Чужой дозор

*** От станции метро «Сокол» до офиса Ночного Дозора Антон шел минут двадцать. Он не торопился. Смотрел по сторонам, узнавая знакомые здания. Иногда останавливался, разглядывая произошедшие за годы его отсутствия изменения. Восемь лет… Он не был здесь восемь лет. И не только в офисе, но и дома. Надюшка, наверное, уже выросла. Ходит в школу, кокетничает с мальчишками. Узнает ли он в серьезной двенадцатилетней барышне ту непоседливую егозу, какой она была до его исчезновения? А Светлана… как она жила все эти годы? Антон вспомнил, как, еще считая себя Демидовым, прочитал об отъезде семьи Городецких в Австралию. Далеко… но с помощью Гесера он рассчитывал быстро найти их и постараться вернуть домой. Лишь бы только с ними все было в порядке! Старое четырехэтажное здание встретило его свежей ярко-бирюзовой краской. Антон невольно поморщился. Красивый цвет, конечно, но уж слишком вызывающе-броский. Прежний вариант был куда спокойнее и милее. Впрочем, Гесер всегда любил яркие тона. Вспомнить хотя бы оранжевый кабриолет… Антона остановили уже на первом, человеческом, посту охраны. Незнакомый мордоворот — Иной седьмого уровня — посмотрел на него со скучающим любопытством. Спросил: — Молодой человек, вы к кому? — Борис Игнатьевич у себя? — Вам назначено? Вы по какому вопросу? — вообще-то, в обязанности этого охранника не входила проверка визитеров Гесера. Для этого на третьем этаже находился еще один пост, куда более серьезный. По крайней мере, так было раньше, и Антон сильно сомневался, что за восемь лет правила могли радикально измениться. Но спорить и что-то доказывать он не стал. Огляделся по сторонам, надеясь увидеть кого-нибудь из знакомых. Как на зло никого не было. Что ж… придется представляться здесь и сейчас. Ну да ничего, в любом случае устроить сюрприз Гесеру у него бы не получилось. — Меня зовут Антон Городецкий. Я сотрудник Ночного Дозора Москвы. Если хотите — доложите обо мне шефу сами. — Гор… Городецкий?! — глаза охранника расширились и округлились, как у какого-нибудь мультяшного персонажа. Фамилия Антона ему явно была знакома. — Он же умер! Развоплотился. — Не совсем. Можно сказать: мне там не понравилось, — Антон залихвацки подмигнул опешившему парню и не выдержал, рассмеялся. — Да не переживай ты так. Я сам пока не все понимаю. Так ты доложишь обо мне шефу? Или, может, сразу позволишь пройти? Охранник кивнул, потом помотал головой. Достал мобильный телефон и нажал кнопку быстрого набора. Что ж ты так, мальчик? Берешься останавливать и не пускать мага вне категорий, а у самого сил не хватает даже на то, чтобы связаться с начальством мысленно… Был бы Антон Темным, принципиально не стал бы останавливаться на этом посту. Впрочем, того же Завулона тут задерживать и не стали бы. Наверное. Хотя… Антон представил себе реакцию Артура на подобную наглость, и мысленно хихикнул. — Привет. Тут человек пришел. Уверяет, что он — Антон Городецкий. Я пропущу его, а ты уж встреть… Ого! А мальчик не так прост, как казался. Хотя звонить нужно было не при Антоне. Или нет? — Проходите. Вам на третий этаж, там вас встретят, — на лице охранника появилось нечитаемо-равнодушное выражение, но при этом от него так и фонило любопытством и каким-то детским восторгом. Интересно, а сколько ему лет? И как давно он в Дозоре… Ну, да познакомиться они еще успеют. — Спасибо, — Антон улыбнулся и прошел к лестнице. Лифтом в здании Ночного Дозора почти никто и никогда не пользовался. По крайней мере, из своих. Он был совсем стареньким и скрипучим, и хотя не застревал, по негласной традиции его обходили стороной. На лестничной площадке третьего этажа его уже ждали. Рядом с дежурившим Гариком стоял сам Гесер. В строгом сером костюме, светлой рубашке, при галстуке, он выглядел собранно и серьезно. Тоже не поверил, что Антон — это Антон?.. — Борис Игнатьевич, Гарик, здравствуйте. Я вернулся. Несколько мгновений ничего не происходило. Гесер смотрел на него прищурившись, видимо, через сумрак — и кто знает, через сколько слоев. Наконец лицо его дрогнуло и просветлело, в глазах отразилась неподдельная радость. — Антон, это и правда ты! Мы уже и не надеялись на твое возвращение. Но как?.. Пойдем ко мне, все подробно расскажешь. — Борис Игнатьевич, а как там мои? Света, Надюшка? Я слышал, они переехали в Австралию?.. — С ними все в порядке. Живы, здоровы. Греются на солнышке, купаются в океане. Чуть попозже я помогу тебе встретиться со Светланой. Но сперва ты должен мне все рассказать. Где ты был? Что с тобой произошло? — С возвращением, Антон! Нам тебя не хватало, — Гарик широко улыбнулся. Они с Антоном обменялись рукопожатиями и крепко обнялись. После чего Антон вслед за