Иная судьба

Шёл дождь. Гесер стоял под его струями, и сплошная серая завеса отделяла от него весь мир. У его ног, обхватив себя руками, скорчилась Светлана. ‒ Борис Игнатьевич, ‒ слабым голосом позвала она, ‒ Это невозможно. У меня ни за что не получится. Гесер досадливо цокнул языком. Обучение проходило медленно, медленнее, чем он рассчитывал. Этой девочке не за что было бороться. Пресветлый вздохнул и накрыл Светлану куполом непроницаемости. Теперь капли дождя не долетали до её озябших плеч, а отскакивали от невидимой преграды в дюжине сантиметрах от них. Это создавало эффект ореола вокруг хрупкого женского тела. Борис Игнатьевич подошёл к Светлане и протянул ей руку, помогая подняться. ‒ Ничего, ‒ слабо улыбнулся он, ‒ Есть ещё один вариант. Светлана нерешительно ответила на улыбку. Её всю колотило. Гесер проложил портал прямо в собственный кабинет, ловко обходя офисную защиту, в создании которой играл немалую роль. Замысловатым пассом рук он высушил Светлану и, не предлагая ей садиться, подошёл к шкафу и снял с него пыльное чучело белой совы. Ласково пригладил растрепавшиеся перья и тут же бесцеремонно сунул птицу Светлане. ‒ Отправляйся домой, Света, ‒ устало сказал Гесер. ‒ Утро вечера мудренее. ‒ А… Это…? ‒ Ольга, ‒ рассеянно отозвался Борис Игнатьевич, ‒ Оля. * * * Я лежал на диване в собственной квартире и смотрел в потолок. Ожог, оставленный плетью Шааба ныл, не переставая, но я упорно не желал переворачиваться на живот. Можно сказать, эта боль в спине позволяла мне упиваться тем, какой мой начальник козёл. В двух шагах от меня из угла в угол метался взбешённый Костя. Я думал о том, что снова отстранён от работы за «неумение выполнять приказы». Он думал о том, что я упокоил дикого. В такие моменты мой добрый друг начинал сам напоминать зверя. ‒ Как ты мог, Антон? ‒ после непродолжительных пауз повторял он, ‒ Нет, как ты мог? Он ведь тоже личность! Он тоже хотел жить! А ты, не став разбираться, его… ‒ Вампиры не живут. А этот так вообще насосался по завязку и выглядел как типичнейший представитель фильмов ужаса. Живой труп. Костя зарычал и запустил в меня вазой. Клинический случай. Я на мгновение скользнул в сумрак, сообразил траекторию полёта, подставил руку и вернулся в реальный мир. Чёрная лаконичная ваза, подарок Анны Тихоновны, (на кой чёрт она мне сдалась?), тяжело ударилась о мою ладонь. Я сдавил её пальцами, замахнулся и безжалостно отправил по обратному адресу. Костя не стал заморачиваться и попросту испепелил вазу в полёте. ‒ Очнись Антон! ‒ как ни в чём не бывало, продолжил он, ‒ Я тоже вампир! Меня тоже надо бы упокоить, а? ‒ Ты мой друг, ‒ спокойно отозвался я, ‒ Но из этого не следует, что я обязан любить вампиров. Их я, если хочешь, ненавижу. Но ты мне дорог. Понятно? ‒ Циник, ‒ фыркнул Костя, мгновенно остывая, ‒ и ксенофоб. ‒ Иди, иди, ‒ подбодрил я, видя, что он подходит к окну, ‒ И без тебя тошно. Костя немедленно вернулся. Присел на край дивана. Устроил свою холодную мёртвую ладонь у меня на лбу. ‒ Помни, Антон, ты тёмный. И, что бы ты ни сделал, тебя никогда не должна мучить совесть. Сильный, свободный тёмный маг, ‒ с лёгкой иронией произнёс Костя. ‒ Я ничего не сделал. ‒ Ты хотел быть светлым, Антон? ‒ вдруг спросил он. ‒ Я ничего не хотел. Только выжить. Только выбраться оттуда и увидеть солнце. Только чтобы от них не несло перегаром, а мои рёбра болели чуточку меньше. Чёрт его знает, чего я хотел, но среди моих желаний совершенно точно не было желания стать светлым иным. ‒ От кого несло перегаром, Антон? ‒ изменившимся голосом спросил Костя. ‒ Неважно, ‒ пересилив себя, улыбнулся я, ‒ Лучше скажи, у тебя есть что-нибудь от ожогов? Костя с готовностью подскочил и вылетел из комнаты. Можно было не сомневаться, мой друг вампир достанет всё необходимое, и уже завтра я смогу с независимым видом прогуливаться под окнами Дневного дозора. Только вот не стану. Гордый я, вот. * * * Отправив Городецкого на покой, Завулон убил сразу двух зайцев: наказал недоразумение, не способное следовать самым элементарным приказам, и, что особенно приятно, спутал очередной грандиозный план Гесера. Похоже, Пресветлый планировал быстренько прокачать потенциальную высшую, и не последнюю роль в этом плане играл тёмный маг Антон