Мальчишник

«Влюбленные часов не наблюдают». Если бы кто-нибудь — насрать, кто именно — сказал это Рафу в лицо накануне вечером с намеком на его краснобанданную личность, он непременно сломал бы «обидчику» все, до чего смог дотянуться. Сейчас же эта фраза сама встряла в сознание приговором, стоило черепашке посмотреть на дисплей трезвонившего вот уже десять секунд телефона. Наверху, наравне с значком сети, высвечивались три роковые цифры, одним своим видом обрывавшие надежды на спокойное возвращение домой. Да как они вообще могли забыть о времени? «6:43. Блять…» Брать трубку категорически не хотелось, ведь думать о том, на кой черт в такое время ему трезвонит Дон, а это был именно он, не приходилось. Рафаэль резко оторвал взгляд от дисплея и с плохо скрываемым беспокойством уставился на Лео, быстро сообразившего, в чем дело, и бледневшего прямо на глазах. Хуже того, чтобы припереться на тренировку с перепоя и в ссадинах, могла быть лишь личная встреча с отцом в дверях, когда они на эту самую тренировку опоздают. А они опоздают. Ведь добраться до убежища за семнадцать минут было чем-то из разряда фантастики. «Черт… черт-черт-ЧЕРТ!» — Раф… — лидер изо всех сил пытался справиться с осипшим голосом, но тот ни в какую не хотел его слушаться. Лео попробовал вспомнить, когда в последний раз смотрел на часы. Неужели он настолько увлекся братом, что просто не обращал на это внимания?

«Увлекся братом… Господи, просто не думай об этом, Лео…»

— Раф, сколько времени?.. От такого вопроса темперамент подавился воздухом. Младший понимал, что врать лидеру было бесполезно, да и не имело смысла — Лео и сам уже догадался, что времени дохера и они в полной жопе, а вопрос был, скорее, риторическим. Рафаэль вновь уткнулся в телефон, до последнего избегая нарастающего отчаяния в глазах напротив. Страшно было только за Леонардо, ведь основная масса праведного гнева Сплинтера обрушится именно на него, Раф не сомневался. Конечно, самому темпераменту тоже причиталось, и влетит нехило, но… нет. Было глубоко плевать на себя — нескольких секунд хватило на то, чтобы, так же от души наплевав и на собственную гордость, решиться самому явиться к отцу с повинной. Скажет, что заставил брата идти с ним силой. Что-нибудь придумает. «Прости, Лео… Я накосячил. Опять». Когда-то ведь нужно отвечать за свои ошибки, верно? Тяжело вздохнув, Рафаэль нажал на кнопку сброса вызова. Послушать возмущенные вопли их канализационного гения он сможет и позже. Господи, да позже пусть его хоть палкой своей до беспамятства метелит — по барабану, он стерпит, блокировать не станет, и даже в морду ответно не даст. Но это — не сейчас, когда времени даже не в обрез, времени у них вообще не осталось. — Давай бегом, — сказал младший, попутно вспоминая, где именно оставил угнанный байк, после чего поплотнее натянул капюшон и перескочил через бортик крыши на пожарную лестницу. Леонардо сразу же последовал за ним. Не успели братья добраться до земли, как телефон вновь подал признаки жизни, пиликнув сообщением. Рафаэль бы проигнорировал и это, если б не одно НО: Донателло писал сообщения довольно редко и только в важных случаях. В два прыжка оказавшись на асфальте, ниндзя открыл SMS-ку:

«Раф, все в порядке? Я знаю, что ты ушел не один. Надеюсь, Лео все еще с тобой. Поторопитесь».

