. И он что? Бросится на Завулона, вызовет его на смертельный бой? Это было бы самоубийством. Каэранг Завулона старше, опытнее, сильнее… но это не повод разрешать дергать себя за хвост! А что повод? — И я устрою тебе лаэнердилью. Доходчиво? — Вполне. Знаешь… а я ведь твое обещание запомню. — Это, вообще-то, была угроза, а не обещание…. — В самом деле, думал меня так испугать? Городецкий, иногда мне кажется, что ты гений, но иногда — что невероятно тупой. Ты так и не понял? Ты мой. И я не побрезгую привязать тебя к себе любыми доступными средствами. Антон изумленно посмотрел на Завулона. Он не ослышался?! Да это… это… было едва ли не признание в любви! Правда, прозвучало оно довольно маньячно, но чего еще ждать от Темного?! Они эгоисты, для них такое «ты мой» — едва ли не самое сильное проявление чувств. Наверное, Антону нужно было бы испугаться. Вот это: «не побрезгую привязать тебя к себе любыми доступными средствами» в исполнении главы московского Дневного Дозора звучало впечатляюще. С его-то склонностью к интригам… Антон не сомневался, что при таком раскладе оказался бы в постели Завулона даже если бы сам этого не хотел. Но в том-то и дело, что он хотел! И, пожалуй, он хотел видеть его не только в своей постели. Но и на кухне по вечерам… в своей жизни. А если у них ничего не получится, что ж, они, по крайней мере, попробуют. Жизнь рассудит. И все же Антон надеялся, что высший Темный и высший Светлый окажутся не противоположностями, а дополнением друг друга. — Ну, раз так, то и ты мой, — спокойно ответил Антон. Завулон ощутимо расслабился. Все же он, хоть и не подавал вида, а волновался, как отреагирует на его признание Антон. — А помнишь, как мы первый раз встретились? — Антона вдруг потянуло на воспоминания. — Кто бы тогда мог подумать… — Я мог. И думал. — Серьезно?! — Ну… на самом деле, нет. Не всерьез. Но думал. — А я нет. Даже мысли не допускал. Ты мне казался таким гадом… О! Что это? Стало светлее? — Похоже, мы прибыли. Быстро. Даже жаль… Окружавшие их разноцветные стены замерцали, потом вдруг поблекли и стали медленно гаснуть, теряя плотность, рассеиваясь. За ними забрезжило сине-зеленое марево, и Антон далеко не сразу понял, что это — вода. Ну, конечно! Они же воспользовались пирамидой на востоке! На восток в том мире их и занесло. В один из городов на дне океана… Однако не успел он всерьез испугаться, как стены полностью исчезли, и они оказались в воде. В груди что-то защекотало, дыхание на несколько мгновения затруднилось, а затем выровнялось, перестроившись под новую среду. «А хорошо быть демоном!» — весело подумал Антон и посмотрел на Завулона. Тот стоял на фоне гигантских водорослей и ярких кораллов, которыми здесь была покрыта древняя пирамида. Вокруг сновали стайки ярких рыбок, похожих на земных тропических, но в то же время других. Шерсть Завулона будто бы встала дыбом и забавно встопорщилась, глаза засветились желтовато-зеленым. Он был красив в этот миг, словно древний языческий морской бог. — Посмотри туда. Это даэрамусы? — пробулькал Завулон и указал рукой куда-то вправо. Антон повернулся в ту сторону, и игривое настроение сразу покинуло его. — Да. Там, на огромной плантации ракушек трудились сотни и тысячи даэрамусов. Между ними сновали демоны-эзерги, охранники со страшными на вид шипастыми плетками. То и дело один из даэрамусов спотыкался и падал, а охранник охаживал лежачего плетью. Низшие демоны двигались медленно, будто все они были больны. Эзерги ярились, избивали их, но сделать ничего не могли. «Да ведь они умирают!» — вдруг понял Антон. Их жизненная энергия почти на нуле! Так вот почему у него было ощущение, что время на исходе. Еще чуть-чуть, и ничто этот мир не спасло бы. Неужели же каэранги этой области ничего не замечают?! И продолжают убивать не просто порабощенных сородичей — собственный мир… — Надо торопиться. Я открою портал, а ты разложи пока малые артефакты для будущего круга силы. Может понадобиться вся доступная энергия. Они спустились с вершины пирамиды к ее подножию и принялись за работу. И вскоре уже пирамида пусть слабо, но засветилась. А еще какое-то время спустя на ее вершине появилось тридцать два каэранга. Древние Иные в демонической форме выглядели весьма впечатляюще. Мощная броня грудных пластин, острые зубы и когти… — Все готово? — к Антону подошел рослый демон с плоским носом, в котором с трудом, но узнавался Гесер. Все остальные каэранги окружили Завулона и о чем-то заговорили с ним. — Да. Вы видели? Они умирают! Надо спешить… надо успеть влить энергию не только здесь, но во всех четырех частях света. — Не спеши, Антон. Одного вливания пока хватит. Мир не умрет. Но о дальнейшей помощи нам нужно будет договариваться с его обитателями… И тут я надеюсь на твою помощь. — А в чем она должна заключаться? — Что, неужели Завулон с тобой еще не поговорил на эту тему? Не склонил на свою сторону? — Борис Игнатьевич! — Антон был искренне возмущен. — Я Светлый, и что бы нас ни связывало с Завулоном, таковым и останусь. И нет, он мне ничего не говорил. Мы способны разделить личную жизнь и работу. — Эх, Антон, — в голосе Гесера прозвучало сожаление. — Молод ты еще. Ну да ладно. Твои отношения с Завулоном мы еще успеем обсудить. А сейчас займемся делом. Антон с Гесером подошли к остальным и после короткого обсуждения каждый занял предназначенное ему место. В центре встал тот самый Старший, сумеречной формой которого был столь поразивший Антона прямоходящий крокодил. Они все взялись за руки, и сила потекла: к Старшему-крокодилу, от него – к пирамиде, а через нее, многократно увеличенная — к работающим на полях даэрамусам. Сила все текла и текла: огромная, мощная, чистая… Но самое удивительно: сколько бы ни отдавал ее Антон, ее у него как будто не становилось меньше. Ему вдруг почудилось, что кто-то нематериальный нежно погладил его по шерсти, и тихий голос в голове прошелестел: «спасибо». И он так же мысленно ответил: «Пожалуйста», после чего во всю свою клыкастую пасть улыбнулся. Его переполняли счастье и эйфория. Конечно, того вливания энергии, что они сделают здесь и сейчас для спасения мира недостаточно, но он чувствовал, знал: они успели, они помогут. Сейчас они выигрывают для мира не просто несколько тысяч жизней каэрангов, но сотни лет существования. А за это время многое успеет произойти. И в глобальном плане, для миров, и в его, Антона личной жизни. Он повернул голову чуть вправо, встретился взглядом с Завулоном и игриво подмигнул ему. Это была, пусть локальная, но победа.