Иная судьба

Из соседней комнаты доносилась шумная музыка и пьяный смех. Всетемнейший Завулон потягивал виски из гранёного стакана и задумчиво слушал, как веселятся его подчинённые. Где-то наверху поскрипывала кровать, и дубовые ножки то и дело ерзали, царапая дорогой паркет. Завулон прикрыл глаза и вслушался в приглушённые женские стоны. Судя по всему, с ней был кто-то из инкубов, уж больно она… Распахнулась дверь, и хлынувшая из зала музыка заглушила прочие звуки. В комнату, на ходу целуя и покусывая друг друга, ввалилась парочка слабых магов: пятый и шестой уровень. На девушке уже не было блузы, а парень то и дело норовил вжаться пахом в её промежность. Завулон отставил недопитый стакан, выпустил немного силы, чтобы обнаружить перед подчинёнными своё присутствие, и с интересом естествоиспытателя принялся наблюдать. Первой его почувствовала девушка. Она замычала, отстраняясь от поцелуя, ткнула своего визави локтем и, ничуть не смущаясь и не пытаясь прикрыться, вежливо поздоровалась. Хорошо. Завулон мысленно прибавил на её счёт пару очков. А вот парень, словно выброшенная на берег рыба, растерянно открывал и закрывал рот, постепенно заливаясь густой краской. И снова девушка (как же её звали?) сориентировалась первой. Она дёрнула своего молодого человека за руку и уже приготовилась пожелать начальнику доброй ночи и ретироваться, когда Завулон поднялся на ноги. ‒ Не стоит. Я уже ухожу, ‒ он отечески ей улыбнулся и неторопливо вышел из комнаты. Ему было о чём подумать. Девочка ещё подтянет свой уровень. А парнишка безнадёжен – гнать его из дозора или придержать и разменять в случае необходимости? Никем не замеченный, Завулон пересёк насквозь прокуренный танцпол и вышел на свежий воздух. Здесь царила ночь. Стрекотали, упиваясь ночной жизнью, сверчки. Внезапно до чутких ушей Великого Тёмного донёсся сдавленный стон. Завулон напряг слух. Да, так и есть: звук удара, один раз, другой… Люди бьют друг друга. Завулон отгородился сферой невнимания и, сам не зная зачем, направился прямо на звук. В узком проулке между двумя домами двое рослых молодых людей колотили такого же рослого, но щуплого молодого парня лет двадцати с небольшим. Он рвался и извивался в руках своих мучителей, но те держали крепко. За каждую попытку вырваться жертва получала болезненный удар в челюсть. Что, впрочем, ничуть не умаляло пыл, с которым молодой человек рвался, пинался и просто фонтанировал злобой. Завулон грустно оглядел открывшуюся ему картину и уже собрался было уходить – вмешиваться в такую ситуацию стал бы только светлый, да и то первогодок, не уяснивший ещё, чем чревато несанкционированное вмешательство шестого уровня, когда и так избитого парня догнал очередной удар под дых. Он отхаркнул тёмный сгусток крови и с ненавистью посмотрел на врагов. В этот момент его едва различимая аура полыхнула красным. Не простой человеческой злостью, нет, это была аура талантливого тёмного мага второго-третьего уровня! Всетемнейший недоверчиво сморгнул. Аура незнакомца снова выглядела обычной аурой озлобленного, страдающего человека. Но зерно сомнения уже прочно пустило корни в мозгу у Завулона. Он посмотрел через сумрак – ничего. Рванул на себя тень, сходу проскакивая первый слой. И на втором ничего. «Ну нет, не старый же я маразматик, в конце концов», ‒ мелькнула упрямая мысль. Завулон снова поднял тень и прошёл на третий слой. Бинго! Здесь аура избитого молодого человека просто кипела, полыхая всеми оттенками алого и освещая проулок на добрую сотню метров. Неинициированный иной, достаточно сильный, третий уровень в перспективе, как минимум. Но если сила ауры была в пределах среднего, то яркость… Она зашкаливала. Завулон даже засмотрелся. Отсюда, с третьего слоя, движения обычных людей казались пафосно замедленными сценами дешёвого боевика, зато аура иного переливалась