— Да откуда он… — прошипел владелец саи, но его тут же размашисто пихнули в плечо по направлению к злосчастному мотоциклу. — Сам сказал, «давай бегом», — изо всех сил скрывая разъедающую тревогу, выпалил Лео и, как только Раф выволок байк из укрытия, уселся позади брата. — Держись крепче, Бесстрашный, — криво усмехнулся темперамент, после чего громкий рокот мотора разорвал утренний покой, перебудив немалое количество народа. — Если не откинемся на дороге — Сплинтер нас все равно прибьет. — Удиви меня, — лидер покрепче обхватил младшего. — Надеюсь, у Дона много бинтов и обезболивающих… ____________________ — Лео… В боку нещадно кололо, и вся выдержка ниндзя начала лететь к чертям минут эдак пять назад — примерно в тот самый момент, когда загудели ноги и жестоко заболела башка. Но Рафаэль не останавливался, то и дело поскальзываясь на сыром бетоне и стараясь не отставать от старшего брата, несшегося впереди него по канализационным туннелям. — Лео, мать твою, тормозни… Все равно опоздали уже. Леонардо не остановился, но скорость все же сбавил, позволив младшему поравняться с собой. От их последней поездки лидера мутило — даже сильнее, чем мутило до нее. Мало того, что похмелье продолжало давать о себе знать, расцветая мозгодробящим пульсом в висках, да еще и Раф, не щадя мотоцикла, гнал на максимальной скорости, выжимая из железного коня все его лошадиные силы. Лео до сих пор не до конца верил, что они добрались до Центрального парка живыми и, бросив байк возле первого попавшегося люка, со всех ног бегут домой. — И… что теперь? — задыхаясь от быстрого бега, произнес владелец катан. — Чем быстрее… будем в убежище… тем меньше… — Получим? Раф громко рассмеялся и, на бегу перехватив руку брата, резко затормозил. Лидер лишь чудом успел сгруппироваться, дабы не протаранить физиономией стену, после чего осел на влажный пол и возмущенно посмотрел на младшего. — От того, что мы опоздаем не на пять минут, а на десять, ничего не изменится. Наказание нам все равно хер кто отменит — кроме того, что мы не явились на тренировку, у нас на рожах написано, что мы бухали. Нужно хотя бы шмотки снять. — Точно, — выдохнул запыхавшийся владелец катан, в который раз ругая себя за недальновидность. Он настолько торопился попасть в убежище, что совсем забыл о своем чрезвычайно подозрительном внешнем виде. Хотя даже в привычной наготе подозрительного сейчас было не меньше. Здесь же, посреди туннеля, братья сбросили уже не нужную маскировку. Быстро преодолев оставшееся до дома расстояние, парни оказались перед знакомой стеной, скрывавшей своим массивом вход в черепашье убежище. Лео собрался было дернуть заветный рычаг, но не успел: стена, прочертив старыми кирпичами по бетонному полу, сама отодвинулась в сторону, и из проема высунулась чья-то помятая зеленая моська, обрамленная фиолетовой банданой. — Наконец-то, — вместо приветствия выпалил Дон. — Вы знаете, насколько опоздали?! Сплинтер не дождался вас на тренировке, а комнаты пусты! Он места себе не… Гений осекся, заметив, что братья его не слушали, молча уставившись куда-то черепашке за плечо. Это и заставило его обернуться… и встретиться нос к носу с сенсеем, стоявшим аккурат за его спиной. — М-мастер Сплинтер… — Я вижу, твои братья вернулись, — спокойно произнес старый крыс, окинув блудных сыновей строгим взглядом. — Надеюсь, они смогут объяснить, что послужило причиной их опоздания. Старшие виновато опустили глаза в пол. Леонардо отчаянно пытался не замечать маячившее перед ним лезвие собственной катаны, оставленной ночью возле входа, ощущая, как где-то в глубине души вновь просыпается паника. Все мысли о том, как оправдаться, до этого слабыми вспышками возникавшие в голове, напрочь выбивались накрывшей его безысходностью, заставив