Музыка ненависти

На следующий день Дарья проснулась в непонятном настроении. Ей стало намного легче после того, как она услышала имя предателя. Но она до сих пор не могла понять почему Вика, — ее лучшая подруга предала их всех? А главное — за что она поступила так жестоко с ней? Вчера девушка так и не решилась подойти к своей однокласснице. Да, теперь Виктория Кузнецова просто одноклассница, не больше. Даша и сама не понимала почему она не рассказала Вике, что ей все известно. Нет, она не испугалась. Она уже давно ничего не боится. Люди убили в ней это чувство, искоренили полностью, сделав из доброй и жизнерадостной девушки одинокого волчонка, озлобленного на весь мир. К сожалению, так бывает: когда на человека одна за одной, нескончаемым потоком, валятся неприятности, и не такие, как сломанный ноготь, потеря любимой вещи или еще что-нибудь подобное (это все, конечно, неприятно, но не смертельно), а более глобальные, например, предательство или смерть, которая поселилась по соседству, забирая все новые и новые души и не отставая от тебя, изнасилование, или же, когда после семнадцати лет, проведенных на ногах, ты становишься прикован к инвалидному креслу. Это все, конечно, тоже не смертельно, но жить с этим гораздо сложнее. Особенно, когда все эти, так сказать, неприятности, наваливаются на плечи молодой и неопытной девушки, которая по сути не заслужила даже четверти случившегося с ней. Брюнетка лежала в своей постели и вспоминала, что происходило с ней и с ребятами в этой школе. Сначала она вспомнила появление Андрея и его забавной младшей сестры. Потом, как поняла, что что-то к нему испытывает, как ревновал Максим. А затем в голове девушки стали всплывать все более мрачные картины: смерть Савейлича, Тёмы, судьи Савкиной. Подземелье с его мрачными коридорами. Кабинет Морозова. Падение. Боль. Слезы. Больница. Инвалидное кресло. Снова боль. Слезы. Даша перевернулась на другой бок и со всей силы зажмурила глаза. Она не хотела вспоминать ничего из этого. Все эти воспоминания приводили ее в отчаяние, отчего хотелось плакать. Но девушка поклялась самой себе, что никогда больше не заплачет… Если только от счастья. Дарья перелезла в кресло и все-таки решила сходить на занятия. Ей безумно хотелось взглянуть в глаза той, которая смела называться ее подругой. Приведя себя в более-менее божеский вид, она выехала из комнаты и направилась на урок. Брюнетка заехала в кабинет за десять минут до начала урока. Ее взгляд тут же упал на НЕЕ. Стиснув зубы, и, сжав руки в кулак, она мило улыбнулась заметившей ее «подруги» и подъехала к своему месту. Кузнецова, даже не подозревая, какой ураган творится в голове ее одноклассницы, подошла к ней. — Дашка, доброе утро, — сказала она и поцеловала девушку в щеку. Дарья про себя усмехнулась. Ей было противно любое контактирование с данной личностью. Злость с новой силой захлестнула брюнетку. Она осматривала Кузнецову изучающим взглядом и поражалась ее лицемерию. На секунду девушке захотелось перерезать горло этой твари. Она вспомнила, как отомстила Трофимову, как ей стало от этого. Правда, легкость была только первые часы, а потом, когда пришло осознание содеянного — наступили муки совести. Ее даже не успокаивало, что этот человек был мерзавцем и подонком. Выкинув из головы ненужные мысли, Даша как можно более приветливее улыбнулась и произнесла: — Доброе. Как спалось? — Отлично, — не раздумывая, ответила та. — И кошмары не мучили? — Нет, — насторожилась она. — Странно. Неужели, ни разу не мучилась от того, что сделала из меня инвалида? Что предала нас всех, в конце концов, — прошипела Старкова. Она следила, как ее собеседница меняется