Пролог?

      Кончики изящных пальцев обводят ключицу, почти невесомо скользят вверх по шее, очерчивают линию подбородка, с неожиданной, непрошеной нежностью касаются щеки.       Вздрогнув, девушка прикрывает глаза, очевидно, чтобы он не видел выступивших слез; закусывает губу, чтобы Учиха не заметил, что та дрожит от подступающих рыданий.       Девушке, сидящей перед ним, как обычно, вспыхнуть бы стыдливым румянцем, но она на удивление бледна.       Итачи тихо усмехается, чувствуя себя подлым волком, отбившим от стада маленького беззащитного ягненка.       Он знал ее еще ребенком, она была ровесницей его брата, а еще являлась наследницей одного из сильнейших кланов Конохи, Хьюга.       Из миленькой девочки Хината выросла в настоящую красавицу, с тем не поспоришь. Вот только раньше Итачи никогда бы не подумал, что ее отдадут его семье.       Во-первых, Хьюга и Учиха практиковали внутриклановые браки, трясясь над чистотой крови, а значит, и над улучшенным геномом. Не было и речи о браке с чужаком; те, кто не желал следовать установленному правилу, изгонялся и никогда не мог вернуться в клан, впрочем, как и его потомки.       Во-вторых же, сам статус Хинаты в Хьюга был особенным, ей предстояло возглавить клан, но теперь ее лишили этой возможности, отдав брату нового Отокаге. Залог хрупкого выстраданного мира, что был выстроен на костях.       За этим браком стояли Старейшины Конохи, здесь не было места привязанности и хоть какому-то подобию любви. Некогда от новоявленного Отокаге Учихи Саске потребовали гарантов, опасаясь его мести за смерть близких и поломанную судьбу, свою и брата. Разумеется, они не могли не брать в расчет самого Итачи. Именно он собственноручно выкосил собственный клан, был одним из Акатски, сильнейшего отряда отступников, и, безусловно, являлся очень неудобным противником. И пусть Саске очистил имя брата от грязи, но кровь с рук Итачи ему никогда не смыть. Не суть важно, что за действиями Итачи стояло стремление спасти, защитить брата, для многих он навсегда останется убийцей, слишком опасным, чтобы жить.       Изначально Саске, из гордости и плохо скрываемой неприязни, не желал и слушать о выставленных ему условиях, но вмешался Итачи.       Если брат хотел относительно спокойной жизни для Ото, чтобы Селение признали соседи, чтобы снова не развязалась война, то Саске рано или поздно пришлось бы выслушать все требования. Пока Наруто не стал Хокаге, сильных союзников, имевших влияние в Конохе, у Учихи не было. Тсунаде относилась к нему с пониманием, пусть и исключительно благодаря стараниям Узумаки, но интересы Селения для нее были превыше. Она не могла позволить себе беспечность не видеть в Саске возможную угрозу. Слишком многое произошло между Конохой и Учиха, и прошлое всегда будет висеть над их головами тяжелыми грозовыми тучами, предвестниками ненастья.       Переговоры носили вынужденный характер и затронули глав всех Скрытых Селений шиноби. Но если остальные не выдвинули особых условий, то представители Конохи постарались восполнить данный недостаток.       Услышав про навязываемый ему брак, Саске только скривился, едва ли не отказавшись от перемирия, условия которого все больше напоминали репарации победителю, хотя проигравшим Учиха себя по определению не считал. Он ничего не был должен Конохе, но та давно записалась в должники лично ему. И Саске претила сама мысль, что его пытаются подчинить, связывая формальными узами.       Итачи понимал чувства брата, но им ничего не оставалось, как выторговывать себе новую жизнь, в которой, увы, никогда не исчезнут оглядки на кровавое прошлое. Казалось бы, что мог гарантировать этот брак? Точно не мир. Рождение детей без улучшенного генома? Не факт, да и что в будущем могло помешать появлению внебрачных детей?       Потому в выдвинутом требовании Итачи видел только последний барьер, попытку Старейшин отбить у излишне гордого Саске всякое желание заключать перемирие и, тем самым, дать себе официальную возможность признать Ото вне существующего закона, а потому подлежащего уничтожению.       Пусть среди них не было Данзо, пусть где-то в глубине их сердец горьким осадком и осела вина, но идти у нее на поводу Старейшины не собирались. Их условия диктовались сухим прагматизмом и… едким страхом, который отчетливо ощущал Итачи. Он знал, что Коноха даже теперь, после выкосившей многих ее шиноби войны, в силах уничтожить еще не окрепшее Ото. В то же время Старейшины понимали, насколько велики будут потери, когда их противниками станут Учиха. Линия защиты, как и нападения, должны быть выстроены и рассчитаны с идеальной точностью…       Потому Итачи сам предложил решение возникшей проблемы, единственный возможный компромисс: вместо Саске в брак вступит он.       - Перестань, - он мягко улыбнулся брату, когда тот хотел возразить принятому без него решению. – На чаше весов будущее Ото. Больше торговаться нельзя.       