лишь молчать и нервно перебирать концы грязной, местами потрепанной в ночных стычках банданы. Но просто так стоять и пялиться себе под ноги тоже не имело смысла. Пересилив себя, Лео сделал шаг навстречу отцу, но его тут же остановила мощная рука Рафаэля. — Сенсей, — голос младшего даже не дрогнул, и лидер с удивлением посмотрел на Рафа. Не обращая внимания на Лео, темперамент поднял глаза и встретился с тяжелым взглядом Сплинтера. — Это все… Но учитель одним жестом приказал ему молчать, не позволив и слова сказать. Все внимание старого крыса сфокусировалось на перебинтованном плече старшего из его сыновей. Обреченно вздохнув, Сплинтер покачал головой и подозвал к себе Дона. — Донателло, — гений вздрогнул, но подошел ближе, — помоги своему старшему брату обработать раны. Микеланджело уже ждет тебя в додзе. Как освободишься — присоединись к нему. Видимо, Леонардо не сможет сегодня провести тренировку. Владелец бо утвердительно кивнул, с сожалением посмотрев на лидера. Если Раф постоянно во что-то вляпывался, неумолимо огребая от сенсея, то для Лео это было в новинку. Да и не для кого не было секретом, насколько лидер дорожил доверием отца и как боялся его разочаровать. — Рафаэль, следуй за мной. Твой брат подойдет к нам позже. — Лео, пойдем, — тихо произнес гений, уводя старшего в медотсек и оставляя Рафа наедине с учителем. ____________________ — Не надо. Донателло окинул брата непонимающим взглядом, но ампулу с обезболивающим все же отложил. За ампулой последовал и шприц. Лео устало выдохнул и поудобнее расположился на кушетке, откинувшись на мягкую подушку, услужливо врученную ему Доном. Писк множества приборов неприятно ввинчивался в больную голову, от запаха медикаментов безбожно тошнило; лидеру было и без того до дури тошно, и он не мог сказать точно, от похмелья это или от предвкушения предстоящего разговора с отцом. Не хватало, чтобы дополнительные лекарства смешались с уже имеющимся в его организме коктейлем из всего, что можно и нельзя, и сделали еще хуже. — Раф уже сделал все необходимое. — И все же, я должен удостовериться. Спорить с Доном сейчас совсем не хотелось, да и Лео понимал, что тот просто волнуется. Потому и не сопротивлялся, пока гений, аккуратно размотав наложенные Рафом бинты, осматривал словившее удар битой плечо. — Ого… нехило тебя приложили, брат, — удивленно присвистнул Донателло, оценив внушительные масштабы гематомы. Несильно надавив на самую темную часть синяка и получив болезненное шипение в ответ, гений полез за новыми повязками и жидкостью для компресса. — Подвигай рукой… вот так. — Да все в порядке, — выдавил Лео и попытался подняться. Но стоило лидеру согнуть руку в локте, как плечо остро прострелило болью. С силой сцепив зубы, Леонардо вновь опустился на кушетку. — Я вижу, — скептически хмыкнул владелец бо, смачивая бинты лекарством. — Оцени боль по десятибальной шкале. — Пять, — процедил старший, и явно не поверивший Донателло повторно согнул его руку, от чего у Лео потемнело в глазах. — АААА, девять, ДЕВЯТЬ! — Я так и думал… На пару минут в помещении повисла гнетущая тишина. Лео стоически терпел боль, пока его младший брат осторожно накладывал приготовленный компресс на пораженное место и поплотнее перебинтовывал раненое плечо. Но, несмотря на всю сосредоточенность Дона, Лео не мог не заметить, как тот напряженно сжимает губы и то и дело бросает на лидера тревожные взгляды. Гений явно хотел спросить что-то, но продолжал упорно молчать, не решаясь задать мучивший его вопрос. — Обычно ты будишь нас раньше, чем успевает зазвенеть будильник, — через пару минут, не выдержав затянувшейся тишины, начал владелец бо, — но не сегодня. Я сразу понял, что что-то не так. И убедился в этом, когда сенсей сказал, что тренировка