Боевое ранение (кису, эйби)
22 февраля 2014 г., 23:04
Тоцука не ранен. Еще чего не хватало.
У него просто синяк — большой и красивый, расплывается на ребрах.
- Жить будешь, - говорит Йокоо.
- Жить буду, - соглашается Тоцука. - Мне вот интереснее, как я буду работать.
Йокоо не отвечает. Ему еще до работы надо объяснить кое-кому, что бывает с недостаточно почтительной или недостаточно осторожной нечистью.
- Советника обходить за милю, - говорит он ледяным голосом номер восемь. Это модифицированная версия ледяного голоса номер три («Нет, Фуми, сначала мыть посуду, а потом уже...»), и он впечатляет. Огры покрываются сосульками и дрожат. (Кавай бы проигнорировал и сказал, что посуда легко подождет час. Или два. Или до завтра.)
Йокоо обводит собрание грозным взглядом.
- Я обдумаю, как наказать вас за проступок.
На работе Тоцука игнорирует приподнятые брови и вопросительные взгляды.
- Все нормально, - говорит он. - Вы вот регулярно с повязками. А я уже о дверной косяк удариться не могу.
Одногруппники глубокомысленно кивают — и всю тренировку («А ты слова учи!») пытаются изобразить, как именно Тоцука ударился о косяк, чтобы получить такие результаты.
Вечером, когда уже радостно хлопнул дверью Госеки, унесся в неизвестном направлении Кавай и попрощался («Тебе точно не надо помочь?..») Цукада, Тоцука, наконец, стискивает зубы и приступает к борьбе с футболкой. Это одна из его любимых, но на третьей попытке поднять руки Тоцука готов порезать ее к чертям собачьим. Или вообще не снимать.
- Надо было сразу, пока не отошел от тренировки, - говорит Фудзигайя от двери. - Гоччи позвонил, сказал, что ты умираешь, а у Кавая на столе обезболивающее. И вообще, покажи, что там у тебя?..
