Музыка ненависти

— А теперь ты, — обратился ко мне Вадим. Он стоял в проходе, засунув руки глубоко в карманы. В его бездонных карих глазах, казалось, можно было увидеть те чувства, которые буквально переполняли его в эту минуту. Но нет. Это же Уваров. Он никогда не позволит узнать, что на самом деле творится у него в душе. Он показывает лишь те эмоции, которые хотел чтобы видели окружающие его люди. Хотя сейчас он злиться по-настоящему. Вроде. Черт, я совсем его не понимаю. Я окончательно запуталась. Его вечная ложь, которую он так искусно выдает за правду. Бесконечные перемены в настроение. Его колкость, что в последнее время направлена исключительно в мой адрес… Все это так мешает подобраться к нему настоящему. Если бы он хоть немного открылся мне. Может, я смогла бы понять его? Или хотя бы попытаться… Нам стало бы намного легче. Ведь у каждого человека есть свои мечты, желания, страхи. И если бы он… Опять. Опять это вечное «если бы». Если бы то, если бы се. Сколько можно? «Если бы» - то, что вроде сближает нас с желаемым, но на самом деле мы все так же далеки от цели, как и были. Уваров никогда не подпустит к себе ближе, чем ему этого хотелось бы. Тем более меня. А я… Я никогда не смогу понять, как можно убивать людей ради науки, издеваться над детьми ради какого-то «идеального» будущего и как можно желать смерти своему родному брату? Это же дикость… И именно поэтому нашим судьбам не суждено переплестись, слиться воедино. Вадим, несмотря на то, что он заставляет мое сердце биться чаще, так и останется для меня мерзким, жестоким, самовлюбленным фашистом, которому при каждой встрече так и хочется шею свернуть. А я для него навсегда останусь инвалидом, над которым очень весело издеваться. И эти наши «кошки-мышки» ни к чему, абсолютно ни к чему не приведут. И мы оба это знаем, но почему-то уже не можем остановиться, продолжая играть. Нас затянуло с головой и в одиночку мы не справимся. Но и объединяться мы не собираемся, все также делая вид, что нам это не нужно. Я делаю шаг навстречу Вадиму, он делает шаг назад. Он пытается быть ближе — уже отступаю я. Мы так и будем топтаться на месте, при этом причиняя друг другу невыносимую боль. Хотя… Как показывает практика, больно почему-то только мне. И если это и была его цель — заставить меня страдать, то поздравляю, Уваров, ты победил! Я снова взглянула ему в глаза, тем самым показывая, что я не боюсь. В его взгляде уже не было столько злости и агрессии, лишь усталость и некое разочарование. На его лице все так же царила его излюбленная ухмылка, которая, по-моему, все время сопровождает его. Поймав мой взгляд на себе, Вадим улыбнулся, оскалив свои белоснежные зубы, и подошел ко мне. Почувствовав его совсем близко, в висках запульсировало с неимоверной силой, сердце замерло, а по телу пробежала приятная дрожь. Старкова, соберись! Ты не должна показывать свою слабость перед ним. Он этого не оценит, а только получит новый способ сделать мне больнее. Я молча сидела в кресле и искренне надеялась, что Уваров последует моему примеру. Ведь когда он молчит он нравится мне гораздо больше, нежели когда открывает свой рот. Однако, моим желанием не суждено было сбыться. — Старкова, к чему эти никому не нужные тренировки? — с каким-то отвращением спросил он. — Они нужны мне, — как можно более сдержанно ответила я. Вадим нервно закатил глаза, после чего обошел мое кресло и встал сзади, немного нависнув надо мной. — Старкова, ты ИН-ВА-ЛИД, — буквально по слогам выплюнул он. — Тебе уже ничего не поможет. Я ничего не говорила, пытаясь сдержать волну ярости. Вцепившись в ручки кресла, я сделала глубокий вздох и попыталась расслабиться. Немного успокоившись, я почувствовала его дыхание возле своего уха. — Не нервничай, — усмехнулся он. — Просто прими как факт. Если ты решила, что после случая в лесу ты «О Чудо!» снова пойдешь, то увы это не так, — серьезно проговорил он. Я чувствовала, как к горлу подступают слезы, но старалась не давать волю своим эмоциям. Не сейчас. Не при нем. — Уваров, я тебя ненавижу, — прошипела я. — Встреча с тобой — самое худшее, что только могло со мной произойти. Вадим не ответил. Он молча повез меня куда-то из моей комнаты. Сказать, что мне стало страшно — ничего не сказать. Его полнейшее спокойствие просто издевалось над моей психикой. Я решила даже не спрашивать куда он меня везет. Сказать, он все равно не скажет, а вот разозлиться — это пожалуйста. Поэтому я тихо ждала. И вот, он меня привез к своей комнате. Да уж, Вадим Юрьевич, креативностью вы не отличаетесь. В комнате Вадим подвез меня к столу и так же, не говоря ни слова, взял меня на руки. — Поставь меня на место! — крикнула я. Как и ожидалось, он никак не отреагировал. С таким же невозмутимым видом он положил меня к себе на кровать, а сам пристроился рядом. — Вадим, — тихо произнесла я. — Что? — Зачем ты это делаешь? — Делаю что? — немного раздраженно спросил он. — Издеваешься надо мной, — в тон ему ответила я. — Дура, — прикрикнул он. — Я единственный кто говорит тебе правду. Издеваются над тобой те, кто обещает светлое будущее, в котором ты снова встанешь на ноги. Я же говорю как есть. Я не хочу чтобы ты бредила этим, ветая где-то в облаках. Рано или поздно все равно придется спуститься с небес на землю. А в твоем случае — упасть и разбиться, — очень тихо добавил он, но я услышала. — Спасешь от душевых ран, нанося их же, но в меньшем масштабе? — удивилась я. Вадим промолчал. Ответить «да» означает признать, что ему не наплевать на меня. — Почему тебя это так волнует? — Старкова, какая же ты дура, — вздохнул он. — Ты не ответил, — сделав вид, что не услышала, сказала я. — Какая тебе разница, — злился он. — Скажи. — Зачем? — Я хочу знать. — Твои проблемы! — Скажи! — Отвали! — Скажи! — Да потому что ты нужна мне, дура, — крикнул он.