Гесером отправился в его кабинет. Здесь почти ничего не изменилось. На столе и на полках открытых шкафов царил привычный беспорядок. Высились стопки бумаг, валялись выработанные и только создающиеся артефакты. На стенах появились новые плакаты: на одном по центру стоял рабочий со свернутым в рулон чертежом, за ним виднелись станки, товарный поезд и заводская эстакада. Надпись гласила: «Изобретай! Дорогу рабочей смекалке!». Рядом висела уже современная реклама компрессионного белья: «Ваши ноги будут ходить, как швейцарские часы». В шкафу появилась большая — навскидку сантиметров шестьдесят высотой — шарнирная кукла в узбекском национальном костюме. Она сидела на толстенном явно старинном фолианте в выцветшем кожаном переплете. — Хочешь чего-нибудь? Выпить или, может, ты голоден? — От кофе не откажусь. Да и от завтрака. Невольно вспомнилось, как, где и с кем он провел эту ночь… неужели целая ночь прошла?! А казалось, от силы — пара часов. Как нелинейно порой бежит время, особенно в сумраке… На столе тут же появилась джезва с ароматным кофе, две чашки, блюдо со свежими овощами и тарелка с пышным омлетом. При виде еды, Антон понял, насколько он голоден. Следующие минут пятнадцать в кабинете Гесера стояла тишина, нарушаемая лишь редким звоном приборов о посуду. Сам Гесер не ел. Он сидел напротив Антона, похлебывал кофе и улыбался. Вид у него был самый что ни на есть умиротворенный. Казалось, что он никуда не спешит и готов ждать рассказа Антона хоть бесконечно. — Итак, — когда с едой было покончено, веско произнес он. — Рассказывай. — Я был в другом мире, — Антон начал с самого важного. — Это не один из слоев сумрака, тот мир с нашим никак не связан. То есть, — тут Антон немного замялся, понимая, как дико прозвучат его следующие слова, — они общаются и даже, насколько я понял, дружат. — Они — это миры? — куда более спокойно, чем Антон ожидал, уточнил Гесер. — Ну… да. Вы знаете, что наш сумрак разумен? — Знаю. Но о существовании других разумных миров лишь догадывался. Значит, они общаются? И даже, возможно, дружат? Интересно… Ну а ты-то здесь при чем? — Тот мир попросил наш о помощи. Они делали так и раньше, помогали друг другу. Последний раз, насколько я знаю, это происходило четыре тысячи лет назад. И о помощи просил наш сумрак. С тех-то пор и остались связующие артефакты. Порталы древних пирамид, — правда, сейчас они дезактивированы, — а также специфические устройства вроде нашей статуэтки даэрамуса. Тот мир населен существами, которых мы с древности привыкли называть демонами. Но на самом деле они не относятся к тьме, равно как и к Свету. Они просто другие… Антон принялся рассказывать об устройстве демонского мира и социума. О делении на семь видов, о существующем между ними симбиозе. О демонической магии и о том, что вспомнил лишь этой ночью: демонический мир находится на грани уничтожения. Причем без какого бы то ни было внешнего врага — с пришельцами демоны справились бы и сами. Нет, их враг был страшнее: энергетическое истощение мира. В последнее тысячелетие у них рождалось слишком мало высших демонов — каэрангов, а количество низших, даэрамусов, увеличилось. Потребление энергии стало в разы сильнее, чем ее выработка, и это постепенно привело к вырождению даэрамусов. Они, некогда составлявшие основу демонического общества, теперь все чаще рождались умственно неполноценными. Сильными, но тупыми, и при этом — еще быстрее поглощающими энергию. Что, в свою очередь, негативно сказалось на остальных видах демонов и на цивилизации в целом. Некогда высококультурные обитатели того мира откатывались в своем развитии все дальше и дальше. В настоящее время они вернулись к рабовладельческому строю, от которого ушли десятки тысяч лет назад. Но и это еще не самое страшное. Их мир продолжает истощаться. А жестокое обращение одних демонов с другими убивает его, как мучительная болезнь. У Антон пересохло в горле, и он глотнул предложенной воды. Гесер слушал его очень внимательно. Иногда задавал уточняющие вопросы, но все больше позволял ему говорить самому о том, что сильнее всего волновало лично Антона. Он, проживший в том мире восемь долгих лет, воспринимал его несчастья, как свои. — Чем мы можем помочь? — наконец спросил Гесер. — Для чего сумрак отправил туда семерых Иных? И почему ты вернулся? — Восьмерых. Сумрак пытался отправить туда восьмерых Иных. Но последний маг должен был превратиться в даэрамуса, и ему не хватило энергии для перехода. Поэтому он умер. А я вернулся за помощью. Но проблема в том, что я все еще не очень понимаю, что именно должен сделать. Там, в том мире, мы все были демонами. Наш демонический уровень совпадал с уровнем здесь. Видимо, тот, кто