откладывается. Сенсей редко откладывает занятия без причины, и я решил зайти к тебе, узнать, в чем дело. Но в комнате тебя не было. Как и Рафа. В додзе вас тоже не оказалось, поэтому я быстро пробил по камерам наблюдения, во сколько наш бунтарь сбежал на этот раз… и увидел довольно интересные разборки, — гений задумчиво потер переносицу и, со всей серьезностью уставившись на лидера, спросил: — Это Раф тебя так? — Нет, — не раздумывая, выпалил Лео и, приняв сидячее положение, обреченно посмотрел в сторону выхода из лаборатории. — А Сплинтер… он тоже видел записи с камер? — Нет. И я не собирался ему их показывать, — улыбнулся гений. — Я понимаю, это не мое дело, но… не расскажешь, во что вы с Рафом умудрились вляпаться? Вся прошлая ночь пронеслась перед глазами Леонардо во всех своих красках. Во что они вляпались? Из того бессчетного количества событий, свалившихся на их панцири, Лео даже не мог выбрать. За эту ночь старшему было стыдно, и будет стыдно еще долго, но он не жалел о том, что увязался за братом. И пусть теперь Раф не забудет ему того злосчастного поцелуя, пусть лидер и сам до конца дней не простит себе подобного, но… они были так близки, как когда-то в детстве. Нет, даже не так. Были близки, как никогда. — Не сегодня, — грустно улыбаясь, ответил Леонардо и, медленно поднявшись, направился к выходу. — Как и всегда, брат… Ты постоянно слушаешь всех нас. Но поделиться тем, что у самого в душе — никогда, — тихо произнес Дон, когда Лео скрылся за дверью. ____________________ — Рафаэль. Голос Сплинтера разорвал плотную тишину, заставив черепашку перестать качаться на стуле и оторваться от созерцания засохшего куска пиццы, оставленного еще с вечера их самым мелким братом. Если бы не напряжение, сгустившееся на кухне черепашьего убежища, Раф бы уже спокойно спал прямо здесь, на столе, послав к чертям весь мир. Но голос сенсея вынудил его тяжело поднять голову. Старый крыс, сидевший напротив, поморщился от ударившего в нос амбре перегара и табака и, отставив кружку горячего чая в сторону, сложил руки на столе в ожидании. — Я жду объяснений, сын. — Да чего здесь объяснять, — темперамент глубоко вздохнул, выдержав тяжелый взгляд отца, — вы ведь и так все понимаете, Мастер. Сплинтер нахмурился, наблюдая за каждым движением своего ученика. Рафаэль никогда не был послушным сыном, и эта беседа с выяснением обстоятельств была далеко не первой, да и не последней явно. Но, в отличие от прошлых их разговоров, что-то было не так. Что-то переменилось в его взгляде. Не было привычного вызова в глазах цвета янтаря. Его ученик, довольно резкий на выражения, сейчас не дерзил ему как обычно, не бежал от ответа, говорил прямо и не изворачивался, и такие перемены не могли ускользнуть от мудрого сенсея. — Я понимаю, тебя никогда не останавливали мои запреты, — спокойно изрек Сплинтер, усмехнувшись. — Но твой брат… — Вот только Лео не трогайте, он здесь не при чем! — выпалил Раф, подорвавшись с места. — Он не хотел идти со мной, я его заставил! — Разве? Спокойный, до тошноты приевшийся своей показушной невозмутимостью голос, донесшийся откуда-то справа, рассыпал толпы мурашек по темно-зеленой коже. Рафаэль медленно обернулся и посмотрел на брата, быстро шедшего в их сторону. Что задумал этот идиот? Решительный, ненавистно холодный взгляд Леонардо, о котором за эту ночь Раф почти успел забыть, доказывал, что ничего хорошего. — Сенсей, не наказывайте Рафа, — усевшись за стол напротив сенсея и потупив взор, произнес владелец катан, — во всем произошедшем только моя вина. На минуту в помещении вновь воцарилась гнетущая тишина. Лео отчетливо слышал, как младший в порыве злобы скрежетнул зубами, до хруста вцепившись пальцами в деревянную поверхность стола, но лидер все решил.

