Когда жизнь дает еще один шанс

Граф де Ла Фер зашел в комнату. Стены были обиты нежно-голубым бархатом. Окна, выходившие на восток, обрамляли шторы такого же оттенка. Немногочисленная мебель была из красного дерева. На широкой кровати, устланной шелковым бельем, лежала бледная, измученная девушка. Она разрешилась от бремени около часа назад. Год назад Катрин вышла замуж за графа Флорана де Бросса. Отец юноши повесился в камере Бастилии в первую же ночь заключения, не дожидаясь ни суда, ни тем более приговора. Прямых улик, указывающих на вину де Бросса, не имелось. Рошфор рассчитывал на получение признания из уст подозреваемого, причем вряд ли добровольного. Дело огласки не получило. К счастью, для семьи погибшего. Старый граф Карл взял на себя заботы о внуках. Мари де Бросс через год после постигшего горя благополучно вышла замуж и покинула отчий дом. Спустя еще пять лет девятнадцатилетний Флоран на балах стал обращать внимание на юную шестнадцатилетнюю Катрин де Ла Фер, которую отец стал вывозить в свет. В девушке пленяло все: очаровательная внешность, мелодичный голос, изысканные манеры. Но за эти годы соседи не общались, совсем. Юноша знал, что между их отцами что-то произошло, что-то ужасное. Что именно, он узнал позже, от Катрин. Но в те дни Флоран и надеяться не смел, что граф де Ла Фер отдаст ему свою дочь. Не надеялся, но рискнул просить руки Рин. К тому моменту молодые люди иногда общались на балах, изредка встречались во время прогулок верхом - Флоран старался прогуливаться на границе владений. Атос же решение оставил за дочерью, а та вдруг согласилась. Отец лишь улыбнулся, глядя в счастливые глаза своего ребенка. Флоран, глядя на тестя светящимися радостью глазами, бережно протянул ему внука. Атос не менее бережно и нежно принял малыша. Он, волей судьбы лишенный возможности взять на руки собственного ребенка в первые минуты его жизни, возносил благодарность Богу за счастье прижимать к себе крохотное тельце внука. - Мы решили назвать его Оливье, - тихо промолвила Катрин. Отец смотрел на нее изумленно. В это мгновение граф не знал, что было для него важнее: первый раз произнесенное Рин обращение «Папа» или решение родителей назвать младенца в честь графа де Ла Фер. Мужчина знал точно одно, что никто и ничто, кроме самой смерти, не сможет отнять у него дочь, а теперь еще и внука.