СМОП

      Урахара Киске вздохнул, закрывая дверь за последними гостями сегодняшнего вечера — или уже считать ночи? — и вернулся к столу, где теперь осталась только его чашка чая, да блюдце молока. Сев поудобнее, мужчина взял в руки свою уже остывшую чашку и отпил немного. Взгляд из-под панамы был прикован к его спутнице, которая медленно потягивала молоко.       — М-да-а-а… — протянула его компаньонка. На лице играла улыбка. — Не думала, что наша тихоня способна выкинуть подобный трюк. Неожиданно, неожиданно…       — Ну, недаром же говорят, что любовь слепа. Только при этом забывают, что она ещё нема, глуха и глупа. Да и не любовь это вовсе, а влюблённость в идею любви. Большой такой, све-е-етлой и навечно счастливой…       Собеседники хмыкнули и снова занялись каждый своим напитком. Комната погрузилась в тишину. В головах у обоих крутились недавние события. Признание Иноуэ слегка удивило. Только вот стоит ли Урахаре говорить парню, что он знал всё? С самого начала? Или всё же не стоит? Хоть рыжий и молод, но сил ему не занимать. А лишиться своей головы мужчина ещё не стремился.       — Я думала, Ичиго сорвётся. А он сдержался, ушёл. Молодец! — Шихоуин поставила пустое блюдце на стол и потянулась. Что ни говори, но она довольна своим учеником. Не только она думала, что Ичиго не выдержит и хотя бы накричит на девушку, а все находящиеся в комнате в тот момент. Какого было их удивление, когда парень просто встал и вышел из комнаты, закрыв фусума.       — Жаль только девочка не оценила широты жеста. Я уж было опасался, что теперь она наверняка затопит весь мой магазин. Благо наш квинси, — как всегда джентльмен, — в любое время готов помочь девице в бедствии. Надеюсь, он её утешит… — шляпник прикрыл ухмылку чашкой. Тут фусума открылись, и в помещение вошёл крупный, темнокожий мужчина в переднике и с графином в руках.       — А теперь давай о серьёзном, — Йоруичи схватила вновь заполненное Тессаем блюдце и осушила его. — Не боишься, что малыш Ичи так резво подрал ломать дрова? Кто знает, на что способен наш мальчик в гневе…       — Выпустит пар, обдумает всё и вернётся, — весело сказал Киске, как всегда, пытаясь прикрыть чем-нибудь свою улыбку, на что Шихоуин чуть прищурила свои кошачьи глаза.       — Ага! Как будто он склонен думать! — прыснула она. — Мы же говорим об Ичиго!       — Без меня ему в Общество Душ не попасть, — невозмутимо ответил шляпник, обмахиваясь наконец-то найденным веером.       — И что? Мы должны сидеть и ждать, когда у этого идиота мозги через глупость проклюнутся? — смуглая женщина недовольно забарабанила пальцами по столу. Мысль о том, что младший Куросаки что-нибудь наделает, не давала ей покоя. Женщина даже думать об этом «что-нибудь» боялась.       — Такова моя доля. А вот вы, Йоруичи-сан, будете намного полезней, если снова навестите Сейретей. Восемь к десяти, что после частного знакомства с Куросаки Ичиго, наш доблестный жених не будет сидеть сложа руки.       Урахара одарил подругу знающим взглядом, на что женщина только фыркнула. Но подумав, что её собеседник как обычно может оказаться прав, обречённо вздохнула.       — Иногда ты просто слишком много знаешь, Киске, — Йоруйчи поднялась из-за стола и направилась к выходу. — И почему ты считаешь своим долгом вмешиваться в чужие дела?..       — Потому что это мой долг. Пора отдавать, — ответил шляпник закрывшимся дверям.