«Мы оба в это дерьмо вляпались, помнишь, Раф? И отвечать за него не тебе одному».

— Лео, что ты… — Продолжай, Леонардо. — Быть лидером означает нести большую ответственность за свою команду, за свои… поступки, — начал владелец катан, и взоры присутствующих устремились на него. Наверняка, отец не поверит. Возможно, бинтов потребуется больше, ибо Раф, судя по разъяренному сопению сбоку, разобьет ему морду в кровь за нагло отобранную возможность взять вину на себя. Без разницы. Отступать было уже поздно. — Я это понимаю, но знаете… иногда хочется забыть об ответственности и пожить, хотя бы немного, не для кого-то, а для себя. Знаю, это эгоистично, но… — лидер запнулся, собираясь с мыслями, и, решившись, продолжил: — Я никогда не пробовал алкоголь. Никогда не бывал в клубе. Не совершал ничего безрассудного, если дело не касалось безопасности моей семьи. Лишь тренировался, зубрил бусидо, медитировал и внимал каждому Вашему слову, оттачивал свое мастерство, чтобы стать лучше, быть примером, быть достойным лидером и братом. Я давно смирился с мыслью, что мир не признает нас просто потому, что мы другие. Но соблазн хотя бы попробовать это… быть обычным, не утихал. — Что за бред… Сенсей, неужели вы верите этому придурку?! — Никто меня не заставлял и ни к чему не принуждал. Это я утащил Рафа из убежища, поддавшись собственному эгоизму, и сожалею о содеянном. Мое решение подставило под удар не только меня, но и брата, и лишь его заслуга в том, что мы добрались до дома целыми и почти невредимыми. Это только моя вина. Рафаэль просто согласился выполнить просьбу старшего брата. И Лео рассказал сенсею все, исказив факты и опустив подробности. О драке у выхода, гонках и выплеснувшихся чувствах под действием наркотиков, как и о самих наркотиках, лидер умолчал. Про алкоголь же врать не имело смысла — от обоих так разило перегаром, что можно было одним лишь дыханием футов травить не по одному, а отрядами. Рафаэль же, постоянно пытавшийся его заткнуть, по приказу Сплинтера был выведен младшими братьями в коридор и бесился уже там. Как только Леонардо закончил, мастер снисходительно улыбнулся и, допив уже остывший чай, поднялся со своего места. — Ты ведь понимаешь, сын мой, насколько опрометчивым был твой поступок? — спросил сенсей, невесомо коснувшись плеча самого старшего из своих сыновей. — Hai, сенсей. — Вас могли увидеть. Или, того хуже, убить. Я знаю, что вы уже взрослые и можете постоять за себя, ведь я вырастил не просто сыновей — воинов. Но враги могли превзойти вас числом. — Понимаю. Я разочаровал вас, мастер… — Разочаровал? — усмехнулся старый крыс и, пройдя к столу, поставил перед владельцем катан кружку. В воздухе тут же завитал приятный аромат ромашки. — Нет, сын мой. Вы взрослеете, даже быстрее, чем хотелось бы, познаете мир… Конечно, я неприятно удивлен, что мой лучший ученик опустился до такого безобразия, но, наверное, это все равно когда-нибудь должно было случиться. Я не разочарован, нет. Я просто волнуюсь за вас, вы же не просто ниндзя, вы — мои дети. Каждый имеет право на ошибку, сынок. Даже лидер. Но иногда наши ошибки несут за собой более печальные последствия. Помни об этом. — И… это все? — Леонардо облегченно выдохнул, чувствуя, как все самое страшное осталось позади. Как бы то ни было, пусть отец и не поверил ему, взгляд Сплинтера смягчился. Можно было смело