Воспитаник вампира

      Ярко светило солнце, отражаясь в котлах, выставленных перед ближайшим к ним магазином. «Котлы. Все размеры. Медь, бронза, олово, серебро. Самопомешивающиеся и разборные», — гласила висевшая над ними табличка.       — Не отставайте, - бросила заместитель директора и направилась вверх по улице. — Сначала мы зайдем в Гринготтс, чтобы обменять фунты на галлеоны. Гринготтс – это банк волшебников, в котором работают гоблины, – поясняла она, не замедляясь. – Галлеон – золотая монета, в одном галлеоне семнадцать сиклей – серебряных монет, а в сикле – двадцать девять кнатов, они, в свою очередь, сделаны из меди. Один галлеон равен примерно пяти фунтам.       Пока мы шли, я вертел головой, пытаясь увидеть все сразу: магазины, выставленные перед ними товары, людей, делающих покупки. Полная женщина, стоявшая перед аптекой, мимо которой они проходили, качала головой.       — Печень дракона по семнадцать сиклей за унцию — да они с ума сошли…       Из мрачного на вид магазина доносилось тихое уханье. «Торговый центр „Совы“. Неясыти обыкновенные, сипухи, ушастые и полярные совы», — прочитал я. Несколько мальчишек примерно его возраста прижались носами к другой витрине, разглядывая выставленные в ней метлы.       — Смотри, — донеслось до меня, — новая модель «Нимбус-2000», самая быстрая.       Здесь были магазины, которые торговали мантиями, телескопами и странными серебряными инструментами, каких я никогда не видел. Витрины по всей улице были забиты бочками с селезенками летучих мышей и глазами угрей, покачивающимися пирамидами из книг с заклинаниями, птичьими перьями и свитками пергамента, бутылками с волшебными зельями и глобусами Луны…       — «Гринготтс», — объявила МакГонагалл.       Мы находились перед белоснежным зданием, возвышавшимся над маленькими магазинчиками. А у отполированных до блеска бронзовых дверей в алой с золотом униформе стоял…       — Да, это гоблин, — спокойно сказала женщина, когда мы поднимались по белым каменным ступеням.       Гоблин был на голову ниже меня. У него было смуглое умное лицо, острая бородка и очень длинные пальцы и ступни. Он поклонился, когда мы входили внутрь. Теперь они стояли перед вторыми дверями, на этот раз серебряными. На них были выгравированы строчки:

Входи, незнакомец, но не забудь, Что у жадности грешная суть, Кто не любит работать, но любит брать, Дорого платит — и это надо знать. Если пришел за чужим ты сюда, Отсюда тебе не уйти никогда.

      Два гоблина с поклонами встретили нас, когда мы прошли сквозь серебряные двери и оказались в огромном мраморном холле. На высоких стульях за длинной стойкой сидела еще сотня гоблинов — они делали записи в больших гроссбухах, взвешивали монеты на медных весах, с помощью луп изучали драгоценные камни. Из холла вело больше дверей, чем я мог сосчитать, — другие гоблины впускали и выпускали через них людей. Мы подошли к стойке. *** — Для начала, надо купить вам чемодан, чтобы не нести все в руках, — произнесла МакГонагалл, когда мы вышли из банка. – Сюда. Спеша за женщиной я размышлял над тем, что поначалу казавшийся чем-то волшебным Косой переулок - на самом деле самая обычная торговая улица: шумные торговцы и покупатели, яркие вывески и всевозможные товары. Магазины сменяли друг друга, не особо затрагивая мое внимание. Профессор просто подходила к продавцам, произносила одну и ту же фразу про стандартный набор первокурсника, нам споро собирали необходимое, я расплачивался, и мы следовали в следующую лавку. Меня заинтересовал лишь книжный, где, помимо заявленных в списке необходимого для школы, который был приложен к письму, я попросил посоветовать литературу по законам, традиции и истории магического мира. Так я нашел себе дополнительной занятие до конца лета. *** — Учитель, а когда вы стали вампиром? – меня грызло любопытство, в книге по истории магии было сказано, что в тысяча шестьсот восемьдесят девятом году была принята статья о Статуте о Секретности. То есть, до этого маглы знали о магах. Но Учитель ни разу мне не рассказывал мне о них. Вино легко качнулось в бокале, а взгляд красных глаз едва заметно затуманился дымкой воспоминаний. — Тысяча четыреста семьдесят пятый год… не самые приятные воспоминания… В чем причина интереса? – взгляд снова прояснился. — Я читал историю, историю магов. Там говориться, что статут секретности, запрет о разглашении не магам о магах, был принят в тысяча шестьсот восемьдесят девятом году. А в тысяча семьсот пятидесятом произошло принятие семьдесят третьей статьи о нарушении статута. Но вы никогда не рассказывали мне о магах. Почему? — Потому, что не знал. Адаптация к новому образу жизни, да и жизнь в ночи мало способствуют подтверждению слухов и сказок о магии. — А раньше? До того как стали вампиром? — Молодец, правильно спрашиваешь, — ухмылка, растянувшая губы учителя, заставила меня смутиться. Учитель же говорил, что это неприятные воспоминания, а я все равно спросил. Какой же я дурак! — Не кипешуй, пацан. Правильно делаешь, что спрашиваешь, не то что в самом начале. Так вот, до моего обращения были интриги, смуты и война. Как понимаешь, тогда мне тоже было не до всяких бредней плебса. — Спасибо, Учитель, — я все еще смущен своей настойчивостью, но и счастлив. Учитель похвалил меня. ***