* * *

      — На завтра? Вы обсуждали это с моей сестрой? — ни один мускул не дёрнулся на лице Кучики Бьякуи. Любой, не знающий его, подумал бы, что главе знатного клана просто плевать на сестру. Так ли это на самом деле? Ну, если задаваться этим вопросом, то можно потратить неимоверно много времени, но так ничего и не понять.       — Ещё нет… — протянул Макото. Его голос казался таким грустным и обречённым. Но взяв себя в руки, он невозмутимо посмотрел на своего собеседника. Он — новый глава дома Ито. Ему не подобает быть слабаком. Тем более на глазах у такого человека, как Кучики Бьякуя.       — Тогда могу я узнать о причинах подобной спешки? — тяжёлый морозный взор пронзил наследника Ито.       — Разве это преступление, желать как можно скорее назвать любимую женой? Вы должны понимать меня как никто другой, — сказал Макото и чуть не прикусил себе язык. Взгляд капитана достиг новых глубин холодности. Как говорится — ляпнул не подумав. Интересно, уже можно готовиться к худшему?       — Раз уж вы затронули эту тему, я напомню, что у меня были причины для спешки и помимо… — безэмоциональный голос капитана шестого отряда сейчас соответствовал его взгляду. — И должен ли я напомнить, что это не было моим единоличным решением? Но речь сейчас не обо мне и моей покойной жене.       — Да. Прошу меня простить, — начал Макото, тщательно подбирая слова. Брат Рукии и так не казался особо счастливым этому браку. Не стоит настраивать его против себя ещё больше. — Вам нужно подтверждение, что Рукия согласна на изменение даты? И тогда вы одобрите?       Макото моргнул. Потом ещё раз. Он мог поклясться, что видел, как дёрнулся глаз у иначе стоического капитана. Может у него просто разыгралось воображение?       — Вы же понимаете, Ито-сан, что даже с обоюдным согласием обеих сторон, невозможно провести венчание немедленно, — капитан вздохнул и прикрыл глаза, как бы припоминая. — Это верно, что нет специально регламентированных сроков для проведения церемонии, помимо того, что она должна состояться в течении трёх месяцев после помолвки. Но даже при всей спешке мы никогда не успеем закончить все приготовления в течение одного дня. И не забывайте о гостях. Вы просто не можете не пригласить как минимум по представителю от других благородных семей. Отправить им приглашения, получить их ответ и произвести необходимые изменения — это всё требует времени.       — Ну, тогда я думаю, трёх дней вполне достаточно, — решительно сказал Ито, смело глядя в глаза капитана. Он просто не мог больше медлить.       — Только с согласия моей сестры.       Поняв, что разговор окончен, Макото поблагодарил главу Кучики и поспешил оставить негостеприимную обстановку, чуть не столкнувшись с красноволосым фукутайчо, который стоял прямо за сёдзи. Не обратив на него особого внимания, Ито продолжил свой путь, поглощённый своими мыслями.       Рукия сказала, что риока ничего к ней не испытывает? Ложь! И, похоже, только он это понял. Временный шинигами не может так смотреть на «просто друга»! Так защищать, так обнимать… По одному только взгляду можно понять, что этот рыжий неравнодушен к его невесте.       Но он её не достоин! Этот риока — причина всех её печалей! Как он вообще посмел её коснуться? Одна мысль об этом приводила Макото в бешенство. Он просто не знал, что думать. Он желает счастья для Рукии… Но также, чтобы она была его и только его. Ещё раз, хотя бы ещё раз стать причиной её улыбки. Чтобы все её улыбки были из-за него, для него. Ха… Когда это он успел стать таким собственником? Почему эта девушка так на него действует? Рукия… Стоило случаю вновь свести их, как зарубцевавшаяся рана в его сердце — любовь — снова открылась. Только теперь его отравляет ещё и ревность…       А как трудно ей сейчас приходится. Она улыбается, говорит, что с ней всё хорошо, но он не слепой. Он всё видит, и это так ранит. Но нельзя, нельзя чтобы Рукия это поняла. Макото не хочет ранить её гордость — единственное, что не даёт ей развалиться. Три дня… Всего-то. Через три дня это случится. И тогда судьба сама решит, что должно произойти. И если она решит забрать у него Рукию — пусть. Главное, чтобы она была счастлива. Он ведь пообещал… Насколько ему не было бы плохо. Ради неё он готов сделать всё, что угодно. Для Рукии. Нет, не для Кучики Рукии, а той Рукии, с которой он когда-то столкнулся в коридорах академии. Той, которая не боится того, что у неё на душе. Его Рукии…

