Мальчишник

Тусклый свет лампы уже не долбил по глазам подобно отбойному молотку, а глотку перестало нещадно драть диким сушняком, когда Лео, наспех открутив крышку, жадно залил в себя полбутылки ледяной воды. Мир в мгновение вернул все краски, и лидер блаженно прикрыл глаза; казалось, что даже голова пульсировала болью чуть меньше, чем пару секунд назад. Даже жить как-то захотелось, хотя противный привкус всего выпитого продолжал ворочаться на языке и вызывать не самые приятные воспоминания пережитого вечера. Противно, но терпимо. Расслабленно прислонившись к косяку, лидер окинул взглядом Рафа и Кейси, расположившихся на диване, и заметил, что Джонс, не без стараний его темпераментного братца, уже более-менее пришел в себя. Голос мстителя все еще заплетался, но был довольно бодрым и внушал надежду в то, что тот быстро справится с последствиями их гулянки. Оно и не мудрено: Леонардо даже догадываться не мог, сколько таких вот травм эти двое за время совместных разборок нахватать уже успели. Сколько раз Рафаэль приходил домой в кровище — чужой вперемешку со своей; сколько раз Донни штопал его, пока лидер стоял за дверью, яростно сжимая руки в кулаки и еле сдерживая себя, дабы не вломиться в мед-отсек и, разразившись гневной тирадой о Рафовой безответственности, вломить тому по панцирю еще пару раз, чтоб неповадно было. Сколько раз самому Лео, выслушивая отборную ругань, посылы «в» и «на» и уклоняясь от скользящих ударов кулака, целенаправленно летящих в его же морду, приходилось чуть ли не насильно перевязывать раны брата, когда не было Дона. Не сосчитать, да и не было смысла. — Вот же… Глаза открывать категорически не хотелось — от выпитой жидкости хоть и стало легче, но головокружение никуда не ушло и накатило с новой силой. Дико хотелось спать. Переборов себя, лидер тяжело моргнул и вновь сфокусировался на парнях, которые уже вовсю обсуждали все забытое Джонсом. Кейси в очередной раз удержался от того, чтобы обреченно не хлопнуть себя ладонью по лицу, ибо все и так болело неимоверно. Громко хлебнув из бутылки, которую ему протянул Раф, мститель зарылся своей помятой физиономией в ладони и обреченно застонал, но продолжил слушать о своих похождениях. Рафаэль подробностей не жалел, и отчего-то Джонсу казалось, что дальше будет только хуже. — Мать твою… Так вот почему у меня так болит башка! — в сердцах воскликнул мститель, осторожно ощупывая пострадавшую часть тела не менее пострадавшими после драки руками, когда Раф во всех сочных красках рассказал, как его, бессознательного, морально-физически униженного и распластанного, нашли на дороге. — Даже в зеркало смотреть не хочу… Эйприл прибьет меня на месте, как только увидит. Чувствую, у меня на роже написано, что я не выполнил обещание не ввязываться сегодня в разборки… Рафаэль широко ухмыльнулся, осматривая разбитую физиономию Джонса, украшенную кучей царапин и двумя внушительными подфарниками под глазами наравне с не менее опухшим носом. — Ну… зато у нее теперь есть панда, — не выдержав, Раф заржал, и Кейси застонал еще громче, откидываясь на подушку. — Бамбуковый, блять, медведь Джонс! — Да пошел ты… — мститель, игнорируя боль, дотянулся до второй подушки и с силой швырнул ее в темперамента, но тот уклонился, словив нехилый пинок в бок. -… в жопу, Раф! — Да ладно тебе! — сквозь смех выдавил владелец саи, блокируя еще пинок и оглядываясь туда, где только что стоял Лео. И которого, к слову, на прежнем месте не оказалось. И когда только успел? — Я сейчас. Отдыхай пока, — Рафаэль дружески похлопал Джонса по плечу и встал, вглядываясь в темную глубину небольшого коридора, нарушаемую лишь тонкой полоской света из-под двери ванной комнаты. Где-то там, приглушенная деревянной преградой, зашумела вода. Быстро собрав содержимое аптечки и запихав небольшой чемоданчик с крестом подмышку, темперамент направился к брату. __________

Blacklisted Me — Lexus Amanda / Samie Jayden- Reprobate Romance (Music Video) feat. Nick Matthews