в нашем мире сильнее всего поглощает энергию, в том отдает. Я был каэрангом. Мы с остальными ушедшими в тот мир Иными пытались наладить нормальную жизнь хотя бы в отдельно взятой общине. Мы много работали с даэрамусами: подпитывали их энергией, пытались учить. Но все было напрасно. Миры ждали от нас не помощи в мелочах, а масштабной подпитки энергией. Однако этого-то мы сделать и не смогли. Даже отдай мы энергию вместе с жизнью, этого было бы слишком мало. К сожалению, вместе со мной там оказались лишь совсем молодые Иные. Мы и об устройстве своего-то мира почти ничего не знаем, там же и вовсе оказались почти бессильны. Там нужны вы! Ваш опыт, ваша мудрость… Но сумрак не может самостоятельно отправить в другой мир того, кто прожил больше пятидесяти лет здесь. Никого, кто был бы тем или иным способом крепко привязан к своей реальности. Однако как-то же в древности демоны к нам попадали! Как-то пирамиды-порталы работали! Честно скажу: я не уверен, но мне кажется, что это и есть моя основная задача: привести в тот мир сильнейших Иных. Но как?! Этого я пока даже не представляю. Придется ли нам снова ждать пятнадцатого октября, чтобы воспользоваться неплотно закрытым проходом… или можно будет совершить переход через сны, как пытались мы с… О! Простите, Борис Игнатьевич, я должен еще кое-что вам рассказать. Я ведь вернулся в наш мир не сегодня… По мере того, как Антон вспоминал свою жизнь в Дневном Дозоре, он все четче осознавал: их встреча с Завулоном тогда, пятнадцатого октября, состоялась отнюдь не случайно. Слишком хорошо была подготовлена легенда Антона Демидова. И изменяющий внешность и ауру амулет уже находился у Завулона, а не в хранилище, и совпадений в их с Демидовым биографиях было достаточно много, чтобы на подсознательном уровне Антон ее принял, не начал бы сомневаться. Тут он вспомнил, что еще читая отчет о смерти Демидова, заподозрил ловушку. Слишком много в обстоятельствах его перехода было подозрительных случайностей: и то, что его послали в Москву именно в эти даты, и то, как его ограбили. Но если тогда Антон во всем обвинял Светлых и Гесера, то теперь он понимал: несомненно, это была интрига Завулона. Но… получается, что Завулон еще год назад предугадал возвращение Антона?! Нет, невозможно! Год назад Антон и сам еще не подозревал, что возвращение в родной мир реально. И все же, все же… — Борис Игнатьевич, а почему во всех отчетах даэрамус назывался человеком с рогами? — оборвав свой рассказ на вечере пятнадцатого октября, спросил вдруг Антон. — А сам-то ты как думаешь? — хитро прищурился Гесер. — Я думаю... думаю, что за прошедшие тысячи лет Иные попросту забыли о существовании того мира. И терминология была утрачена. Так? — Так. Упоминания других разумных миров сохранилось лишь в самых древних легендах. Тех, которым более трех тысяч лет. Даже Иные так долго не живут. А рукописи горят, как ты знаешь. — А сумеречный облик Завулона… как часто Иные в сумраке превращаются в демонов? — Темные — часто. — Понятно, — Антон приуныл. Ему вдруг показалось, что Завулон и сам может быть связан с тем миром. В конце концов, его сумеречный облик был не каким-нибудь мифическим демоном, а вполне себе типичным каэрангом. Да и во снах он держался слишком уверенно, будто не раз уже ходил по звездной дороге в тот мир. Или это Антону теперь только так кажется? Может, он к Завулону попросту несправедлив? Ведь ему хочется, хочется обвинить Высшего Темного во всех возможных грехах… уколоть его побольнее после того, как жестоко он поступил. Заставил Антона самого захотеть его, а потом… нет, вот об этом в кабинете Гесера лучше не вспоминать. Если, конечно, он и в самом деле не хочет поделиться с родным дозором информацией о том, с кем переспал. — Борис Игнатьевич, мне кажется, Завулон что-то знает. — Несомненно. Иначе он не стал бы держать тебя при себе. Даже с его извращенным чувством юмора, шутка таких усилий не стоила. Интересно… — Гесер побарабанил пальцами по столу. — Ну, рассказывай дальше. И поподробнее, Антон. Когда речь идет о нашем темном коллеге, важна каждая деталь. Антон продолжил рассказ, и сам не заметил, как выложил Гесеру все начистоту. О своем расследовании, об отношениях с каждым из сотрудников Дневного Дозора, об уютных вечерах наедине с Завулоном и о том, как они вместе ходили в его сны… К счастью, Гесер настолько заинтересовался чуть не поглотившей Антона сумеречной тварью, что сосредоточил свои расспросы на ней. А там уже и Антон пришел в себя, и понял, какое воздействие было оказано на его сознание, сумел его с себя скинуть. — Не делайте так больше, — устало вздохнул он. Сил на то, чтобы пререкаться с Гесером, попросту не