и полыхала с обычной скоростью. Не раздумывая, Завулон шагнул из сумрака прямо навстречу занесённому кулаку одного из людей. Не церемонясь, тёмный просто отбросил обоих чистой силой – «прессом», и, подхватив тут же начавшего заваливаться набок неинициированного паренька, резко втянул его в тень, на первый слой сумрака. Тот закашлялся, повиснув на руках своего спасителя, и, кажется, ещё ничего не понял. А когда Завулон отпустил, просто рухнул на колени и упёрся ладонями в землю. Волею случая, прямо в синий мох. Ментальный паразит тут же присосался к ладони новичка и принялся подпитываться его негативом. Аура иного, теперь уже легко различимая и на первом слое, постепенно бледнела, а молодой человек не шевелился, позволяя голубоватым отросткам оплетать его руку до самого локтя. ‒ Гори, ‒ бросил Завулон, и мох мгновенно вспыхнул, умудрившись не задеть при этом своего донора. А тот, наконец, очнулся от оцепенения. ‒ Что это за место? ‒ выдавил из себя молодой человек и попытался встать, морщась от боли, которую ему причиняли разбитый рот и сломанные рёбра. ‒ Сумрак, Антон, ‒ пояснил Завулон, с лёгкостью выуживая из памяти парня нужные сведенья, ‒ Ты больше не человек и, строго говоря, никогда им не был. Ты иной. ‒ Сумрак, ‒ пробормотал новообращённый тёмный маг. ‒ Иной. Что это значит? Завулон не спешил отвечать. Парень со странной аурой, Антон Городецкий, казалось, не испытывал никаких неудобств от нахождения на первом слое сумрака, словно всю свою жизнь только и делал, что ходил в тень. Единственный дискомфорт, который он ощущал, исходил от саднящих и кровоточащих ран по всему телу. По крайней мере, именно такой вывод можно было сделать, считав его ауру. Всетемнейший сбросил тень с себя и своего нового подопечного. ‒ Ты узнаешь, что это значит, когда ознакомишься с Договором. Всё что тебе нужно знать сейчас ‒ ты тёмный и лучше бы тебе работать в Дозоре. Подробности объяснит Шагрон. Он сейчас должен быть в офисе. Новенький не задавал вопросов, он просто, не сводя глаз, смотрел на Завулона. ‒ Значит, в реальном мире вы всё-таки не чудовище, ‒ полуутвердительно отметил он. Завулон на миг сбился с мысли. Он и забыл, что в сумраке порой выглядит не самым подобающим образом. Да это никогда его и не волновало… Но, если задуматься, в первый раз оказаться на первом слое и сразу же столкнуться с его сумеречной формой ‒ испытание не для слабонервных. Что ж, тем больше оснований ждать парня в штате Дневного дозора. ‒ Шагрон, ‒ негромко позвал Завулон. По телепатическому каналу донеслось невнятное бормотание. Спустя полминуты в проулке открылся портал, и из него шагнул слегка подвыпивший Шагрон. ‒ Доставь, Антона в офис и ознакомь его с договором. Шагрон коротко кивнул. В дополнительной информации он не нуждался. Маг что-то негромко сказал Городецкому, тот с подозрением на него покосился, но всё же приблизился к порталу и первым шагнул в него. ‒ Давно у вас не было учеников, ‒ ухмыльнувшись, бросил Шагрон перед тем, как скрыться вслед за Городецким. Завулон ругнулся. Не стоило инициировать парня лично. А теперь было поздно. Внутреннее чутьё, до того дремавшее, настойчиво нашёптывало: проблем с тёмным иным по имени Антон Городецкий грядёт немало. * * * Пресветлый Гесер задумчиво барабанил пальцами по крышке стола. Последний отчет Тигрёнка дал много пищи для размышлений. К устному рассказу Гесер присоединил слепок памяти перевёртыша – маленькое кино, которое он позволил себе считать из головы Тигренка. Великий Светлый и раньше знал, что в Дневном дозоре пополнение, но не придавал этому особого значения – вполне обыденное событие. Спустя время он узнал, что новенький тёмный инициирован лично Завулоном, и принялся исподволь наблюдать за молодым человеком. Но тот особенно не проявлял себя. Прошёл обучение, был зачислен в патруль, исправно путал карты