Предложение Итачи пусть с ропотом недовольства со стороны Конохи, но приняли. Отчасти потому, что его поддержали Гаара и Тсунаде. Пусть у Саске в том зале, где был собран совет по Ото, и не было друзей, зато они были у Наруто… В конце концов, Итачи являлся одним из Старейшин Селения и родным братом Отокаге.       Невесту брата Саске заочно невзлюбил, словно она была в чем-то виновата. Он не скрывал своих чувств, высказываясь на счет довольно жестко, но Итачи всякий раз его перебивал, пытаясь сгладить углы, утверждая, что ему уже пора обзавестись семьей.       Однако никто не ожидал, что невестой выберут наследницу клана Хьюга. Впрочем, свой выбор Старейшины Конохи подкрепили самодовольными заявлениями, что они отдают Ото настоящее сокровище. Разве не широкий жест их расположения? Итачи только усмехнулся этим исполненными пафоса словам.       Очередная умело расставленная ловушка, спрятанная за вдруг ставшими приторно сладкими речами.       Если с девушкой что-то случится, то не будет ли это поводом обвинить во всем Ото? Оказанное доверие и всаженный нож в спину – какая драматическая завязка для сюжета новой войны, пусть и такой нежеланной. Именно потому представители Конохи заручатся поддержкой своих союзников, чтобы покончить с Ото одним ударом и с наименьшими потерями.       И в данной ситуации, грамотно разыгранной по ходам, как партия в сеги, даже Узумаки Наруто может оказаться крайне беспомощным.       Комната утопает в бархатном полумраке и тишине, которую нарушает шорох одежды. В Ото уже ночь, правда, Итачи уверен, что в Селении до сих пор продолжают праздновать. Благо, что повод имеется: свадьба одного из Старейшин и разрешение тревожной ситуации с остальным миром шиноби.       Ранее Хината не выглядела счастливой невестой, впрочем, и сейчас она не похожа на счастливую жену.       Его близость ее пугает, словно яд змеи, проникающий в кровь, вызывает своеобразное оцепенение. Кажется, что и ее сердце готово вот-вот остановиться. Стоит Итачи настойчиво коснуться воротника ее и так уже полураспахнутого хиеку, как Хината вздрагивает и зажмуривается еще крепче. Будь ее воля, то наверняка бы обхватила себя руками. Может, даже дала бы волю слезам, оплакивая свои разбитые надежды и переписанную чужой волей судьбу.       Их отношения уже четко выписаны, связаны алой нитью, но между ними остается недосказанность, сотканная из холодного лунного света. Будучи законным супругом, Итачи чувствует себя едва ли не коварным попирателем невинности.       Учиха приподнимает лицо девушки за подбородок:       - Открой глаза, - тихо произносит он. Не требует, но и не просит.       Не сразу, но Хината подчиняется.       В ее взгляде нет ненависти, только бесцветное равнодушие, сравнимое с апатичным смирением заведомо проигравшего, и бледными искорками вспыхивающий страх. Хината определенно понимает, что ей не сбежать.       Даже мотылек, попавшийся в паутину, до последнего пытается высвободиться...       И тут же вспоминается разговор с братом накануне церемонии, когда Итачи впервые за долгое время увидел свою невесту, столь же прекрасную, как и печальную.       - Не самый плохой выбор, - Саске тогда усмехнулся, но, подумав, серьезно добавил: - Только не забывай, что рядом с тобой будет куноичи из Хьюга.       Куноичи? Итачи ловит себя на мысли, что перед ним не девушка-шиноби, умеющая соблазнять, опутывая мужчин своей властью, чтобы затем вонзить клинок в шею, а обычная девчонка, которую ради личной выгоды продала ее же семья. Но вот только, что могло убедить Хьюга отказаться от старшей дочери Хиаши? Неужели глава клана позволил забрать у себя дочь? Что именно ему пообещали?       В отличие от него, у Хинаты наверняка выбора не было. Кто еще в Конохе мог стать столь значимым залогом?       Итачи только снисходительно улыбается. Он действительно помнит Хинату милым ребенком с робким взглядом, слишком непохожую на остальных Хьюга. Жизнь научила его разбираться в людях, видеть подлецов и предателей. Даже в сложившейся из непонимания ситуации Итачи не может увидеть в своей новоиспеченной супруге этого изъяна. К счастью, ли?       Но у них еще будет время. Точнее пока еще никаких "них" не существует. Они друг другу совершенно чужие, а Итачи успел устать от этой внутренней пустоты и внешнего непонимания. Два слагаемых одиночества. Пусть его считают искусным убийцей, но он привык защищать. Теперь не только Саске, но и Хинату, ставшей заложницей в этой странной игре за власть и влияние, где ставкой были жизни многих людей.       Итачи подается вперед и, едва касаясь губами ее губ, целует девушку. Его своеобразная сатисфакция на сегодня.       Затем поднимается с футона. Шорох одежды в натянутой острой нитью тишине, что трепет крыльев мотылька.       Он останавливается у седзи, оборачивается и желает Хинате, поспешно запахнувшей хиеку и прижавшей руки к груди, хорошо отдохнуть после трудного дня, выходит, чувствуя на себе ее обескураженный, но не лишенный невысказанной благодарности взгляд.       У них действительно еще будет время. То, чего они не могли уже исправить, стало прошлым, прологом, но саму историю они напишут сами.