осталось. Да и обижаться на шефа было бы глупо. Ситуация сложилась слишком сложная и нетипичная, чтобы пренебрегать информацией. А в средствах Гесер не стеснялся никогда. Впрочем, как и Завулон. Главы обоих московских дозоров друг друга стоили. — Значит, сумрак тебя напугал, и ты обрел демонический облик?.. — протянул Гесер, но с таким видом, будто знал, что произошло на самом деле, но решил не смущать Антона расспросами хотя бы о постели. — Ммм… да. Сумрак меня напугал, а потом я стал демоном. И все вспомнил. — Покажи. — Что, простите? — Покажи мне своего демона. И, кстати, сам-то ты его уже видел? — Нет пока. Не успел, — Антон представил себе, как стал бы крутиться перед зеркалом в присутствии лежащего на кровати Завулона, и мысленно фыркнул. — Тогда пойдем, полюбуемся. Гесер скользнул на первый слой сумрака, и Антон поспешил за ним. Посмотрел на свою руку в надежде увидеть когти и чешую, но пока что он оставался человеком. Мелькнула паническая мысль: а что, если он способен превращаться только в… гм, весьма специфических обстоятельствах? Или — и того хуже — что, если ему для этого необходим Завулон?! — Что, не получается? — тоном доброго дядюшки поинтересовался Гесер. — Ты, главное, расслабься. И вспомни те ощущения, что испытал при первом превращении. И, кстати, пойдем-ка, встанем перед зеркалом. Познакомишься со своим демоном. Или как его правильно называть? Каэрангом? Они прошли в скрывающуюся за дверью-шкафом ванную и встали напротив огромного, в полстены зеркала. Антон невольно вспомнил, как оказался здесь впервые. Это произошло в год его знакомства со Светланой. Тогда в результате операции Ночного Дозора на Антона была объявлена настоящая охота, и Гесер спрятал его в теле Ольги. Хорошие были времена! Неспокойные, но хорошие. Тогда все еще казалось достаточно простым и однозначным. Светлые — это добро, Темные — зло. Иногда Антон скучал по своей сумеречной юности. В чем-то быть Иным четвертого-третьего уровня гораздо приятнее, чем магом вне категорий. Тут Антон вспомнил, как промахнулся мимо него своей любимой плетью Шааба Завулон. Конечно, специально. Только вот интересно, зачем?.. Порой поступки главы Дневного Дозора казались Антону непостижимыми. Вот для чего ему понадобилось затаскивать Антона в постель?! Легко Гесеру говорить «вспомни ощущения, испытанные при первом превращении». А что, если Антон как раз их-то вспоминать и не хочет?! Проще не думать о том непередаваемом блаженстве, что он испытал в объятиях злейшего врага. Приворожил его Завулон, что ли? Или еще как-то использовал афродизиак? Да, наверняка, без магического воздействия не обошлось: слишком хорошо ему было. Так хорошо, как не бывает в обычной жизни. Не бывает и не должно быть! Антон вспомнил вкус бархатистого хвостика у себя на языке, нежно трогавшие его когтистые лапы. Вспомнил, что Завулон вытворял раздвоенным языком, таким длинным, таким шершавым… Как же приятно было гладить его по чешуйчатой морде! Принимать ласки и дарить их в ответ. А потом, под конец… Антон почувствовал, что возбуждается, и опасливо посмотрел на себя в зеркало. Отражавшийся там демон был похож на Завулона, но в то же время и отличался от него. Чешуя матово поблескивала даже в сумраке, а в демоническом мире — Антон четко помнил это — она отливала зеленой медью. Череп был той же неправильной формы, но шерсть на голове росла посветлее. В узких глазах читалось неприкрытое удивление… вообще, выражение морды у Антона было попроще. Скулы пошире, нос более приплюснутый. Судя по телосложению, он-каэранг был куда младше каэранга-Завулона: плечи и шея не такие мощные, защитные пластины потоньше… Но, в принципе, это логично. В вопросах старшинства ему с Завулоном тягаться попросту глупо. А вот то, что член у него был поменьше, оказалось неожиданно обидно. Но хоть хвост-то у него есть?! Антон развернулся и оглянулся через плечо на свое отражение. Хвост был! Тоже раздвоенный, покрытый шерсткой. Только на кончиках у него почему-то обнаружились пушистые светлые кисточки. — Интересно-интересно, — услышал он голос Гесера, и только после этого вспомнил, что в сумраке не один. — Что-то не так? — Первый раз вижу, чтобы чей-то сумеречный облик был настолько похож на Завулона. — Да каэранги, вроде бы, все такие. — Вот как? Ай да Артур, ай да демон… — А что, у остальных Иных, у которых сумеречные образы — тоже демоны, они сильно отличаются от наших? — Сам посмотри, — Гесер кинул Антону частичку своих воспоминаний. Посреди унылого сумеречного пейзажа стоял темно-бордовый ящер. На голове у него красовались мощные коровьи рога. Ни формой черепа, ни глазами, ни чешуей он не был похож на каэранга… да и ни на одного из восьми