Дар поверженного врага

Когда Гарри вернулся, было уже поздно, и в гостиной Гриффиндора сидели только двое: Рон, который дремал, уронив голову на грудь, и Гермиона, осторожно листавшая какую-то книгу. Заслышав шаги, она вскинулась, увидела друга и, улыбнувшись, ткнула в бок сопящего Уизли. — Нельзя ли было как-нибудь понежнее? — недовольно пробормотал он, сонно хлопая глазами и двигаясь в сторону, чтобы дать Гарри сесть. Гермиона поджала губы и недовольно качнула головой. Потом торопливо зашелестела страницами книги, видимо, выискивая нужные строки. — Ты говорила, что что-то нашла? — поинтересовался Гарри, предпочтя сначала узнать, что может рассказать подруга, а потом уже поделиться тем, что сказал ему Дамблдор. — Да, — девушка закивала головой и закусила губу. Она всегда так делала, когда волновалась или собиралась поведать нечто очень важное. — Когда с тобой начали твориться странные вещи, я перепугалась, — начала она. — Но сначала дальше изменения поведения не заходило, и я успокоилась. А потом увидела то, что ты сделал с тем кустом возле оранжерей профессора Стебль. И сразу поняла, что уже читала про подобное. — Давай ближе к делу, — нетерпеливо перебил ее Рон, азартно заглядывая через плечо. Грейнджер шутливо ткнула его ладонью в лоб, заставив сесть обратно на диван. — Одно время я тщательно изучала закономерности возникновения и развития магического дара: почему в семье маглов рождается ребенок с даром? Или же наоборот: у потомственных волшебников на свет появляется совершенно лишенный сил младенец. Исследований по этой теме, как ни странно, достаточно мало, и однажды я забрела в Запретную секцию… — Гермиона, Запретная секция на то и Запретная, чтоб такие любопытные, как ты, не могли туда попасть ни случайно, ни специально, — ехидно заметил Уизли, вальяжно развалившись на диване. — Рон, меня знают в библиотеке, — недовольно оборвала его девушка. — И, будучи в курсе моей тяги к знаниям, позволяют намного больше, чем таким безнадежным, как ты! Рыжий обиженно насупился. Гарри коснулся плеча подруги, предлагая продолжать и не отвлекаться на внешние раздражители в виде скептически настроенного Уизли. — Тогда я подумала, что это просто мемуары спятившего мага, но только лишь до того момента, как поняла, кто автор, — и она показала книгу, что до этого держала в руках. Больше это походило на тетрадь в плотном кожаном переплете, вытертом и исцарапанном, будто кто-то в приступе безумия водил по темной обложке тупым ножом. — Это дневник одного великого волшебника — Огюстуса Эйджера, — девушка улыбнулась, надеясь, что это имя хоть что-то скажет ее бестолковым друзьям. — Боже, да вы вообще хоть что-нибудь по истории магии помните? Гарри нахмурился. Что-то в имени его смущало; слышалось что-то знакомое… — Эйджер… — он перекатил звуки во рту, словно горошины, и его озарило, — это переводится, как «змея» с одного из языков! — Ты уверен? — усомнился Рон, после того, как Гермиона гневно на него прикрикнула, внимательно прислушивающийся к разговору. — Абсолютно, — безапелляционно заявил Поттер. — Это неудивительно, — фыркнула Грейнджер. — Он тоже был змееязыким волшебником. Его магический резерв был просто поразительным: в свое время он считался лучшим боевым магом. «Сегодня я снова испытывал себя на прочность. Мой друг, небезызвестный Август Лиорне, испробовал на мне все известные заклинания обездвиживания и парализации. К нашему несказанному удивлению, ни одно из них не подействовало должным образом: эффект был ниже в несколько раз. В моменты непосредственного воздействия чар на тело мне казалось, что моя кожа уплотняется и будто бы отталкивает враждебную магию. Завтра мы попробуем более серьезные заклинания, связанные с физическим