светлым, в общем, вёл себя ровно так же, как и любой другой тёмный маг. Да и сам Завулон не то, чтобы уделял хоть какое-то внимание своему новому приобретению. По крайней мере, прилюдно. Однако это… Гесер спрятал лицо в ладонях и снова окунулся в воспоминания Тигрёнка. «Дует сильный ветер. Тигрёнок в звериной форме бросается на тощего, но насосавшегося крови вампира. Он дикий, он опасен. Тигрёнок рвёт зубами его плечо и тут же брезгливо одёргивает пасть. Вампир отбрасывает её сгустком чистой энергии. Тигрёнок приземляется на лапы и снова бросается в атаку. Они катятся по земле: светлый перевёртыш и дикий, накачанный силой вампир, и ни один не может взять верх. Краем глаза Тигрёнок отмечает, как лёгкой занавеской колышется сумрак. Шкурой на загривке она чувствует задумчивый и слегка печальный взгляд. Но кто бы ни стоял за её спиной, он не стремится предпринимать активных действий, просто стоит и наблюдает. Тигрёнок из всех сил прижимает противника тяжёлыми лапами и позволяет себе обернуться. На низеньком заборе заброшенного детсада в расслабленной позе сидит молодой человек. Сумеречный ветер шевелит русые волосы и вздымает полы его распахнутого шерстяного пальто. Незнакомец буквально отпечатывается в зрачках Тигрёнка, прежде чем она возвращается к вампиру и мощным заклинанием парализует его. И только тогда он ловко спрыгивает с забора и лёгкой походкой приближается к Тигрёнку и её пленнику. ‒ Антон Городецкий, Дневной дозор, ‒ представляется он. ‒ Третий уровень силы, ‒ прищурившись, заканчивает за него Тигрёнок. Тёмный морщится. ‒ Я надеюсь дослужиться до Высшего. Тигрёнок фыркает, но представляется. Амбиции у тёмных всегда выше небес. ‒ Думаю, я могу предложить Ночному дозору кое-что взамен этого дикого, ‒ тем временем продолжает Городецкий. Тигрёнок недоумённо на него косится. На кой чёрт Дневному дозору дикий вампир? Просто, чтобы он не достался оппонентам? ‒ И что вы можете за него дать, тёмный? ‒ спрашивает Тигрёнок, чувствуя себя, как на рынке, ‒ Вмешательство… ‒ Нет, ‒ перебивает Городецкий и запускает широкую ладонь в волосы, ‒ Нет, не вмешательство. Олег Чигирь, светлый, пятый уровень силы. Не далее как вчера пойман мной при нарушении Договора. Я давно выслеживал дикого и имел основания опасаться, что вы найдёте его первыми, потому и придержал проступок Чигиря – он исцелил соседскую девочку от менингита, хотя у Ночного дозора не было права на вмешательство третьего уровня. Теперь я хочу получить дикого и, клянусь тьмой, Чигирь не понесёт наказания, а девочка останется жива и здорова. Тигрёнок устало вздыхает. Олег, Олег. Сколько проблем с этими новичками! Учишь их, учишь, а они всё равно продолжают считать, что на их плечах бремя спасения мира от тьмы. Что ж, выбор невелик. ‒ Я согласна, Городецкий. ‒ Вот и отлично, ‒ грустно улыбается он, смутно напоминая Тигрёнку кого-то другого с такой же печальной улыбкой. Когда всё заканчивается, и дикий оказывается в руках тёмного, Тигрёнок может поклясться, что слышит негромкие слова Городецкого: «Не радуйся особо. Ты пушечное мясо, ничего больше». Она качает головой. Мерзко, жестоко, зато правдиво. На памяти Тигрёнка это самый прямой и честный тёмный маг. Она разворачивается спиной и уходит. От изучающего взгляда Городецкого и тоскливого – вампира у неё на затылке шевелятся волосы. А может, их просто треплет чуть поутихший ветер…» Гесер вынырнул из чужого воспоминания. Этот Городецкий попросту убил дикого. Конечно, нельзя было сказать наверняка, но это стремление отчётливо читалось в его ауре. Тигрёнок не заметила, но иному вне категорий заимствованные воспоминания порой говорят куда больше, чем их владельцу. Итак, девять из десяти, что Городецкий уничтожил своё приобретение. Зачем? Бездарно растратил такой козырь в виде оплошности Чигиря, чтобы самолично развоплотить вампира