Я не боюсь или проклятие Учиха

Подозрительная тишина стиснула ее в объятиях и в сердце Ариадны прокрались дурные предчувствия. Она сошла по ступеням с намерениями проникнуть в тайну, которую Акацуки скрывали за своими спинами. Однако с этим пришлось повременить, так как рослая фигура Кисаме решительно преградила ей путь. -Ариадна, ты должна знать… — начал он и запнулся, наткнувшись на ее настороженный взгляд. Теперь Ариадна не сомневалась, произошло нечто из ряда вон выходящее. Кисаме никогда принципиально не обращался к ней по имени. Его фирменное «цыпа» сидело у нее в печенках. Однако сегодня даже само произношение звучало иначе. Задрав голову, куноити внимательно вгляделась в бледное лицо мечника и напрямик спросила: — Где Итачи? Кисаме отвел глаза. Между ними разлилось бесконечное море молчания. — В чем дело? — тревожно обведя взором присутствующих, поспешила развеять его девушка. Символически приподнявшись на цыпочки, она попыталась заглянуть Акацукам за спины. Все без толку . Сквозь стенку широких плеч не просочился бы и лучик. — Что вы там прячете? Из всех собравшихся она зачем-то посмотрела именно на Мадару, будто он один был способен ответить на этот вопрос. Синоби был без маски. Его мужественное лицо источало запредельную собранность и серьезность. Выражение в бархатистых глазах внушало трепет. — Только не вздумай в обморок упасть… — чеканно промолвил он. — С чего мне? — хмурясь, удивилась Ариадна, не поспевая за собственными мыслями. В тревоге рождались догадки. Необъяснимое молчание Кисаме, эти сочувственные взгляды присутствующих и странное предупреждение Мадары — похоже на сговор. Шаг назад. Затем другой. В пятки ей уперлись ступени. Но вместе с тем расширился обзор и холл предстал как на ладони. Взгляд скользнул по полу и тут, меж частокола ног в сандалиях, она заметила чью-то руку. К горлу разом подкатила дурнота. «Тело? На кой-они приволокли сюда покойника?» — подумала Ариадна и пригляделась. Лучше бы она этого не делала. На безымянном пальце тускло мерцало кольцо. Ариадна очертя голову кинулась вперед, растолкала мешавших и встала как вкопанная. Она не ошиблась. На грязном каменном полу лежало бездыханное тело Итачи. — Боже… Куноити медленно осела на колени. Она смотрела на него расширившимися от ужаса глазами, но не желала верить увиденному. Это красивое, любимое лицо… Смерть стерла с него все краски, и оно теперь пробрело пугающе землистый оттенок. Черные глаза, в которые она готова была смотреть часами, были распахнуты и остекленели. В посмертно приподнятых уголках губ скопились застывшие сгустки крови. Ее запекшиеся бороздки зловеще спускались по подбородку к шее. Словно сомнамбула, она подползла ближе. Дрожащими руками потянулась к нему, коснулась плеча, надеясь, что все ей только кажется. Но все надежды разрушились, как только по пальцам ударил смертельных холод. Ариадна с минуту не сводила глаз с испещренного ссадинами лица, прижимая липкие от крови ладони к груди. А потом судорожно зажмурившись, и затрясла головой. — Ты обещал… — пропищала она, теряя контроль. Порывисто приподнявшись на коленях, она прижалась лбом к окоченевшему лицу любимого и обняла его так крепко, будто это было способно вытащить его с того света. Слезные всхлипы наполнили помещение прежде, чем прозвучали слова: — Ты обещал! А я так верила, ждала… Ты не можешь поступить со мной так! Как я буду без тебя? Пожалуйста, пожалуйста… Не ты… Не ты… Ты обещал… Ариадну накрыла истерика. Мадара зарекал ее не падать в обморок. Но плакать не запрещал. Да и едва ли этот неистовый поток отчаяния, хлынувший из глаз, возможно было остановить. Ее трясло. Грудь сжала такая боль, что не выразить словами. Едва обретя, она вновь потеряла… Никто не утешал ее. Никто не трогал. И в этом Акацуки проявили удивительное понимание. Они позволили ей выплакать все. Много минут утекло прежде, чем она подняла тяжелую голову. Ее распущенные волосы укрыли грудь и плечи погибшего. Ариадне хотелось кричать, истерить. Но не было сил даже просто отскрести себя от