уроном. Надеюсь, все пройдет гладко». Гермиона, прочитав отрывок, многозначительно замолчала. — Ух ты, — восхитился Рон. — Гарри, может, испробуем? И он воодушевленно вытащил палочку. — Рон! — в один голос возмутились Поттер и Грейнджер. Уизли расстроенно спрятал палочку и со скучающим видом подпер рукой щеку. «Опытным путем я выяснил, что мой резерв вырос почти в два раза — боевые заклинания действуют дольше и наносят больший урон, нежели раньше. Однако появились и первые проблемы, связанные, безусловно, с этим даром: участились стихийные выбросы магии, которые даже я, волшебник с огромным опытом, не в силах контролировать. Я становлюсь опасен для окружающих. Средства, подавляющего эти всплески, я пока еще не нашел. И если не смогу этого сделать в ближайшее время, то боюсь представить, чем все может закончиться». — Как и у тебя, Гарри, — тихо сказала Гермиона, поднимая глаза от пожелтевших страниц. Поттер только согласно кивнул, однако совпадений было маловато для того, чтобы делать однозначные выводы. Девушка, прищурившись, глянула на парней, вздохнула и продолжила: «Сегодня произошла ужасная трагедия. Я повздорил с Катиссой Оферне, напарницей Августа. Мне сложно предположить, что же случилось, но одно могу сказать точно: пострадала она из-за меня. В одно мгновение мне почудилось, будто мое тело действует отлично от моей воли и не подчиняется велениям разума: стихийный всплеск превратил ее в окаменевшую статую. Конечно, меня в этом винить не стали, списав все на сбой в действии защитных чар — мы в тот момент находились рядом с Хранилищем редких книг. Однако я твердо уверен: нечто, завладевшее мною в тот момент, жаждало причинить как можно больше вреда и действовало в обход моего контроля личности». — Гарри, случалось что-либо подобное? — Гермиона была чрезвычайно серьезна, и на мгновение парню показалось, что она опасается ответа. Поттер несколько секунд колебался, раздумывая, стоит ли рассказывать друзьям о произошедшем, а потом с усилием кивнул головой. — Я сегодня столкнулся с Малфоем в коридоре, — пояснил он, глядя на изумленные лица Рона и Гермионы. — Он, как всегда, вывел меня из себя… И случилось то же самое, о чем сейчас прочитала Гермиона, с той лишь разницей, что я промахнулся. — Как жаль, — расстроился Рон. — Белобрысый хорек в виде статуи… Я бы поставил его в нашей гостиной и метал бы дротики. Уизли мечтательно запрокинул голову и расплылся в улыбке. — Как ты можешь так говорить! — в сердцах бросила Гермиона. — Малфой мерзавец, но не настолько, чтобы желать ему смерти, тем более настолько ужасной! — Почему ты его защищаешь? — возмутился Рон, раздраженно вскочив с дивана. — Он ненавидит тебя и постоянно оскорбляет! По мне, так это было бы заслуженным наказанием! — Ты спятил, — тихо сказала Грейнджер, сверкнув глазами. — С каких это пор наказанием за издевательства стала смерть? — Так, ребята, прекратите! — вклинился Гарри, видя, что Рон вот-вот закусит удила, и тогда грандиозного скандала не избежать. И они снова будут неделю дуться друг на друга, перетягивая Поттера на себя, как одеяло. — Значит, рухнувшая сегодня колонна возле Большого Зала — твоих рук дело? — Гермиона охотно переключилась на другую тему, а Уизли сел, недовольно посверкивая темными глазами в сторону девушки. — Да, — отвел глаза Гарри. — Малфою повезло. Просто чудом. Впрочем, ему все сходит с рук. Странно только, почему удача присматривает за ним. Гермиона промолчала, поглаживая страницы дневника, потом вновь склонилась над ним. «Он преследует меня в моих снах. Мне не помогают никакие зелья — ничто не может заставить его замолчать. Этот шепот, эта вторая личность, которая находится внутри моего сознания, — все это сводит с ума. Я перестаю