седьмого уровня? Нонсенс. Нет, у этого Городецкого, а значит и у Завулона, был определённый план. Но какой? Гесер тяжело вздохнул и приготовился просматривать воспоминание ещё раз. К вечеру мигрень ему была обеспечена. * * * В офисе Антон всегда скучал. Ещё будучи человеком, за компьютером он наработался на всю оставшуюся жизнь вперёд. Хотелось в патруль. Но по негласному приказу Завулона от активной службы он был временно отстранён. Куковать в офисе, играя с Анной Тихоновной и секретарскими ведьмами в преферанс, не хотелось. Шагрона, как водителя, в очередной раз где-то эксплуатировали. После шести часов плевания в потолок Антон поймал себя на жгучем желании дождаться поскорей начала смены Ночного дозора, выйти на улицы Москвы и всласть побесноваться, нарушая Договор направо и налево. И, конечно, обязательно попасться светлым. Когда Антон поделился этой мыслью с ведьмами, Алиска фыркнула, что Завулон ему голову за такое открутит, а Анна Тихоновна странно посмотрела и пробурчала только, что, мол, Городецкий, дабы привлечь внимание шефа, и голову с удовольствием с себя сложит. Она, конечно, ошибалась, но Антон и вправду чувствовал смутное разочарование от того, что статус ученика Всетемнейшего не приносил ему ни малейшей выгоды. Всего приходилось добиваться самому. В шесть вечера дверь офиса Дневного дозора распахнулась. В приёмную влетел Шагрон и прямо с порога заявил: ‒ Поднимай свою задницу, Городецкий, домашний арест отменяется. Ты нужен шефу. Они ехали сквозь сумрак, и Шагрон неторопливо объяснял Антону суть операции. Воронка, грозящая снести пол-Москвы, девушка, возможно, иная, Пресветлый Гесер, неведомо откуда взявший, что тёмный Антон Городецкий сможет всех спасти. И Завулон, судя по всему, согласившийся предоставить его в пользование Ночного дозора. В конце концов, ситуация была критической. Антон сомневался, что сможет как-либо повлиять на девушку, но его никто и не спрашивал. ‒ Ну, хоть развеюсь, ‒ с напускной бодростью подытожил он. ‒ Что, засиделся? ‒ усмехнулся Шагрон, ‒ Ты ещё легко отделался. После того, как ты отдал светлым их мальчишку, выторговав взамен дикого, которого сам же и пришиб… Я думал, Завулон тебя в порошок сотрёт. Лично я бы именно так и поступил, ‒ серьёзно закончил он. Антон слабо хмыкнул. Дружба между ними не была пустыми словами, но всё же несла в себе тот оттенок независимости, который тёмные умели привносить во все аспекты своей жизни. Независимость и свобода. То, чего лишены светлые. То, чего на самом деле лишены и тёмные. Машина остановилась. Шагрон негромко пожелал ему удачи, Городецкий лишь молча кивнул в ответ. Он вышел из машины и, не оборачиваясь, направился к дому, над которым с безумной скоростью закручивалась иссиня-чёрная воронка. На лестничной клетке его встретил сам Завулон. Он был одет в аккуратный костюм, но галстука на шее не было, а несколько верхних пуговиц рубашки отсутствовали. Всетемнейший окинул подчинённого холодным взглядом. ‒ Здравствуй, Антон, ‒ негромко поздоровался он. ‒ Сегодня снова играешь за белых. И Завулон посторонился, пропуская Антона в глубину квартиры. Там, за кухонным столом восседал человек с пронзительными серыми глазами и отчётливой аурой высшего светлого. Городецкий с лёгкостью опознал в нём главу Ночного дозора, Пресветлого Гесера. Кроме него, скромно расположившись в углу стола, на кухне сидели глава аналитического отдела Дневного дозора Гэллемар и кто-то из светлых аналитиков, кучерявый, взъерошенный маг четвёртого уровня. ‒ Что я должен делать? ‒ сходу спросил Антон. Все переглянулись. ‒ Её зовут Светлана, ‒ сказал Пресветлый и, оглядев Антона с головы до ног, добавил: ‒ Ты ей понравишься. * * * Борис ошибся. Не то Городецкий был не в её вкусе, не то у этой Светланы была аллергия на тёмных, но все попытки сотрудника Дневного дозора успокоить