известных Антону видов демонов. Подобные существа если и жили где-то во вселенной, то явно не в том мире, откуда вернулся Антон. Следующий присланный Гесером образ заставил Антона сдавленно захихикать. Это был не демон, это был… крокодил! Большой, зеленый, чешуйчатый, стоящий почему-то на двух ногах крокодил! С тянущимся вдоль позвоночника гребнем, с мощным хвостом, короткими передними лапками, полной острых зубов вытянутой пастью. — Не смейся. Это — очень древний Иной. Возможно, самый древний из ныне живущих... если кто и помнит приход в наш мир твоих демонов, то только он. Но теперь ты понимаешь, что я хотел тебе показать? — Да. Мы с Завулоном — каэранги. Все остальные — нет. У них либо придуманные сумеречные образы, либо взятые из каких-то других миров. — Верно. А что это значит? — Не знаю. Вы думаете… Завулон тоже там был? — А вот это мы спросим у него самого. Еще что-нибудь ты хочешь мне рассказать? — Да вроде нет, — Антон призадумался. — Борис Игнатьевич… мне бы с семьей встретиться. Надюшка, наверное, совсем большая уже стала. Может, и не признает меня. Все-таки, восемь лет прошло. — Да, восемь лет, — Гесер помрачнел. — Вот что, Антон… — но договорить ему не дали. Дверь в ванную распахнулась и в нее вошла Ольга. Увидев Антона, она остановилась. Посмотрела с холодным любопытством, но явно не узнала его в демонической форме. Антону захотелось похулиганить, как маленькому ребенку. Как можно дольше сохранить свое инкогнито. Однако Гесер испортил ему всю игру, сказав: — Давайте-ка выйдем из сумрака, — взял его под руку и, как новообращенного Иного, потянул за собой. — Антон?! — лицо Ольги осветилось такой неподдельной радостью, что Антону тут же сделалось стыдно за свою несостоявшуюся шутку. Она всегда хорошо к нему относилась, всегда готова была поддержать. И, похоже, всерьез переживала из-за его смерти. — Это правда ты?! Когда Гарик сказал, что ты вернулся, я не поверила… Где ты был все это время?! Что с тобой произошло? Антон посмотрел на Гесера, и тот едва уловимо кивнул. Дескать: расскажи еще раз, может, всплывут какие-нибудь новые детали. Хотя чего там Гесер мог в первый раз не услышать? Учитывая, как именно он вел… не хотелось бы употреблять слово «допрос», но именно оно первым пришло Антону в голову. Ольга перебивала его рассказ куда чаще, чем Гесер. Задавала уточняющие вопросы, возмущалась поведением Завулона, сетовала на наивность и доверчивость потерявшего память Антона. Антон улыбался, кое над чем посмеивался вместе с ней, но мыслями он был уже далек и от кабинета, и от демонов, и от Дневного Дозора. Он думал о Светлане. Как она жила тут без него, все ли с ней в порядке… Заметив его рассеянность и сразу поняв ее причину, Гесер сказал: — Подожди, Антон. Я уже сообщил Светлане о твоем возвращении. С минуты на минуту она будет здесь. А ты рассказывай пока, рассказывай. Прошло минут пятнадцать, прежде чем в кабинете замерцал мощный межконтинентальный портал, и из него вышла Светлана. Она ничуть не изменилась за прошедшие годы. Разве что загорела под ярким солнцем Австралии да ее волосы выгорели, стали светлее. И все же, одетая в яркий сарафан и открытые босоножки, в ноябрьской Москве она смотрелась даже более чужеродно, чем демоны с другой планеты. Девушка-лето, девушка-мечта… В груди у Антона защемило, и он бросился к любимой женщине. Крепко обнял ее, погладил по открытым плечам и спине. — Света… Светка, я вернулся! — Антон?! Ты… ты правда жив?! — она прижалась к нему в ответ. И вдруг расплакалась, уткнувшись носом в его плечо. Всхлипнула, чуть отстранилась и посмотрела счастливо-шальными, мокрыми от слез глазами. — Это ты… ты вернулся. Где же ты был… — но не стала дожидаться ответа, снова всхлипнула и провела кончиком пальцев по его лбу, скулам, носу и губам. — Светка… — Антон перехватил ее руку и поцеловал тыльную сторону ладони. От ее кожи пахло чем-то фруктовым, свежим, волнующим. Антон чуть наклонился и коснулся ее губ. Поцелуй получился нежным и мягким, соленым от слез. В нем не было страсти, лишь радость встречи, приветствие, узнавание… — Подожди, — Светлана вдруг разорвала поцелуй и отстранилась. — Мне нужно кое-что тебе рассказать, — но в противовес собственным словам она замолчала. Отвернулась чуть в сторону, будто увидела на одной из полок нечто важное. Только тут Антон обратил внимание, что Гесер с Ольгой тактично покинули кабинет. — Что? Что-то с Надей? — Антона кольнуло нехорошим предчувствием. Что-то было не так. Такую Светлану он не видел уже очень давно. Пожалуй, чуть ли не со дня их знакомства. Она выглядела растерянной и несчастной, ее явно съедало чувство вины. Перед Антоном была не Великая Светлая Волшебница, а