пола. И тогда отключившееся сознание позволило боли овладеть разумом и вынести вердикт: «Я больше не перенесу этого… Не смогу жить в этой темноте с непроходящей тоской и ощущением собственной безнадежности… Я хочу к тебе… Знаешь, как я хочу к тебе, Итачи?» Отчаяние распахнуло для нее свои границы и она погрузилась в него, не видя больше смысла жить. Все, что она когда-либо ценила, все, чем дорожила, все проблемы и трудности обесценились для нее, кроме осознания огромной утраты. Обручившись с безысходностью, не видевшая иного способа заглушить овладевшую нутром боль в каком-то бессознательном порыве незаметно для присутствующих девушка нашарила в кармане трико Итачи кунай. Вот оно — безотказное средство от страданий. Под покровом разметавшихся волос она с благоговейным трепетом обхватила рукоять ладонями. Их разделяла вечность. Она же соединит … «Я скоро… Жди меня, любимый…» Ариадна закрыла веки и выпрямилась. В тусклом свете зловеще блеснуло лезвие куная. Она метила в сердце — источник всех мук и страданий. Однако в тот день ей не суждено было проститься с жизнью. Мадара бдительно следил за каждым ее движением и в последний момент успел перехватить руку с кинжалом в воздухе. Следом проведя болевой, он принудил девушку разжать пальцы. Кинжал со звоном полетел на пол. — Какого черта ты удумала? — прогрохотал он, так яростно стиснув запястье, что она буквально скорчилась от боли. Но и это ее не отрезвило. -Пусти! — взбеленилась она, одергивая руку. — Ты лишь оттягиваешь неизбежное! — Думаешь, он этого хотел? — Я не знаю, не знаю, чего хотел он. Но зато знаю, что я не хочу больше так жить! Видеть, как все они умирают, и чувствовать эту боль невыносимо… — цедила она, не оставляя попыток вырваться. А потом внезапно затихла. Решив, что она, наконец, успокоилась, Мадара снисходительно отпустил ее руку. Бедняжку одолела слабость. Она дрожала. Ее взгляд обежал помещение, и вновь вернулся к мужчине. — Ну, что тебе стоит? Помоги мне… — взмолилась она. — Выбрось это из головы. Придет утро и все увидеться в новом свете… — склонившись над ней, он поднял ее с пола. Сильные ладони заскользили по плечам. А перед ее глазами проплывали их лица. Тенкецу, Хаяте, Дейдара, Итачи… Злой рок аккамулирвал ее потери. А она даже из жизни не могла уйти по собственному усмотрению, потому что кто-то, кого она всем сердцем ненавидела, считал это нецелесообразным. — Ты не понимаешь… — Успокойся. Я понимаю все лучше, чем ты думаешь. Ваши отношения развивались у всех на виду, так что… Гневный взгляд протаранила синоби. — Ни черта ты не знаешь! — закричала куноити, судорожно сжимая кулачки. Ее затуманенный горем взор как магнитом притягивало неподвижное тело Итачи. То была сиюминутная вспышка эмоций. Когда она погасла, девушка вернулась в прежнее психологическое состояние тупиковости и безысходности. Глаза наполнились слезами. Отпрянув от Мадары, она снова метнулась к кунаю. Однако Мадара вновь ее опередил. — Сказано, забудь… — Пожалуйста… — пискнула Ариадна. Ее взгляд задержался на побелевших костяшках, слишком натужно сжимавших ее руку. Затем метнулся к Итачи. Мужчина вздохнул. Терпеливо развернув куноити к себе, он заглянул ей в лицо. — Время лечит, Ариадна… Можешь мне поверить… Все пройдет, устаканится... Все будет хорошо… Впервые он говорил с ней так участливо и выдержанно. Только Ариадна не поверила бы ему даже если хотела. А в его притворное сочувствие подавно. — Хорошо уже никогда не будет… — возразила она упрямо. Итачи больше нет. Он никогда не поднимется с этого холодного каменного пола и не войдет к ней в комнату как всегда без стука! Никогда больше его глаза со скрытой страстью не посмотрят на нее и губ никогда не произнесут заветное «люблю». Девушка смахнула кисти синоби с плечей. — Теперь он мертв, мертв, мертв, мертв. Понимаешь?! Дай мне кунай, либо я возьму его сама! Я хочу умереть, и непременно сделаю это! Ариадна определенно прибывала в шоке и не отдавала отчета собственным действиям. Мадара четко понимал это, как и то, что не приведи он ее в