Городецкий. Ещё эти странные сообщения об убийстве низших тёмных… В дверь постучали. ‒ Входи, Юрий, ‒ пригласил Завулон. ‒ Добрый день, шеф, ‒ кивнул он, без приглашения усаживаясь в глубокое кожаное кресло. Завулон промолчал. Он почуял, что Юрий принёс далеко не радужные вести. ‒ Новенькая ведьма не вернулась из патруля. ‒ Плохо, ‒ рассеянно прокомментировал Завулон, ‒ До сей поры он ограничивался дикими. Юрий кивнул и продолжил: ‒ Это не всё. Быть может, я сошёл с ума, но, по-моему, этому Дикарю нужен Городецкий. Завулон поднял голову на Юрия. ‒ С чего ты взял? ‒ цепко глядя на подчинённого, спросил он. ‒ Всем низшим, которых Дикарь прикончил, было вынесено предупреждение. В случае повторного нападения на людей они должны были быть упокоены. И угадайте, кто выносил им всем предупреждения? ‒ Городецкий, ‒ усмехнулся краем рта Завулон. ‒ Точно, ‒ кивнул Юрий, ‒ К тому же погибшая ведьма… Это Соня, четвёртый уровень. Любовница Антона. «Что ж, ‒ подумал Завулон, ‒ выходит, Гесер меня переиграл. Дикарь, несомненно, его фигура. А вот у меня, как обычно, только один возможный ход. Прости, Антоша». ‒ Есть у меня одна идея, ‒ задумчиво протянул Завулон и поставил защиту от прослушки, ‒ Слушай внимательно, Юра, и запоминай… * * * Светлана бежала по городу, испуганная, растерянная, слабая. И чучело совы в рюкзачке, который она нацепила, точно школьница, совсем не добавляло уверенности. Светлана была пятый уровень, и месяца не прошло с тех пор, как её инициировали, и вот её в чём-то обвиняют, ей надо бежать, прятаться, спасаться. Ей говорили, этот парень, который впервые рассказал ей о том, кто она есть, Антон Городецкий, станет её искать, чтобы отомстить за смерть тёмных и, в особенности, своей возлюбленной, Софии. Было страшно, а сова, которая, по словам Гесера, должна была стать помощью и опорой, не подавала признаков жизни. Везде Светлане мерещились тёмные, и уже единственным выходом из этого положения ей казалось найти Городецкого и сразиться с ним один на один. * * * Антон стоял под фонарём и курил. Желтоватый свет заливал его лицо. Ночь, время выгуливать тёмных. Вот он и выгуливался. Идти домой не хотелось. Он думал о том, зачем нужен свет, и зачем нужна тьма. Он думал о том, что синий мох бесстрашно оплёл его балкон на первом слое, точно плющ или дикий виноград. Антон думал о том, что когда-нибудь станет высшим, и учитель посмотрит на него уважительно, а он всё равно не будет знать, куда ему идти. Ещё Городецкий думал о том, что Соня умерла и теперь он никогда не поцелует её тёплые ладони, на которых она так легко читала очертания чужих судеб. «Чем больше у тебя привязанностей, ‒ сказал как-то Завулон, ‒ Тем меньше боли ты испытываешь, когда теряешь одну из них. Заводи знакомых, друзей, любовниц, врагов и глупых учеников. Тогда ты станешь воистину неуязвим. Но не потому, что их любовь защитит тебя, а потому, что лет через пятьсот их станет так много, что тебе уже будет начхать: одним больше, одним меньше, ‒ печально рассмеялся он, ‒ Иди, Городецкий, работай». Антон потушил окурок о крохотный фриз и повернулся спиной к свету. Небо было уже мутновато-серым ‒ близился рассвет. Внезапно Городецкий ощутил чьё-то присутствие. Он резко обернулся и в тот же миг почувствовал, как нечто острое и неровное кромсает его плоть. Антон не прервал движения и, превозмогая боль, ухватил напавшего за горло. Оба, Дикарь и жертва, покатились по асфальту. Из груди Антона торчал впившийся промеж двух рёбер узорчатый деревянный клинок. ‒ Ты зло, ‒ прохрипел Дикарь, ‒ У тебя было светлое начало, но ты зло. Тлен. Живой мертвец. Грузное тело придавило Городецкого к земле. Нож снова оказался в руках Дикаря, (светлый, неинициированный, первый-второй уровень силы), и тот занёс его над горлом Антона. ‒ Стой! ‒ раздался женский крик. Антон с трудом повернул голову. К ним, размахивая чучелом совы, бежала Светлана, та самая светлая с воронкой. Дикарь тоже отвлёкся, однако не ослабил хватки. ‒ Стой, не убивай его! Мы… мы все обязаны ему жизнью, ‒ лепетала светлая, ‒ Ты… Как тебя зовут? ‒ Максим, ‒ мрачно отозвался Дикарь, ‒ Я не могу его оставить ‒ он зло. ‒ Но ты же светлый! ‒ чуть не плача, убеждала Светлана, ‒ Как ты можешь быть таким жестоким? ‒ Все вы, светлые, такие, ‒ насмешливо прохрипел Антон, ‒ Фанатики бескомпромиссные. ‒ Компромисс есть сделка с дьяволом, ‒ рыкнул дикарь по имени Максим и ещё раз занёс свой ритуальный ножик. В следующее мгновение произошло сразу несколько событий. Сова в руках у Светланы вдруг вскрикнула, взмахнула крыльями и взлетела. В тот же миг Антон ухватился ладонью за артефакт Дикого и провалился в сумрак. Первый слой, нехотя пропускает второй. Сова уже тут, летит зачем-то прямо на Дикаря, с клёкотом целится вырвать у заторможенного Максима нож. Антон не даёт, сам вырывает оружие светлого и суёт за пазуху. Сова презрительно ухает и уходит в реальность. Городецкий стоит, задыхаясь, и смотрит, как в замедленной съёмке Светлана со слезами на глазах мощнейшим светлым заклинанием останавливает Максима. Как тут разом открываются три портала, и на сцену из них изящно вываливаются не замеченные доселе зрители: Гесер и двое его оперативников, Завулон с Юрием и властный коротко остриженный инквизитор. Силы были на исходе. Антон сконцентрировался и разом сбросил с себя сразу два слоя тени. Реальный мир встретил его свежим воздухом, который безжалостно наполнил раненную грудь. Оказалось, в сумраке он совсем не дышал. * * * Городецкий пошатнулся. Завулон, оказавшийся ближе всех, бережно подхватил его и слегка напитал силой. Антон на это промолчал. ‒ Это слишком, Борис, ‒ тихим вкрадчивым голосом начал Завулон, ‒ Использовать неинициированного светлого, чтобы поднять уровень другой светлой, одновременно устранив моего ученика и заполучив своего человека в инквизиции… Я лишился троих дозорных. Дневной дозор требует вмешательства. ‒ Неинициированный иной традиционно находится во власти того из дозоров, который первым вошёл с ним в добровольный контакт или поймал на месте преступления. В данном случае Дневной дозор имеет преимущества. Вы можете предать дикого суду, ‒ бесстрастно прокомментировал инквизитор. ‒ Использовать стрессовые ситуации для поднятия уровня силы не возбраняется. За преступления дикого Ночной дозор ответственности не несёт. Все многозначительно промолчали. Гесер протянул руку, и белая полярная сова с лёгкостью вспорхнула ему на предплечье. ‒ Однако же, ‒ продолжил инквизитор, ‒ Позволю себе внести предложение. Дневной дозор не станет предъявлять обвинений неинициированному светлому, а позволит Европейскому бюро Инквизиции забрать его с собой. В этом случае Дневной дозор получает любой артефакт из схронов Инквизиции до третьего уровня силы включительно и право на досрочное восстановление силы любому из своих сотрудников. Всетемнейший Завулон, вы согласны? Он коротко кивнул. Инквизитор, не изменившись в лице, легко подхватил связанного дикого, вежливо попрощался со всеми и исчез в черноте портала. Гесер открыл такой же для своих. ‒ На самом деле у меня не было намерения каким-либо образом вредить Антону Городецкому. Клянусь светом, ‒ произнёс Борис и первым скрылся в портале. Его оперативники, Илья и Семён, кажется, последовали за Пресветлым. ‒ А вы всё знали, ‒ негромко обратился к Завулону Городецкий, ‒ Могли бы и предупредить, шеф. Он тяжело поднялся. ‒ Городецкий, ‒ беспомощно позвала Светлана. Она не спешила уйти порталом. ‒ Я даю вам слово, что понятие не имела о том, что… Я не знала, я… Городецкий зло рассмеялся, подошёл, хромая, привлёк к себе упирающуюся свётлую и, ухватив за мягкие волосы, долго-долго её целовал. Завулон отвернулся. Светлана эта опомнится и черепушку Антону проломит. Он открыл портал и шагнул прямо в приёмную Дневного дозора. Все секретарские ведьмы давно разошлись, не удосужившись позакрывать окна. И теперь на столах и на полу царил форменный бардак: поднявшийся ветер разметал бумаги по всему офису. Завулон щёлкнул пальцами, и документация взметнулась в воздух. Он уже собрался аккуратно опустить бумаги на стол, но вдруг услышал, как кто-то улыбнулся за его спиной. Завулон обернулся. За одним из столов сидела полураздетая, простоволосая Алиса, некогда ведьма пятого уровня, не испугавшаяся шефа на вечеринке Дневного дозора. Завулон протянул к ней руки. Кроваво-алые губы Алисы дрогнули, и она неспешно подошла к нему. Завулон зарылся рукой в её волосы. Прижал её к себе. От Алисы пахло чем-то знакомым и приятным. Поднятые в воздух бумаги посыпались вниз.