запутавшаяся в жизни молоденькая девушка. И от этого сделалось страшно. Что же такое за время его отсутствия произошло?! — Нет, с Надей все в порядке. Она учится, ходит в школу… дружит с ровесниками-людьми. Я сделала все возможное, чтобы подарить ей нормальное детство. И все же она умна не по годам, — в голосе Светланы прозвучала материнская гордость, она чуть улыбнулась, и вдруг вновь стала серьезной и печальной. — Нет, это не Надя. Это я… Понимаешь, Антон, я ведь думала, что ты умер. Я оплакала тебя и похоронила. Ты не представляешь — и не дай тебе Свет представить — что я тогда пережила. Я даже уехала из России, потому что не могла больше оставаться здесь. Ходить по тем же улицам, что и с тобой, видеть тебя в каждом встречном мужчине, и понимать, что тебя больше нет. А потом… — Светлана вдруг посмотрела на него с вызовом, и Антон понял – вот сейчас, сейчас прозвучит то страшное, что она собирается ему рассказать. — Там, в Австралии я встретила мужчину. Он человек, он никогда не проживет больше восьмидесяти или девяноста лет, но я люблю его. Он не заменил нам с Надюшкой тебя, ты не думай, это другое… но я его очень люблю. И я… я не смогу его бросить. Мы с ним женаты, у нас есть сын. Он тоже человек, и теперь я понимаю, что это — мое искупление за то, что я не дождалась тебя. Я… прости меня. Прости, если сможешь. Я люблю тебя, но останусь с ним. Я… ну скажи хоть что-нибудь! Хочешь, обругай меня, назови предательницей, только не молчи! — Не надо, не плачь. Я все понимаю, — Антон подошел к раскрасневшейся от слез и волнения Светлане. Обнял ее и дружески погладил по плечу. — И даже рад, что ты не похоронила себя вместе со мной. — П-п-правда? — Ну конечно. Все хорошо, Светик. Все хорошо… Антон произносил еще какие-то успокаивающие глупости, а сам не понимал: кого он уговаривает — Светлану или же самого себя? На душе было пусто. Он, конечно же, все понимал, но от этого менее больно не становилось. Эх, Светлана… уже не его Светлана. — Пойдем, я отведу тебя к Наде. Она тебя помнит, мы часто с ней разговариваем о тебе. Вилли, он… у них хорошие отношения, но он ей как старший друг. Она никогда не видела в нем замену отца. И… знаешь, она ведь пыталась убедить меня, что ты вернешься. Только я ей не верила. Списывала все на фантазии осиротевшего ребенка. Если бы только я ей поверила! — Не вини себя. Что сделано, то сделано. Давай лучше поскорее пойдем к Надюшке. Я так соскучился по ней! — Идем, — простеньким заклинанием Светлана привела себя в порядок, скрывая заплаканное лицо и покрасневшие глаза за легким мороком. После чего взяла Антона за руку и открыла новый межконтинентальный портал. *** Антон открыл ключом дверь своей старой, еще холостяцкой квартиры, но заходить в нее сразу не стал. Вместо этого прислонился к давно не крашенной подъездной стене и глубоко вздохнул. Визит в заокеанский дом Светланы дался ему нелегко. Особенно – знакомство с ее пятилетним сыном. Хорошо хоть нового мужа там не оказалось, а то Антон за себя бы не поручился. Прикосновение к чужому, но построенному на обломках его собственного, счастью, оказалось очень болезненным. Антон даже не ожидал от себя, что будет так остро реагировать на обычные семейные фотографии, на то, как часто Надюшка вспоминала «дядю Вилли», на то, как похож на Светлану ее сын… Нет, конечно, он старательно делал вид, что все в порядке, что он рад и за Свету, и за Надюшку, но… ах, это «но»! Обида расцветала в нем ярким цветом, словно сорняк, который и пытаешься выполоть, но он лезет и лезет, забивая полезные растения. Как последний эгоист, как Темный, Антон, глядя на новую семью любимой женщины и дочери, чувствовал разочарование и горечь. Нет, он не хотел бы, чтобы они без него страдали. Но он ведь вернулся! Вернулся туда, где его, оказывается, не ждали. Несмотря на радость Надюшки, на мягкую тактичность Светланы, в их доме Антон почувствовал себя абсолютно чужим. Лишним. Призраком, которому нет места в мире живых. Даже среди Иных... Он провел там почти целый день, общаясь в основном с Надей, слушая ее подробный, не по-детски обстоятельный рассказ о событиях последних лет, о ее увлечениях, знакомых, об учебе в школе и в танцевальном кружке. Да-да, его Надя, та, что должна была стать Абсолютной Светлой волшебницей, все еще оставалась неинициированной Иной, и, как обычная девочка ее лет, занималась бальными танцами, слушала музыку, ходила с друзьями-людьми в кино. Антон смотрел на нее, на эту худенькую, высокую для своих лет девочку-подростка, и его раздирали противоречивые чувства. Гордость за то, какой она стала: умной, бойкой, красивой… сильной и уверенной в себе, но при этом живой и человечной. Благодарность к