чувство сейчас, она осуществит задуманное, что расстроило бы его планы. И тогда он решился. Обычно Мадара предпочитал не драться с женщинами. Но ради благого дела поступился принципами и залепил куноити звонкую пощечину. От неожиданности Ариадна не удержалась на ногах, и ахнув, плюхнулась на пятую точку. Он не собирался бить ее сильно. Но вложил в затрещину столько силы, сколько требовалось, чтобы привести ее в чувства. И, кажется, задумка сработала. К взгляду Ариадны вернулась осмысленность. Она схватилась за щеку и зло уставилась на него своими огромными, словно блюдца, зелеными глазами. Мадара опустился перед ней на корточки и ласково погладил по голове. — Прости, ты вынудила меня… — Прошептал он так, чтобы сказанное осталось только между ними. Она долго смотрела на него не мигая, словно вдруг забыла где находится и что происходит. И тогда синоби проявил невиданное для себя великодушие. Он вздохнул, будто переступил через какие-то принципы и притянул ее к себе. Она застыла на его груди, но вскоре, согретая его теплом, растаяла и зарыдала в полный голос. Он щедро позволил ей выплакаться, успокаивающе укачивая в объятиях. А затем, когда рыдания иссякли и переросли в тихие всхлипывания, поднял на руки и понес в комнату.  — Кажется, Ариадна успела сильно привязаться к Итачи... — удрученно заметила молчавшая все это время Конан. — Надо же, а мне порой думалось, что она на дух его не переносит. -Не все то, чем кажется… — как всегда невыразительно отозвался Пейн, ненавязчиво касаясь ее руки. — Ариадна очень молода. Но жизнь успела потрепать ее. Она слишком часто теряла и рожденная этими потерями боль сделала ее слишком осторожной, а иногда и просто слепой. — Они были красивой парой… — добавила девушка. — Были… — подтвердил Пейн. — Теперь же она грезит о смерти. Что планируете с этим делать, Мадара-сан? Мадара притормозил у лестницы. — Это не проблема. В данный момент гораздо больше меня волнует кое-что другое. Зетцу! Как там наш мститель? Еще не очухался? — Еще нет. Битва с братом истощила его… Он восстанавливается… — ответил нукэнин, безучастно взирая на Учиху своими маленькими круглыми глазенками. — Вот и славно… — удовлетворившись этим, Мадара продолжил восхождение. — Так, по крайней мере, будет время заняться нашей страдалицей. Присмотри за Саске, Зетцу. Остальные могут быть свободны… С чувством вселенской опустошенности Ариадна распахнула тяжелые, пересохшие от слез, веки. В висках стучали надоедливые барабанчики. А тело, словно, свинцом налилось. Глаза быстро привыкли к свету, льющемуся через окошко и она узнала ненавистные очертания своей комнаты на базе Акацук. Зверски болела щека. Ариадна механически прикоснулась к ней и тут же скривилась. Она довольно ощутимо припухла. Вместе с болью воскресили воспоминания минувшего дня. Итачи мертв! Девушка рывком села в кровати, задохнувшись от сжавшего сердце спазма. Пальцы судорожно вцепились в шерстяной плед. На глаза снова навернулись слезы. «Почему?» А затем: «Кто?» — наводнили сознание вопросы. Кто сумел превзойти гений Итачи и одолеть его? Безусловно, у беглого преступника S-ранга уйма врагов. Чего только стоят спец отряды АНБУ, рыщущие по следу. Вся жизнь Итачи, каждый его день — это битва не на жизнь, а на смерть. Так чего же она удивляется? Ариадна уныло призадумалась. Просто она всегда считала его непобедимым, с этими его феноменальными техниками и экстраординарным мышлением. Он представлялся ей неуязвимым, будто невзирая на все его грехи, небеса распростерли над ним невидимый щит. Выходит, она заблуждалась. Ладонь куноити с покрывала переместилась к сердцу. Оно так ныло, так стенало, будто его сжимали стальные тиски. — Если хочешь знать, это сделал Саске… Зловещий голос Мадары развеял ее сумбурные думы. Ариадна стопорно вскинула голову и увидела мужчину. Он прислонился к стене, небрежно пряча руки в карманах. При упоминании младшего брата Итачи, по ее позвоночнику скользнули мурашки. Снова он… Этот проклятый ребенок, словно стихийное бедствие, уничтожал дорогих ей