Музыка ненависти

Заметив во взгляде Старковой хитрый блеск, который она так отчаянно пыталась скрыть, я встал с подоконника и начал медленно приближаться к ней. Сократив расстояние до минимума, я сел напротив нее, тем самым еще больше усиливая наш зрительный контакт. Когда наши глаза оказались на одном уровне, в ее взгляде промелькнуло некое напряжение словно она боялась, что я увижу там то, чего не следует видеть. Однако, оно быстро улетучилось, освобождая место неподдельному интересу. Старкова и не пыталась скрыть, что жаждет узнать, что же будет происходить в следующие секунды. Помедлив пару мгновений, я приблизился к ее лицу так, что ощущал ее дыхание, которое заметно участилось. Наши губы находились буквально в миллиметре друг от друга, но действовать я не спешил. Старкова нервно вцепилась в ручки кресла, чем выдала свое состояние. Было видно, как она борется сама с собой, пытаясь противостоять желанию поцеловать меня. Я прямо вижу, как у нее в голове кричат голоса, сменяя один другого. Первый кричит: «Поцелуй его, ты же хочешь этого». А второй: «Даже не думай, он же фашист, он играет тобой, как марионеткой». Я усмехнулся и терпеливо ждал пока первый голос в ее сознании победит второго и она наконец-то сдастся. Поддавшись чуть вперед, я слегка коснулся ее лица. Прикосновение оказалось совсем незаметным. Скорее даже невесомым, но для Старковой хватило и этого. Ее нервы, натянутые до предела, лопнули словно струны, обрывая мне все веселье. Я сделал это. Я заставил ее уступить. Наплевав на все свои принципы, она поддалась мне навстречу и наши губы соединились в страстном поцелуи. Как только Даша коснулась моего языка, я тут же перевел инициативу на себя, углубляя поцелуй. Секунда и моя рука хозяйничает у нее под блузкой, заставляя вздрагивать ее от наслаждения. Неожиданно кто-то начал ломиться в класс, активно дергая за ручку двери. — Твою мать, — прошептал я прямо в губы Старковой, немного отстранившись от нее. Она начала судорожно поправлять свои волосы, боясь, что этот «кто-то» узнает, чем мы здесь занимались. Я выдал смешок, на что она одарила меня злым взглядом. Ее глаза пылали огнем. В них отражались злость, сожаление, обида и что-то еще. Какой-то странный блеск, значение которого я понять так и не смог. Решив не заморачиваться, я встал на ноги и направился к двери. На пороге появилась Маша. Она зашла в класс и завезла с собой тележку для уборки. Пройдясь по нам со Старковой изучающим взглядом, она уставилась на меня и улыбнулась. — У меня уборка здесь по расписанию. А вы, что здесь делаете? — Провожу со Старковой дополнительные занятия, — в ответ улыбнулся я. «Сексуального характера», — пронеслось в голове, но вслух я этого не сказал. — Ясно, — протянула она, все так же улыбаясь. — Я, пожалуй, пойду, — сказала Старкова. Старкова, ты НЕ можешь ходить. Я бы тебе об этом с удовольствием напомнил, но не при Маше. И почему нельзя назвать вещи своими именами? — Давай, — усмехнулся я. Кинув на меня недовольный взгляд, она выехала из класса. За ней вышел и я. Проводив Дашу взглядом, я направился в подземелье. Автор В подземелье Вадим общался с Вульфом на тему, как найти Антона и обезвредить его. Под незатейливым словом «обезвредить», естественно, понималось убить. Таким образом старый фашист решил избавиться от двух близнецов сразу. Только вот Уваров даже не подозревал о таких планах своего начальника, искренне желания поскорее избавиться от брата. Наверное, даже если бы ему сказали, что в «INGRID» его предали, он бы ни за что не поверил. И дело даже не в преданности компании, ее идеологии. Дело в самом Вадиме. Ненависть к брату буквально сжирала его изнутри, искажая реальность. У него уже давно стерлась грань между добром и злом, хорошим и плохим. Для него существует лишь его правда — главная и единственная. И любой, кто хоть как-то пытался его изменить/помешать/остановить — автоматически переходил в категорию «враг». Антон же попытался сделать все из перечисленного, чем и заслужил особую «любовь» брата.

***

Дарья находилась в своей комнате. Она сидела в кресле возле кровати и гипнотизировала свои ноги. Девушка прищурила глаза и напрягла все тело, пытаясь заставить сдвинуться свои отказавшие конечности хотя бы на миллиметр. — Ну же, — злилась она, но ноги остались неподвижны. Брюнетка сделала еще несколько попыток, но результат оказался тем же — ноги отчаянно отказывались двигаться. «Он прав, я навсегда останусь инвалидом», — грустно подумала она, вспоминая слова Вадима. — Как успехи? — услышала она. Повернув голову к двери, Дарья увидела Андрея. Девушка удивилась его появлению, но виду не подала. Последний раз она его видела на похоронах, и то они не разговаривали. — Пока не очень, — ответила брюнетка и отвернулась. Андрей зашел в комнату и сел на кровать. Разговаривать Даше совсем не хотелось и поэтому она продолжила свое занятие. Андрей так же ничего не говорил. Он молча наблюдал за девушкой, с улыбкой вспоминая их прошлую жизнь. POV Даша Только я собралась объяснить Андрею, что ему пора, как в комнату вошел злой Уваров. Заметив Авдеева, он сжал руки в кулак и кинул на меня грозный взгляд. А я то тут причем? Да, и вообще, ему какая разница кто у меня сидит? — Авдеев, твоя комната этажом выше, — рявкнул он. Андрей хотел что-то ответить, но, словив на себе свирепый взгляд Уварова, решил промолчать и покорно покинул мою комнату. — А теперь ты, — обратился он ко мне, испепеляя злым взглядом.

***

Все еще думаешь, что нужна ему? Злится — значит ревнует? Дура! Попалась в очередную ловушку. И он не отступит пока не дойдет до цели. В чем цель? Вот это тебе и предстоит выяснить…