Холодная вода с шумом разбивалась о поверхность раковины, рассыпаясь каплями по светло-зеленым разбитым пальцам. Глаза цвета молочного шоколада, покрасневшие от недосыпа, пронзительно смотрели на своего владельца из отражения в старом потресканном зеркале. Леонардо устало выдохнул и, собрав собственную выдержку в кулак, с силой сцепил зубы и кое-как стащил с себя грязную толстовку. Сказать, что было больно — ничего не сказать, но лидер не издал ни звука. Небрежно отбросив грязную одежду в сторону, владелец катан спустил бандану на шею и утер с лица проступившие капельки пота. Рвано выдохнул, пытаясь справиться с пульсирующей болью в плече, явно намекающей своему владельцу, что таких вот резких телодвижений лучше было не предпринимать. Холодная вода приятно потекла по лицу, смывая с кожи грязь, кровь и пот, когда Лео, оперевшись руками о края раковины, резко засунул голову под бодрящие потоки. Да, так намного лучше… Хотелось смыть с себя все. Чтобы весь этот вечер вместе с грязью растекся по керамической поверхности, а после, под напором воды утек воспоминаниями в слив. Вместе с этой долбанной болью, долбанным стыдом, долбанным… разочарованием? Вместе с… да чтоб тебя! Боль вновь заявила о себе, резонируя вспышками по руке, и Лео нехотя вынырнул из потока и уставился на ее источник. Бордово-фиолетовая и чертовски обширная гематома, охватившая плечо лидера, отдавала намеками на вывих и отбирала все возможные мысли о попытках скрыть что-либо от отца. На зрение сенсей пока еще не жаловался, а ТАКОЕ ВОТ вообще не заметить мог, наверное, только слепой. Отдельной паникой в висках била предстоящая тренировка, которую Леонардо предстояло провести через пару часов, и в то, что за это время все заживет-затянется-испарится, верилось чуть меньше, чем не верилось вообще. Громкий вздох потонул в шуме воды. Мысли о том, как именно объяснить отцу, почему от него за километр тащит перегаром и откуда такие травмы, ни в какую не хотели приходить даже в охлажденную голову. Рассказать правду было равносильно предательству. Да, Рафу не привыкать к наказаниям, но как-никак, пусть и с хорошего такого пинка, Лео на мальчишник согласился сам — там, в канализации, Рафаэль дал ему выбирать. И он выбрал. Только вот осознание этого факта подпитывали еще большие угрызения совести, отчего к физической боли прибавилась еще и душевная. «Как ты выкрутишься ТЕПЕРЬ, Лео?..» Холодная вода вновь хлестнула по затылку, на время вымывая тревожные раздумья лидера, но те продолжали навязчиво вползать обратно. Где-то в районе груди все сжималось и холодело, словно мелкие капли добирались и туда, под пластрон. И Лео взвыл бы от бессилия, если бы не гулкий стук дерева о кафель, раздавшийся позади него. «Какого…» — А ты здорово так исчезаешь прямо из-под носа, Бесстрашный. Лео резко поднялся, чуть не впечатавшись затылком в кран, обернулся и встретился с янтарным взглядом брата, который, зажимая что-то подмышкой, материализовался в дверном проеме. Правда, играть в гляделки темперамент долго не стал: обширная травма, во всех красках расцветшая прямо перед ним, быстро заняла все внимание. Раф, только собравшийся ляпнуть еще что-нибудь, подавился воздухом и, в пару шагов преодолев разделявшее их с лидером расстояние, скинул захваченную аптечку на небольшую полку для мыльных принадлежностей. — Твою мать, Лео… — Всего лишь царапина? — наигранно усмехнулся владелец катан, глядя на то, как взгляд Рафа из обычно недовольного сверкнул беспокойством. — Спасибо за аптечку, я… сам справлюсь. Рафаэль, уже достававший что-то из чемоданчика, на мгновение замер и посмотрел на Лео таким взглядом, что тому захотелось провалиться под землю. — А я твоего разрешения не спрашиваю, — прорычал темперамент, после чего попытался усадить старшего на бортик ванны. Но тот продолжил стоять столбом на месте. — Либо ты сядешь сам, либо по-плохому. — Раф, я са… — Не заставляй выворачивать тебе руки. Спорить с Рафом было бесполезно. Леонардо осторожно опустился на мокрый край ванны и отвернулся, пытаясь не слышать, как младший тихо матерится, выуживая маленькую ампулу из аптечки, и матерится уже громко, пытаясь набрать