рассчитывать на сокращение наказания. — Нет, конечно же, — осуждающе покачал головой мастер. — Никто не отменял того, что за ошибки всегда приходится платить. Рафаэль, войди! Услышав свое имя, донельзя злой темперамент ввалился на кухню и испепеляющим взглядом вцепился лидеру в лицо. Но Лео лишь холодно посмотрел в ответ, молча поднимаясь и встав рядом с Рафом в ожидании заслуженного наказания. — Леонардо, Рафаэль… с этого дня все свое свободное время вы посвятите усиленным тренировкам и медитации. Никакого телевизора. Никаких вылазок на поверхность, Рафаэль. А сейчас идите спать. На вас без слез не взглянешь. — Как маленьких, — темперамент страдальчески закатил глаза, но спорить с сенсеем не рискнул. Казалось, что такое вот наказание являлось карой только для него, ведь Лео и так не упускал возможности ежедневно скрючиваться в позу лотоса и катанами помахать. Но, судя по унылому выражению лица старшего, потерю телевизора и времени на чтение любимых книг он тоже не оценил. Хоть где-то сошлись во мнениях. Тяжело вздохнув, Леонардо ретировался из кухни. — И, Рафаэль, — позвал темперамента сенсей, когда тот собрался было выйти следом, — я знаю, что Леонардо был не совсем честен со мной, и знаю причину. Не совершай глупостей хотя бы из благодарности брату. Раф лишь утвердительно кивнул и, сорвавшись с места, ломанулся к комнате Лео. На кой черт этот дебил взял вину на себя, да еще и такую историю приплел? Зачем выгораживал его, мудака, ведь он сам нарвался на неприятности? И, словно ради ответа на все его вопросы, впереди показалась фигура старшего. В пару шагов преодолев разделявшее их расстояние, темперамент припечатал брата к стене, но тот даже не думал сопротивляться. — Почему, — прошипел владелец саи лидеру в лицо, но тот лишь продолжал безразлично смотреть ему в глаза. — Скажи, черт возьми, почему ты не рассказал правду. Думал, я тебе спасибо скажу? Да нужно мне твое самопожертвование, блять! Но Леонардо молчал. Лишь отвел потухший взгляд, забивая в себе их совместные воспоминания. С этого дня все вернется на круги своя. Лео не знал, но искренне надеялся на это. И поняв, что лидер так и не ответит ему, Раф ослабил хватку, позволяя брату скрыться в тени комнаты. Кое-как отдышавшись, владелец катан сокрушенно плюхнулся на кровать и прикрыл глаза. Воспоминания о поцелуе, о Рафе, о том, насколько близко был Раф, ни в какую не хотели вымываться из памяти, жадно въедаясь в грудную клетку болью. Лео так устал держать все в себе, устал отвергать то, что так долго спало где-то внутри и теперь резонировало этими долбанными воспоминаниями в душе… устал от того, что было так близко и недостижимо одновременно. Какой смысл мечтать и думать о том, чего никогда не будет, просто не может быть, не имеет права существовать? — Почему? — хрипло произнес Лео в пустоту. — Да потому, что ты нужен мне, Раф. Потому, что я не выдерживаю. Я хочу быть с тобой не просто как брат. Я хочу всего тебя. Леонардо уснул почти сразу, не успев услышать, как где-то там, за дверью, гулко хрустнули костяшки. Рафаэль, так и стоявший возле комнаты Лео, с силой сжал кулаки и прислонился лбом к холодному бетону, не веря собственным ушам. — Так вот значит как, Лео, — процедил сквозь зубы владелец саи и, заметив вышедшего из додзе Майки, направился в свою комнату. — Хер ты от меня теперь так просто отделаешься…