девушку, судя по тому, как росла воронка, вызывали у неё только глухое раздражение. Узнать наверняка Завулон не мог, потому как помехи светлая создавала такие, что мысленно пробиться к Городецкому ни у кого не выходило. Особых тревог по поводу возможного прорыва инферно тёмный не испытывал ‒ он понимал, в случае чего, они все успеют убраться. Все, кроме Городецкого. ‒ У тёмного не больше получаса, ‒ в пространство отозвался один из аналитиков и вновь уткнулся в монитор. Завулон, медленно накручивавший на палец цепочку любимого амулета, лениво посмотрел на него и вернулся к своему занятию. ‒ Переживаешь, Артур? ‒ слегка насмешливо поинтересовался Гесер. Сам он выглядел напряженным, но достаточно спокойным. За тысячелетия они оба пережили слишком многое, чтобы гипертрофированная ненависть к себе могла напугать Великих. К тому же Гесер не рисковал ни одной из своих фигур, а Завулон… Слишком давно и глубоко был тёмным. Но Борис неожиданно усмехнулся и предложил выход. ‒ Завулон, это ведь правда, что мальчика инициировал именно ты? Он молча кивнул. ‒ Тогда ты сможешь связаться с ним иначе. Должна быть связь… Тёмный слабо улыбнулся. ‒ Ни один из инициированных мной иных не почувствовал мой зов в ситуации, когда вся его надежда была на эту связь. Эти тонкости не для меня. ‒ Тогда Городецкий обречён, ‒ спокойно констатировал Гесер. – Жаль, хороший был мальчик. Будь он сильнее, имел бы все шансы однажды сменить цвет. Ты ведь понял это, да? Когда он ни с того ни с сего принялся помогать моим патрульным. Я, признаться, сразу растерялся. Всё искал, где тут скрытый смысл, в чём подвох? Мигрень заработал… А потом понял – он просто решил, что поступает верно. Завулон улыбнулся. Сменить цвет? Городецкий? Слишком хорошо Тёмный помнил багровые переливы скрытой, загнанной вглубь себя ауры. Нет, она не могла принадлежать светлому. Скорее странному тёмному, слишком любящему свободу, чтобы быть хорошим подчинённым, но достаточно прямолинейному в своих действиях, чтобы довести вечно везде ищущего двойное дно Гесера до головной боли. * * * « ‒ Городецкий! Убирайся оттуда, слышишь меня, ‒ раздалось у Антона в голове, ‒ Эта страдалица вот-вот рванёт!» « ‒ Завулон? ‒ от удивления Антон дёрнулся и сбросил на пол чашку с неудобовариваимо сладким чаем, ‒ Ты…вы как пробились?» Голос на противоположном конце Москвы хмыкнул. « ‒ Я ему говорю шкуру свою спасать, а он мне ‒ что да как. Если помнишь, в твой первый поход в сумрак инициировал тебя именно я. Значит, я твой учитель. Формальность, но некоторая связь все же образовалась. А ей, как выяснилось, такие мелочи как гигантские инферно нипочём». « ‒ Вы ведь уже поняли, что она сама себя прокляла, ‒ с утвердительной интонацией уточнил Антон, старательно улыбаясь Светлане. ‒ Так вот, я предлагаю попросту рассказать ей правду. И кто она такая, и что сделала, и чем это грозит». « ‒ Не вздумай, Городецкий! ‒ мысленно заорал Завулон, ‒ Думаешь, самый умный? Думаешь, она вот так просто возьмёт и свернёт эту кампанию по самобичеванию? Тебе вообще понятие совести знакомо? Уходи оттуда, мальчишка, хоть раз исполни прямой приказ!». Антон пожал плечами и усилием мысли перерубил канал связи. В его воображении тёмной стали романский клинок занёсся над канатным узлом и тяжело опустился, перерубая конопляные нити. Если он уйдёт, эта светлая от Москвы камня на камне не оставит. Антон честно хотел быть тёмным. Чтобы учитель гордился им, но… «Сегодня я снова играю за белых, ‒ с отчаянным весельем подумал Городецкий, ‒ а светлые не спасают свои шкуры». ‒ Светлана, ‒ улыбаясь безумной улыбкой, начал Антон, ‒ я должен вам кое-что рассказать. На противоположном конце Москвы разом открылось с полдесятка порталов. Худощавый темноволосый мужчина с большими печальными глазами холодно улыбнулся и обречённо уронил в ладони гладкий блестящий лоб.