Светлане, сумевшей защитить их дочь от всего враждебного мира, не отдать ее ни Гесеру, ни какому-либо еще древнему интригану. И тоска, страшная, раздирающая душу тоска при мысли о том, сколь многое в жизни дочери он пропустил. Более того: еще пропустит. Антон слишком отчетливо осознавал, что исполнит данное чужому миру обещание. Вернется к погибающим демонам, поведет за собой сильных Иных. Так что, все правильно. Все только к лучшему. Как бы сильно ему ни хотелось остаться, иметь возможность участвовать в дальнейшем воспитании дочери, стать ей другом, пока не поздно — отцом, у него было слишком много других обязательств. И кто после этого здесь кого предает? Светлана, считавшая, что он умер, но не позволившая дочери забыть его, или все-таки он, ставящий спасение чужого мира выше интересов семьи? Вот он, очередной выбор, отделяющий Светлого мага от Темного. Или нет? Или — мага вне категорий от рядового Дозорного? Тот же Завулон… что выбрал бы он? Личное счастье или интересы мира? А ведь, пожалуй, второе. Или нет… Завулон, скорее, не стал бы выбирать. Как и Гесер, он придумал бы, как совместить не совместимое. Антон договорился со Светланой, что будет встречаться с Надюшкой хотя бы по выходным, и что с ней самой им пока что лучше не видеться. Слишком для них обоих это было бы сложно… По крайне мере, первое время. Антон вновь тяжело вздохнул и окинул подъезд рассеянным взглядом. Серые ступеньки, красно-желтая плитка лестничных пролетов, облупленная зеленая краска стен… Ладно, хватит жалеть себя. Пора уже заходить в квартиру. Выпить на ночь горячего чаю — желательно, с успокаивающими травками: мятой, душицей, цветками боярышника — и отправляться в кровать. Впервые за долгое время лечь спать одному… Антон поморщился, отмечая неуместность последней мысли, и, наконец, открыл дверь. В квартире кто-то уже был. В кабинете горел свет, слышался шелест переворачиваемых газетных страниц. Первым делом Антон подумал про Завулона. Вспомнил, как тот ждал его вечерами в гостинице Дневного Дозора. Затем в голову пришла мысль, что он покинул Гесера, не попрощавшись. Шагнул со Светланой в портал, и даже не уточнил у шефа, будут ли на сегодня какие-нибудь распоряжения. Может, появилось срочное дело? Нужно кому-то еще рассказать о каэрангах? Инквизиторам, например… Антон включил свет в коридоре, снял куртку и переобулся в домашние тапочки — хорошо все-таки, что он когда-то наложил консервационные чары на эту квартиру, в результате чего в ней за восемь лет ничего не изменилось, даже остававшиеся в холодильнике продукты не должны были испортиться — и пошел в кабинет. — Ты?! — все-таки, несмотря на промелькнувшую мысль о нем, увидеть Завулона Антон не ожидал. — Что ты тут делаешь? — Жду тебя, — Завулон безмятежно улыбнулся, сложил газету и привычным жестом снял очки в тонкой оправе. Вот пижон! Уж Антон-то знал, что со зрением у него все в порядке. — Здравствуй, Антон. Что у нас сегодня на ужин? — Какой к черту ужин?! — А что, оставишь за плохое поведение голодным? Я с самого утра ничего не ел…. — Ты…. Ты издеваешься?! — Антон опешил от подобной наглости. — У меня тут тебе не ресторан. — Да? Какая неожиданность! — Послушай… я устал. У меня сегодня был тяжелый день. И ночь перед этим… кхм! — Вот именно, что «кхм», — лицо Завулона вмиг стало очень серьезным. — Нам нужно поговорить. — А если я не хочу с тобой разговаривать? Что, заставишь выслушать, несмотря ни на что? — Заставлю? — Завулон вскинул брови. — Я хоть раз тебя к чему-нибудь принуждал? Антон поморщился. — Ну да, давай, расскажи мне, как у нас все было добровольно и честно. — А разве нет? Не припомню, чтобы ты возражал. — Ну да. Да! Я хотел тебя. Доволен? Но я-то считал тебя… — Кем? Кем ты считал меня, Городецкий? — О свет! Ну что ты ко мне прицепился?! Ах да… я же так и не рассказал тебе, что вспомнил о мире демонов. Ты же все это затевал ради информации, а она-то от тебя и ускользнула. Но ничего, скоро с тобой свяжется Гесер и… — Пойдем-ка все же на кухню, — перебил его Завулон, вставая с кресла. — Выпьешь что-нибудь, успокоишься, придешь в себя. Выслушивать твои истерики мне сейчас, прости, некогда. — Ну так тебя сюда никто и не приглашал, — буркнул Антон, однако пошел вслед за Завулоном на кухню, поставил чайник, достал из холодильника восьмилетней давности сыр и колбасу. Завулон посмотрел на предложенную еду с явным сомнением, покачал головой и сказал: — Нда. Выброси ты это. Мы хоть и Иные, но отраву нам есть ни к чему. — Достал телефон и заказал из ресторана еду с доставкой. Антон спорить не стал. Ему уже было стыдно за свое недавнее поведение. Что это он, в самом деле? Устроил истерику, как шестнадцатилетняя