в лице. Глаза тут же округлились, а от дружелюбности не осталось ни следа. — Откуда ты знаешь? — грубо спросила она. Даша молчала, тем самым играя на нервах девушки. Она продолжала изучать ее, медленно проходясь по ней глазами. Кузнецова схватила кресло и вывезла Дарью из кабинета. Они остановились под лестницей, но ровным счетом ничего не изменилось. Даша по-прежнему продолжала молчать. Наконец, она добилась своего: довела Кузнецову до точки кипения и из той вылилась вся гниль, которая давно копилась: — Да, это я сливаю информацию Морозову. Просто я хочу жить, хочу нормально выучится. У меня ведь нет богатеньких родителей, которые готовы выложить кругленькую сумму для процветания их драгоценного чада. И вообще, вы сами во всем виноваты! Сколько раз я вам говорила, что надо заканчивать эти дурацкие игры в сыщиков?! Но, нет. Вы же у нас самые умные. Вам нужно все знать. А мне этого не нужно. Я просто хочу ЖИТЬ! — Могла просто уйти. Ты ведь так и сделала. Зачем вернулась? — непонимающе спросила Дарья. — Да, ушла. И знаешь, была довольна своим решение. Но потом, Морозов предложил работать на него взамен на вакцину. Эта не та бесполезная водичка, которую мы принимаем каждый день. Вакцина излечит меня раз и навсегда… А ты. Тебя я всегда ненавидела. Вечно ты купалась в лучах славы, хотя кроме смазливой мордашки и маминых связей у тебя нет ничего. И Максим. Вот, что он в тебе нашел? … Ненавижу. Всех вас ненавижу! — И, что? Получила свою вакцину? — с ненавистью спросила девушка. Она смотрела на свою бывшую подругу и нечего кроме неимоверного отвращения она к ней не испытывала. Даша думала, что знает Вику, причем знает очень хорошо. Как никак лучшие подруги. А, как оказалось, она ее не знала вовсе… Сейчас Кузнецова выглядела как никогда жалко. А все ее рассказы про обещания Морозова дать ей вакцину — вызывали только горькую улыбку. Ведь даже дебилу понятно, что такие, как Петр Морозов не выполняют свои обещания. И Даша удивлялась почему Вика — самая умная из них не понимает таких простых вещей. Видимо, она настолько захлебнулась своей желчью от зависти к Даше, что не понимала самых элементарных вещей. — Еще нет, — мечтающе протянула Вика. — Знаешь, как все будет? После выпускного я получу вакцину и уеду отсюда. Поступлю в какой-нибудь хороший ВУЗ, заведу семью и забуду про «Логос», и все, что с ним связано, как про страшный сон. А вы все подохните, захлебываясь в собственной крови. Так, что давайте — продолжайте лезть куда не просят. Вы все равно уже все живые трупы. — Все сказала? Теперь будь любезна — оставь меня одну. — Все, — выплюнула Кузнецова. Она наклонилась к Даше и шепнула ей на ухо: — И не вздумай разболтать кому-нибудь. Хуже будет. Кинув на Старкову презирающий взгляд, Вика вернулась в класс. А Даша так и осталась под лестницей, пытаясь успокоится. Вечером Даша сидела в своей комнате, размышляя о случившимся. Она еще не решила стоит ли говорить ребятам про Вику или нет. От размышлений девушку отвлек Вадим, который буквально ворвался к ней. Осмотревшись, он недовольно гаркнул: — Старкова, я тебе в няньки не нанимался. В следующий раз за своим чаем сама ковыляй. Мужчина поставил чай на стол рядом с ученицей и пошел к выходу. — Вообще-то я и не просила мне чай таскать, — фыркнула брюнетка. — Ты нет, а Галина Васильевна… — усмехнулся Уваров. — А я-то думала, это своеобразная забота с твоей стороны, — с сарказмом произнесла она. — Ага, мечтай — закатил глаза он. — Все равно спасибо. Мужчина ничего не ответил и вышел. Дарья выпила чай, который так «любезно» принес ей Уваров, даже не подозревая, с каким он сюрпризом. Не допив чай, она выронила чашку и отключилась.