Последняя битва

Лихорадочно соображая, Кишан ходил взад-вперёд. Рядом, на земле, устроились Велл, Нико, Рейчел и Талия. Тайсона отвели в Лагерь, чтобы тот отлежался и не напрягал сломаннуюю ногу. Солнце уже встало над городом. Точнее, над развалинами города. Несколько часов назад, по радио объявили, что города Нью-Йорк больше не существует. Он разрушился на удивление быстро. Он стал первым уничтоженным городом. Теперь по всему миру города исчезали с карт, умирали люди, сотрясалась земля. И о каждом уничтоженном городе сообщалось в радиорепортаже. — Сколько можно? Люди умирают где-то там, а мы сидим тут и слушаем радио! — вскочила Велл, когда объявили об уничтоженном Лондоне. — А что мы можем сделать? Нам повезло, что вблизи нет никаких зданий, которые обрушились бы прямо на нас, — ответил Нико слегка дрожащим голосом. — Мы могли бы… — Рейчел замолчала на полуслове. — Хватит! Хватит себя накручивать! Мы живы, а это главное! — грозным голосом произнёс Кишан. — Надолго ли… — гнул свою волынку Нико. — Даже если и так? Что с того? Грохот перебил полутигра. Деревья заскрипели, подул сильный ветер и загремел гром. Небо стало затягиваться, и на глазах мир погрузился во тьму. Радио затрещало и выключилось. Страх поселился в душах всех живых ещё людей и полубогов. Рейчел подскочила и сжала руку Кишана. Он прижал её к себе. Талия закрыла глаза и стала что-то тихо шептать. Нико внешне сохранял спокойствие, но руки его дрожали. У Велл по щекам потекли слёзы. Кишан подумал о брате и Келси, которые остались где-то на Олимпе и ещё крепче прижал к себе Рейчел. Настало время сказать что-то ободряющее, но слова не лезли. Каждый думал о чём-то своём. О том, что они хотели бы сделать. О том, что они сделали зря. Сквозь разбушевавшийся ураган послышался голос Нико: — Я почему-то не уверен, что мы попадём в царство мёртвых… И всё стихло. Мир погрузился в черноту. Безмолвную, но прекрасную.

≪Олимп. Ну или то, что от него осталось≫

Всё вокруг загромыхало и затряслось. Уже знакомый и привычный голос произнёс: — Ну вот и он! Конец этого ужасного мира иллюзий и магии! Наконец всё закончится! И мучениям здесь придёт конец! Полубоги, молитесь своим богам, которые всё равно вас уже не услышат! Это ИХ божественная сила уничтожила всё здесь! К счастью для меня, к горю для вас. Но вы должны быть мне благодарны, потому что именно я, Шива, освободил вас от мучений этого ничтожного существования, — он закашлялся и зашипел. Всё стихло. Несколько мгновений роза Велл ещё светилась в руке у Келси, но потом всё погрузилось во мрак. Подул холодный ветер. Рен, который всё это время держал девушку за руку погладил её по волосам и тихо произнёс: — Если это конец, я рад провести последние минуты своей жизни с тобой. Келси, я люблю тебя больше жизни. И если кто-то из нас выживет, я надеюсь, что это будешь ты. — Не говори глупостей, принц. Я не смогу жить без тебя. К тому же кому-то нужно будет приглядывать за тобой там, — всхлипывая, ответила Келси. — Я хочу услышать от тебя четыре слова. — Четыре? Может быть три? — горько усмехнулась девушка. — Что ж… Я очень тебя люблю, Дирен. — Это пять слов, но я доволен, — Рен улыбнулся, хотя знал, что она этого не видит. — Аннабет? — в то же время и Перси прощался с Аннабет. — Да? — Несмотря на наши частые разногласия, я хочу чтобы ты всегда помнила: ты самая удивительная девушка, которую я когда-либо видел. — Ты прощаешься со мной, рыбьи мозги? — Ну… эээ… — Если ты думаешь, что я от тебя отстану в царстве мёртвых, ты ошибаешься. Ты от меня не убежишь, Персей Джексон, сын Посейдона, — Аннабет едва слышно всхлипнула, — Ты тоже самый потрясающий парень, которого я знаю, да и вообще во всём мире. В этот момент загремел гром и сверкнула молния. Келси вскрикнула и прижалась к Рену. Перси поцеловал Аннабет в щёку и всё исчезло. То, что когда-то было Олимпом превратилось в глубочайшую тьму. Никого больше не было. Было так тихо, что даже уши заболели бы у того, кто мог бы оказаться там. Но там уже никого не было… POV.       Я открыла глаза, надеясь увидеть своих друзей. Хотя бы в царстве мёртвых. Но никого не было. Была лишь тьма и тишина, давящая на уши, словно разозлившийся титан. Сравнение, конечно, не ахти, но другого я подобрать просто не смогла. Я парила в воздухе или лежала на чём-то. Казалось, что кроме меня ничего и никого не было. Был ли воздух? Сложно сказать… Я дышала, но ничего не чувствовала. Как будто я просто втягивала в себя пустоту, вакуум. Не знаю почему, но я вспомнила запах мыла. Детского мыла, каким мамы мыли руки своим детям, каким всегда мыла руки я… В памяти замелькали отрывки моей жизни. Такой короткой, но такой насыщенной. Вот я в детском доме, слежу за уезжающей машиной, в которой сидит мой лучший друг… Вот мы с моими сводными братьями слушаем истории, как потом оказалось, моей бабушки. Вот я бегу по лесу, пытаясь скрыться от кого-то. От кого? Словно белое пятно на плёнке у меня этот момент. Кто гнался за мной тогда? Почему я обвиняла во всём мою мать? И снова воспоминание: «Мы сами это сделали. Для нашего же блага. Это неизбежно. Будьте счастливы — не вспоминайте ничего.» Может мы стёрли именно это? Наверное, это навсегда останется загадкой… Нико. Он так переживал, что мы забыли что-то. Он так отчаянно рвался куда-то. Где он сейчас? Где все они? Где все те, кто был со мной всё это время? Куда они исчезли? Слёзы навернулись мне на глаза, но я не смогла заплакать. Новое воспоминание мелькнуло у неё перед глазами. Мы с Нико идём по дороге к Нью-Йорку. Держимся за руки. Молчим. Я не сказала самое главное тогда. Всего одно предложение. Сейчас уже поздно. Он не услышит меня. Я не увижу его всегда мертвенно-бледное лицо, не услышу его тихий голос. А всё потому, что самое главное мы никогда не говорим вовремя. Может сказать сейчас? Может на душе станет легче? — Я влюблена в тебя, Нико ди Анджело! А правильны ли эти слова? Кто знает. Но по крайней мере они могли быть правильными. Если бы не тишина в ответ. И это ждёт меня в будущем? Что ж, значит мне не остаётся ничего больше. Хорошо, что хоть есть не хочется. Но почему так болит в груди?