в шприц ее содержимое. — Дай посмотрю, — справившись с поставленной задачей, темперамент отложил шприц и повернулся к брату, бегло осматривая его плечо. — Хмм… Кости вроде целы… Смещения чертовой кости тоже не видно, кажется… И на кой хер ты вообще полез, а? Я бы и без твоих жертв справился, придурок! От резкой перемены настроения брата Лео невольно дернулся и спокойно схлестнулся взглядом с владельцем саи, который сопел на манер разъяренного быка. Только было в этом взгляде что-то, что не вязалось с обычным яростным взором Рафаэля, что-то колкое, болезненное засело в черных зрачках его младшего… «Вина?..» — За тем, что он зашел сзади, — спокойно ответил он темпераменту и, пока тот не успел сдетонировать новыми предъявами, продолжил: — Он бы пробил тебе голову, Раф. Уж лучше мое плечо, чем… — Нихера это не лучше, — выпалил Рафаэль и, на мгновение зарывшись лицом в руки, продолжил осматривать повреждения. — Правильно. Лучше бы он всадил тебе биту в башку и, скорее всего, убил бы тебя, чем я похожу пару дней с… АУЧ! — с сарказмом ответил лидер, но тут же зашипел от боли, когда Раф ощутимо нажал на гематому. Специально. Чтобы Лео заткнулся. Несколько минут, проведенных в полной тишине, тягуче нависали над братьями ощутимым напряжением, и Раф был почти благодарен брату за то, что тот молчит. Почти. Чувство вины, благодарности старшему за спасение и злость за то, что тот так бесцеремонно рисковал собой за него, дебила, перемешались в разрывающейся от похмелья башке взрывным коктейлем. Если бы не травма, он наверняка подарил бы этому синебанданному засранцу нехилый хук в челюсть, чтобы тот лишний раз не занимался самопожертвованием ради его панциря… Потому, что видеть, как за тебя страдает тот, кто тебе дорог — намного и намного хуже, чем страдать самому. Лео не должен страдать. Ведь… «…ты, Раф, после всего того, что ты сделал, его страданий не достоин…» Благо, несмотря на ужасающий вид травмы, кости были целы и находились в нужных местах. Убедившись, что Лео отделался сильным ушибом, Рафаэль почти профессионально перевязал пострадавшего брата и достал отодвинутый ранее шприц. — Это обезболивающее, — возвестил он старшего и, заметив его удивленный взгляд, закатил глаза: — Пока ты прыгал по лианам, Донни меня кое-чему научил. Не постоянно же мне бегать к нему по каждой царапине. — Вижу, ты способный ученик, — мягко улыбнулся Лео, когда Раф почти нежно ввел иглу под кожу и впрыснул лекарство.  — Скорее Дон — способный учитель, — усмехнулся темперамент, глядя на то, как одна из капелек, не успевших высохнуть, чертит влажную дорожку по лицу его брата… Светлому, не скрытому маской, с чертовски притягательными проницательными глазами, которые сейчас смотрят на него не с укором или разочарованием, а с присущей только им своеобразной теплотой и зарытой где-то в глубинах молочного шоколада тоской, причину которой Рафаэль отчего-то не мог понять. Чертит от виска, спускаясь слезой по щеке, и от этого кажется, что Леонардо плачет, хотя темперамент знает, что только не Лео, он никогда-никогда. Но Рафаэль не может сдержать в себе порыв, как в детстве, прислонить к щеке брата свою ладонь, уже огрубевшую от оружия, почти невесомо стереть эту каплю с его светлой, как и он сам, кожи… и Лео, как в детстве, прикрывает глаза и прижимается… «Невыносимо…» Раф подрывается так же резко, как до этого влетел в ванную, пока Леонардо, ответивший ему явно по старой привычке, осоловело хлопает глазами. Чуть не выносит дверь и, замерев на выходе, хрипло выдыхает «Спасибо» и исчезает в темноте коридора. Лидер слышит голос Кейси и, не до конца поняв, что только что произошло, через боль накидывает на себя грязную толстовку и выбегает следом за братом, в комнату. И отчаянно озирается по сторонам, так как Рафа в ней нет. — Хей, Лео, — голос мстителя заставляет лидера обернуться. — Я ни черта не понимаю, что у вас происходит, но вы какие-то странные сегодня… — и, поняв, что попал в точку и не до него сейчас, Кейси указывает в сторону открытого балкона: — Он свалил туда. Скорее всего — на крышу.