различать, где реальность, а где вымысел, и только дневник пока спасает от провалов в памяти, которые участились и мучают меня». — Это ужасно, — прошептала девушка и взглянула на Гарри. Парень сидел, упершись локтями в колени, и задумчиво смотрел в огонь. Золотистые отблески пламени, гуляющие по лицу, придавали его чертам какую-то особенную мягкость, и Гермиона почувствовала, как слегка разжимает когти страх за друга, который в последнее время стал совсем чужим: холодным, равнодушным и пугающе спокойным. «Две недели назад произошел первый приступ — по ощущениям, тело будто охватил огонь. Я чувствовал себя в эпицентре обжигающего вихря, в который превратилась моя кровь, и потом я начал слабеть — силы утекали, как вода сквозь песок. А сегодня… Сегодня я потерял все. Это пламя выжгло мой дар. Как иронично — сильнейший боевой волшебник своего времени в единое мгновение стал лишенцем. Что может быть хуже для того, кто не мыслит своей жизни без магии? Судьба насмешлива, а Удача — лжива и непостоянна». — На этом дневник обрывается, — закончила Грейнджер и закрыла исписанную аккуратным почерком тетрадь. — Огюстус Эйджер исчез — позже выяснилось, что он удалился в свое имение и жил, как отшельник, а когда его нашли — на полу была только горстка пепла. Что произошло, так никто и не узнал. Несколько минут в гостиной царило молчание. Троица обдумывала все услышанное: каждый пытался найти в этой истории зацепку. — Пусть все это и совпадает, — откинулся на спинку дивана Гарри. — Но нигде нет самого главного — причины. События, которое объединяло бы нас, и от которого можно было бы оттолкнуться в решении этой головоломки. — Есть, — Гермиона встала и потянулась, разминая затекшие мышцы. — Огюстус Эйджер, как и ты, Гарри, убил василиска. — Проклятье! — ахнул Рон. — Ну конечно, все сходится! Невосприимчивость к атакующей магии, смертельный взгляд… Все это свойственно той поганой змеюке! — И что же произошло, когда я убил его? — Гарри отрицательно мотнул головой, стараясь понять, каким образом все это можно связать. — И почему проявилось только сейчас? — Возможно, когда василиск погибает, часть его возможностей передается к победителю, таким образом, создавая нечто вроде отсроченного проклятия, — Гермиона была деловита и сосредоточена. — Василиск убивает того, кто прикончил его, позже, с помощью выжигания сначала дара, а потом сжигая носителя в прямом смысле! Вот почему в имении Эйджера нашли только горсть пепла! — И как такие твари на земле вообще появиться могли? — буркнул Рон, обеспокоенно глядя на Поттера. — Гарри, у нас мало времени, мы должны найти хоть что-то, что поможет тебе избавиться от этого проклятия, — девушка заметалась по гостиной. — Что сказал Дамблдор? — Дал вот это, — протянул парень Гермионе листок. — «Об обмене Душ»? — вчиталась она и удивленно вскинула брови. — И как нам поможет эта сказка? — Погоди, — нахмурился Гарри, — почему сказка? — Потому что я читала ее. Я видела эту книгу в букинистической лавке в Косом переулке и пролистала, но там нет ничего, кроме… Грейнджер замерла, прижав руки к щекам. — Ничего, кроме…? — подбодрил ее Рон. — Обряд, Гарри! Там описан обряд, с помощью которого можно погасить проклятие и избавиться от частицы разума василиска! — девушка была в абсолютном восторге: глаза светились от счастья. Она была уверена, что они нашли выход. — Рон, ты можешь попросить родителей купить эту книгу? — поинтересовался Гарри, сжав в руках фиал, который ему дал профессор Снейп. — Да, я завтра же им напишу, — закивал Уизли вихрастой головой. В ту ночь Гарри впервые спал спокойно — усыпленный зельем василиск свил тяжелые кольца на самой грани сознания, словно хищник, затаившийся в ожидании смертельной оплошности жертвы.