барышня. Раз Завулон пришел к нему, значит, ему есть, что сказать. Ну или — обменять на желанную информацию. — Хорошо. Давай начнем разговор еще раз. Зачем ты пришел, Завулон? — Успокоился? Хорошо. Надо же: даже водки не понадобилось… Я не буду перед тобой извиняться, Городецкий. Да, я намеренно ввел тебя в заблуждение, заставив считать себя Антоном Демидовым, о чем ничуть не жалею. Пока ты считал себя темным, с тобой было приятно иметь дело. Впрочем, ты мне и раньше нравился… — Что?! — А что тебя так удивляет? Я всегда относился к тебе иначе, чем к рядовому дозорному-светлому. Скажешь, не замечал? Ну да не об этом сейчас речь. Днем со мной связался Гесер, поделился твоими откровениями. Сам понимаешь: одному Ночному Дозору Москвы такая операция не по плечу. Привлечены и Темные, и Инквизиция… — Поздравляю. Но раз ты и так уже все знаешь, зачем ты здесь? — Когда же ты научишься слушать… — Завулон поморщился. Встал, достал заварку, тщательно обнюхал сухие листочки и лишь после этого налил в две чашки чаю. Антон поймал себя на том, что ему неожиданно приятно наблюдать, как хозяйничает Завулон на его кухне. Но анализировать это не стал. Приятно так приятно. В конце концов, после тяжелого дня он имеет право расслабиться. — Прости. Постараюсь больше не перебивать. Только ответь мне на один вопрос. Откуда ты узнал о мире демонов? — Я был там, — Завулон усмехнулся. — И ты ведь это уже понял. Так что, не волнуйся, я буду искренен. Все равно завтра мне придется рассказать, что знаю, созываемому Совету. Но хочу, чтобы первым это услышал ты. Много лет назад, а впрочем, уже не лет, а веков, когда я был молод и ходил в учениках у одного Темного Высшего, со мной произошло нечто странное. Мы тогда считали древние пирамиды неработающими аккумуляторами энергии, а не порталами в другой мир, и я проводил эксперимент в одной из них. Что произошло потом, я долгое время мог лишь догадываться. Факты же таковы: я исчез на восемь лет, а когда вернулся, ничего и никого не помнил. Ни своего прошлого, ни того, где был и чем занимался в течение этих лет. Знакомо, не правда ли? Но мне повезло меньше, чем тебе: меня по возвращении в наш мир никто не встретил, и какое-то время я прожил, вновь считая себя человеком. Не слишком приятный опыт для того, кто подсознательно уже знает правду о сумраке и об Иных. Так что, можешь сказать мне спасибо. Поверь, я избавил тебя от очень нехороших ощущений. Постепенно память о нашем мире ко мне все же вернулась. Но не про те восемь лет. Для мага моего уровня подобные пробелы в памяти недопустимы, и долгое время я был одержим идеей вернуть эти воспоминания. Отчасти именно поэтому я стал тем, кем являюсь сейчас. Что-то я, как и ты, увидел во снах. Что-то вспомнил, пользуясь специальными практиками. О чем-то узнал, лишь обретя сумеречный облик… Много позже я решил повторить эксперимент с пирамидой, но у меня ничего не получилось. Проход оказался закрыт. Видимо, питающая его с той стороны энергия уже тогда истощилась. А ведь это было много веков назад… удивительно, что тот мир обратился к нашему сумраку за помощью только сейчас. — Да, я тоже думал об этом. Ведь там все происходило не в день и не в два. Так почему же сейчас вдруг возникла такая срочность? А срочность есть. Я чувствую это, откуда-то знаю. — А! Ты тоже вспомнил не все, — Завулон понимающе улыбнулся. — Да, во всей этой истории много странного. Но теперь пришла пора разобраться. — Пришла пора… скажи, а если бы я сегодня не вспомнил, кто я, только о мире демонов, что бы ты делал? Неужели ни с кем не поделился бы информацией? — Не знаю. Но сначала-то точно мы бы сходили туда с тобой еще раз вдвоем. А потом… там слишком много вариантов, не буду тебе их все перечислять. — Еще бы! Чтобы ты да выложил карты на стол… В этот момент раздался звонок в дверь. Антон встретил курьера с едой и вернулся на кухню. Они с Завулоном вместе поужинали, но больше к обсуждению серьезных тем не возвращались. К удивлению Антона, им и так нашлось, о чем поговорить. Вечер получился очень приятным. Спокойным, умиротворенным, уютным. Завулон ушел от него глубоко заполночь. И лишь после этого Антон понял, что с момента возвращения домой ни разу не вспомнил о Светлане. И что боль при мысли о ее новой семье уже не была такой острой. Ну что ж. Антон умел быть благодарным. И понимал, как много этим вечером сделал для него Завулон. Ненавязчиво поддержал, не бросил. И… как он там сказал? «Ты мне и раньше нравился?» Интересно, насколько это правда. Так, размышляя о Завулоне, Антон лег в постель и почти сразу заснул. И снился ему один чертовски привлекательный демон. Его очаровательный раздвоенный хвостик, его нежные лапы…