* * *

      Ичиго лежал на берегу реки и пытался усмирить обуревавшие его чувства, слушая движение вод. Когда Иноуэ закончила свой рассказ, риока одолевала острая потребность накричать на кого-нибудь или сломать что-нибудь. Ещё лучше казалась идея сделать и то и другое… Поэтому он выбрал четвёртый вариант и ушёл. И ноги сами принесли его к тому месту, где, будучи ещё маленьким мальчиком, он впервые потерял дорогого сердцу человека.       Рационально, рыжий уже успел понять, что весь этот кавардак — его собственная вина. Ведь у него был шанс. Тогда, когда Рукия навещала его в палате… с сотрясением после первого поцелуя.       Да, случилось всё по-идиотски и далеко не романтично. Да, она побила его потом — следственно из-за чего Ичиго и заработал очередную головную травму. Да, она предложила забыть о случившемся и остаться друзьями. А он и рад согласиться. Ведь это так похоже на отказ. Побоялся рискнуть. Трус…       Если бы только у него было хоть половина смекалки Урюю, он бы, конечно, понял, что насильственная реакция шинигами навряд ли подразумевала отсутствие взаимности — скорее долгие годы жизни не в лучшем районе Руконгая и не самый приятный опыт общения с не лучшими представителями мужского пола. И конечно бы он не забыл молчаливого попустительства её дорогого «нии-сама» при всех их устаревших устоях. А ведь это же было самое близкое, что Ичиго мог получить к разрешению на ухаживания от хладнокровного главы клана…       Тогда бы он сказал совсем другие слова, убедил бы её, и маленькая шинигами была бы его невестой, как и задумывал Бьякуя. Но Ичиго испугался. Рукия снова ушла. А потом Иноуэ рассказала ему про свои чувства, и парень сделал ещё одну ошибку. Ведь Иноуэ тоже близкий друг, накама. Почти как Рукия. Ведь нет ничего плохого в том, чтобы попробовать? Может быть, все эти «чувства» к Рукии лишь результат всего того времени, проведённого вместе? В конце концов он так молод: что он может знать о любви?       Дайко хватило меньше недели, чтобы понять, что он просто не испытывает ничего подобного к Иноуэ. Даже звать её по имени было как-то неловко, не говоря уже о чём-то большем. И возможно, когда и.о. шинигами предложил своей теперь уже бывшей девушке остаться просто друзьями, он недостаточно ясно объяснил причину… Иначе, какого чёрта она наговорила всё это Рукии? И какого чёрта она взялась решать, что лучше для него?!       «Та-а-ак! Спокойно! Вдох-выдох. Спокойствие. Иноуэ тоже ни в чём не виновата. Она ведь не знала, что всё так случится… Она вообще не могла знать, что всё повернётся таким образом. Но всё равно полезла со своими… Та-а-ак! Спокойно. Вдох- выдох…»       Сжав кулаки, парень резко поднялся и двинулся обратно к Урахаре. Всё обдумав, Ичиго понял для себя кое-что важное. Рукия. Он не может потерять её! Его здравомыслию просто не пережить такую утрату. Почему до него так долго доходило? Каждый раз, когда она возвращалась в Общество Душ, ему не хотелось, чтобы она уходила. Почему тогда он не задумывался об этом? А теперь она ушла насовсем. Как всегда, эта глупая малявка думает о других, и не о себе. Печаль в её лице, слезы в глазах никак не могут обозначать, что она была безумно рада своему возвращению. Ей будет куда лучше, останься она с ним!       Тут парень остановился. Откуда он может знать, что лучше для Рукии? Может, потому что она не хотела быть с ним, она и решила выйти за Ито? Возможно, ей противно любить просто человека?       — Ха… ха… ха-ха… ха-ха-ха! — сумасшедший смех овладел парнем. Мысли сбивались, путались, никак не хотели проясняться.       