Музыка ненависти

6 месяцев спустя. Дарья сидела в своем уже до рвоты противном кресле. Она по-прежнему была ограничена в своих физических возможностях. Девушка чувствовала, как двухколесный аппарат сковывал ее, все сильнее привязывая к себе и ограничивая ее мир лишь собой. Коляска действовала на нее подобно электро-ошейнику, используемого для тренировки собак. Ты хочешь жить в свое удовольствие, пытаешься сбежать как можно дальше, однако, не в состоянии даже свободно дышать. Любое неверное действие сопровождается разрядом электрического тока. Не сильно больно, конечно, но достаточно чтобы понять, что ты не подвластен сам себе. Попытка, две, три. Неважно. Рано или поздно ты признаешь свое поражение, покорно уступив, как это делают псы. Даша не обращала внимания ни на кого, прожигая взглядом того, кто по ее милости оказался таким же пленником, как и она. Ее сковывает кресло, его наручники. В зале, где они находились, рассматривали уголовное дело в отношении Уварова. Однако его это не сильно волновало. Он и так знал куда отправится после оглашения приговора. Все сотрудники зловещей компании «INGRID» либо умерли от принятого ими яда, либо им удалось сбежать. Он остался один. Помощи ждать неоткуда. Причастность Вадима хоть к одному убийству доказать так и не удалось. Уж слишком хорошо он заметал следы. Но вот за изготовление биологического оружия массового поражения и ответить придется. И он это прекрасно понимал. Не смотря на это, мужчина был спокоен, уверен в себе, а на его лице по-прежнему царила ухмылка. Он смотрел холодным взглядом на Дашу, всем своим видом показывая, что она ему противна. Но так ли это? Он не видел ее полгода. С тех пор, как его арестовали. Он сам не хотел этого, не выходил к ней, когда она приходила к нему на свидания. Ему было больно. Больно и противно видеть ту, которая его предала. А он ведь поверил. Но что же изменилось теперь? Почему он пожирает взглядом именно ее. Ту, которую так долго пытался забыть/не вспоминать? Она сидела на приличном расстоянии от него, но он учуял ее запах. Вадим сделал глубокий вздох и остатки ее аромата разнеслись по его венам. Слишком приторно… — Восемь лет колонии строго режима, — услышали они последнюю фразу судьи. — Восемь лет, — шепотом повторили оба. Даша опустила в пол глаза, боясь взглянуть на Вадима. Она знала — он смотрит. Как только судья покинула зал на Вадима одели наручники, а Даша тут же подъехала к нему. Другого шанса не будет. — Вадим, я люблю тебя, — твердо сказала она. Уваров молча присел на корточки. Его не сильно смущали наручники и конвой за спиной. Он молча поцеловал девушку. Уверенно, требовательно, по свойски. Все как обычно, но было в нем что-то другое, что-то особенное. — Старкова, я бы с удовольствием свернул тебе шею, да руки заняты, — спокойно сказал он, оторвавшись от губ брюнетки. — Ты самое большое недоразумение в моей жизни, — медленно прошептал он ей на ухо, после чего его увели конвоиры.

***

Игра продолжается…