Он такой идиот. Так старается. Так злится, ненавидит, но так сильно любит. И с чего вдруг он решил, что Рукия сказала правду? Если она соврала ему раньше, что помешает ей сделать это снова? Но врала ли она ещё тогда? Нет, просто молчала. Что он за дурак?! Даже понять самого себя не может! Что уж говорить о женщине, которую, похоже, совершено не знает… Нужно ещё раз, просто ещё один раз поговорить с этой бестолковой малявкой.       Приступ смеха так же резко отступил, как и начался.       — Чё-ё-ёрт! Надо что-то делать! Я не могу просто сидеть здесь, пока…       — Ты тоже так думаешь? Это хорошо. А то я стал опасаться, что мне придётся выколачивать твои мозги из задницы. Куда их по ходу вбил малыш Ито.       Ичиго резко повернул голову на новый голос. Вот кого он не ожидал увидеть, так этого человека. Хотя, если хорошо подумать, он всегда рядом, в нужный момент.       — Папа?.. И давно ты…       — Да порядочно, — нехарактерно серьёзный доктор усмехнулся сыну, закусывая недавно сорванную травинку. — Всё ещё не могу поверить, что ты был так поглощён хандрой, что не заметил моего присутствия.       — Я не хандрил! Мне просто надо было подумать! — хмуро ответил парень, садясь на землю. Да, думал он много, очень много. Но так ничего и не решил.       — О чём? Ты любишь её, она — тебя. О чём тут думать? — спросил Куросаки-старший. Похоже с его сыном всё куда хуже, чем он думал.       — Ты не понимаешь! Всё не так просто, как кажется, — сердце пропустило удар. Ичиго уставился себе под ноги. — Мы такие разные. Из совершенно различных миров. Ведь если подумать, я ничего толком и не знаю о ней… Как я могу… Я не хочу испортить её жизнь… — голос Ичиго становился тише, неуверенней, пока совсем не замолк.       — Знаешь, мы с Масаки тоже были такими разными. Когда-то я, как и Рукия-тян, весь был отдан своему долгу и обязанностям. Мёртвый капитан мёртвых солдат… А потом, десятилетия назад, за много километров отсюда случился большой прорыв Пустых, и, чтобы справиться с ситуацией, потребовалось моё вмешательство и моего фукутайчо. Именно там я впервые встретил твою мать… — Ичиго снова чуть не свернул шею, вытаращив на отца округлившиеся глаза.       «Он никогда раньше не рассказывал…»       Ишшин говорил, наблюдая за обманчивым течением облаков, а взгляд его отражал печать минувших лет:       — Я бы, наверное, никогда её не заметил, если бы она не позвала меня. Масаки была так напугана и не знала, что делать, а рядом лежало её израненное тело. Каким-то чудом цепь осталась цела, и я помог ей. Она смотрела на меня таким взглядом… Не знаю, какой менос меня дёрнул, но я не стал заменять её память. А через три дня я улизнул на Грунт, чтобы навестить её. Наверное, я просто хотел, чтобы она снова на меня так посмотрела. Не знаю… По такому случаю Киске даже сделал мне потрясающий гигай. И когда я говорю «потрясающий», я имею в виду «потрясающе дорогой». Обобрал меня как липку, хитрый махинатор… В любом случае, один визит превратился в два, а потом и в три, и в четыре… С каждым разом это становилось всё сложней. Рано или поздно кто-то должен был заметить. И последствия были бы тяжелы. Но я уже не мог отказаться от неё, хотя пытался. Не смог. Я сделал свой выбор и никогда не жалел об этом, даже если наше счастье было таким недолгим. Как я мог, когда Масаки подарила мне троих замечательных детей?       Куросаки Ишшин выкинул травинку изо рта, поднялся на ноги, отряхнулся и протянул руку своему глазеющему отпрыску. Не дождавшись никакой реакции, он отвесил рыжику мощный пинок в лицо. Прокатившись сначала по траве, а потом и по гравию, Ичиго окунулся в холодную речную воду…       — Какого рожна, бородач?! — …и почти тут же вынырнув, мгновенно выбрался на берег, стремясь ответным ударом вколотить дорогого папашу в прибрежный грунт по самые уши.       — Просто лёгкий толчок для принятия правильного решения, сынок! — обычная ухмылка снова украшала лицо главы семейства. Удар не встретил свою цель. Весь пыл спустило, как газ из шарика.       — Ну, так что? Ты уже сделал свой выбор? Тогда действуй.       Ичиго встретил взгляд отца, отразил его ухмылку собственной и резво бросился вглубь улиц, успев крикнуть через плечо «спасибо».       — Без моей третьей дочери домой можешь не возвращаться, бестолочь!