людей. А между тем, она практически ничего о нем не знала, кроме того, что он, подобно брату, числился в списках ниндзя-отступников, и, что когда-то состоял под началом Какаши. — Ну, что молчишь? Неужели неинтересно? — оторвавшись от стены, мужчина подошел к кровати и осторожно уселся рядом. Тревожным скрежетом отреагировала ветхая конструкция на его вес. Ариадна не шелохнулась, продолжая безучастно таращиться в место, на котором он только что стоял. — Я полагал, ты любишь Итачи и захочешь узнать о его последних минутах… Выжидающе заглянув в лицо куноити, Мадара надеялся уловить хоть какой-то отклик. Но Ариадна держалась отрешенно, словно ничего не видела и не слышала, будто спала с открытыми глазами. — Взгляни на меня, Ариадна… — нетерпеливо потребовал синоби. Он не считал себя сторонником быстрых результатов. Но в ситуации с куноити, стремился достигнуть желаемого в кратчайшие сроки. В ответ его оглушило молчание. После случившегося девушка по-прежнему прибывала в прострации. Тогда мужчина с намерением вывести ее из этого раздражающего оцепенения, властно взял ее лицо за подбородок и повернул к себе. Она не сопротивлялась, но пряча заплаканные глаза, опустила ресницы. — Пожалуй, мы могли бы поладить…- его большой палец провокационно скользнул по ее нижней губе. — Я многое мог бы тебе рассказать об Итачи, приоткрыть его самые сокровенные тайны. Возможно, ты смогла бы лучше его понимать. Его интимные прикосновения спровоцировали дрожь во всем теле. Нервы ее не выдержали и она нечаянно моргнула, тем самым выдав долгожданную реакцию, к которой он стремился. Улыбаясь, Мадара поспешно стащил маску и на нее уставились его глубокие, черные глаза.  — Всего одно слово, Ариадна… В каком бы состоянии куноити не прибывала, как бы сильно не была подавлена, от истинной сущности никуда не деться. Мадара был уверен в своей правоте. Она любила Итачи, но его внутренний мир, его тайны оставались вне ее досягаемости. Отсюда и естественный интерес. Будь в свое время Итачи более откровенен с ней, возможно много обстояло сейчас бы иначе. Однако в текущих обстоятельствах, это было ему только на руку. — Что скажешь? Она продолжала хранить молчание. Длинные ресницы волнительно трепетали на щеках. Дрожали полные губы. Невольно для самого себя мужчина угодил в капкан ее невинной прелести, которую не способны были испортить не тени под миндалевидными глазами, не покрасневшая от удара щека. Мадара подался вперед. Она не двинулась. Хотя в прежние времена, наверняка испугано ломанулась бы прочь. Непривычно и совсем не то… Ему нравилась ее порывистость и страстность. Подавив разочарованный вздох, Мадара поднялся с кровати. — Похоже, тебе в самом деле безразлична судьба Итачи. Как досадно… А вот он по настоящему любил тебя. Все его поступки были продиктованы желанием защитить тебя и брата. Вы оба оказались неблагодарными. Впрочем, если у тебя есть желание доказать обратное, или если ты все-таки созреешь пообщаться по душам, ты знаешь, где меня найти… Опершись о матрас коленом, Мадара все тем же неуловимым движение заставил ее приподнять подбородок и заглянул в глаза. — Отныне все разительно изменится. В особенности для тебя… Финальным аккордом, он ласково потрепал ее по щеке, одел маску и вышел. После его ухода Ариадна еще долго сидела неподвижно. В окружающее безмолвие падали ее горькие мысли. Тошнотворные прикосновения мужчины горели на лице. Она подняла руку и принялась яростно растирать щеку. Выйдя в коридор, нукэнин тщательно поправил маску. Взгляд его механически обратился к закрывшейся двери. — Как там наша горемыка? — поинтересовался подошедший к нему Кисаме. — Переживаешь за нее? — прервав свои думы, мужчина повернулся к мечнику. — Не то что бы очень… — задумчиво потупился Кисаме, что было для него совсем не характерно. — Просто Итачи был моим напарником. А цыпочка его девушка. В общем, ты меня понял, что тут объяснять? — Сдается мне, кое-кто стал жутко сентиментальным… — усмехнулся Мадара. — Никак наша красотка и тебе запала в душу? — Едва ли… Любить такую опасно… — скептически отозвался мечник. Его приподнявшиеся в ухмылке губы приоткрыли взору ряд мелких острых зубов. — Эта куколка успела потрепать нервишки и Итачи, и Дейдаре… да и Самахеда моя — довольно ревнивая дама… — Кисаме похлопал рукой по торчащей из-за спины рукояти. Мохнатый меч счастливо заурчал. — Понятно... - не спуская с синоби подозрительных глаз, произнес Мадара. — Так как?  — Она еще в шоке. Не уверен, что удастся оперативно привести ее в чувства… — А Саске? — По-прежнему в отключке. Итачи хорошенько его потрепал. Сдается мне, победа досталась не тому, кому следовало бы… Сколько времени прошло? День? Неделя? Месяц? Год или же целая вечность? Почему же боль все еще жмет ее сердце? Почему тоска не отпускает? Светало. Алое зарево просочилось в крошечное окошко комнаты, окатив пламенем исхудавшую фигуру Ариадны. Зародился новый день. А из ее жизни смерть украла смысл… Мучаясь от бессонницы и осаждавших память воспоминаний, куноити уже которой час стояла у окна, бесстрастно наблюдая за тем, как просыпается природа. Но едва ли видела что-либо. Она больше не плакала. Слез не осталось. Внутри зияла зловещая пустота, будто кто-то изъял из нее душу. Итачи­… Между тем, жизнь продолжалась. Систематически, словно по установленному графику, ее навещали Акацуки. В обычное время это, несомненно, удивило бы ее. Но в нынешнем состоянии — абсолютно не заботило. И уж тем паче она не искала в этом подозрительном поведении подводных камней. Каждый из них пытался навязать ей общение, растормошить. Но она была не способна к пустой болтовне. Итач­и… Ариадна оплакивала его смерть всем сердцем, отгородившись от окружающих непроницаемой стеной безмолвия. Поздно! Она разбазарила драгоценные минуты счастья с ним на глупое самокопание и попытки разобраться в собственных чувствах. А когда поняла, как много он значит для нее, его трагически не стало… Комната покачнулась и Ариадна ничком упала на кровать, ощущая колоссальный упадок сил. Она не ела несколько дней. Неудивительно, что ее одолела такая слабость. Как жаль, что Мадара помешал ей покончить со всем этим. Все было бы гораздо проще, прежде всего для них. Она, наконец, обрела бы желанный покой, к которому так отчаянно стремилась долгие годы. От слабости тело отяжелело и ей с трудом удалось поднести дрожащую от нахлынувших эмоций руку к зудящим глазам. Затем повернула голову. В поле зрения возник поднос с едой на тумбе. Она не помнила, каким образом он здесь очутился, но подозревала, что не смотря ни на что, Акацуки продолжали заботиться о ней. Это позволило ей заключить, что они все еще нуждались в ее услугах. Куноити резко перекатилась на бок. От запаха еды ее замутило и она зажала рот рукой. Нет! Однозначно так дальше продолжаться не может! В этой комнате, да и вообще на базе, буквально все напоминало ей об Итачи! Собрав волю в кулак, Ариадна встала и чуть ли не ползком добралась до шкафа. Отыскав внутри голубое кимоно, в котором она с Итачи впервые отправилась на задание, девушка зачем-то надела его. Изящный наряд повис на ней, словно на вешалке. Должно быть, за несколько дней беспробудного горя она скинула несколько килограмм. «Как ты мог?» — очередной безответный вопрос всплыл в сознании. Ариадна в изнеможении прислонилась к дверце шкафа, судорожно втянув в легкие воздух. А затем порывисто устремилась прочь. — Наш коллектив в последнее время понес заметные кадровые потери. Потому отныне в составе Акацуки будет задействовано отдельное структурное подразделение — команда «Ястребы». В основном мы работаем парами. Новая команда, в рамках данной рокировки будет действовать группой из трех человек. — А какие функции они будут выполнять? — поинтересовался Кисаме, бросив взор на теснившихся по правую руку от Мадары подростков. За исключением младшего брата Итачи он сомневался в их перспективности. — Самые рядовые… — ответил Мадара. И обратился к вновь прибывшим.— Карин, Сейгецу и Саске. Добро пожаловать в команду. Судорожно цепляясь за перила, Ариадна медленно спускалась по лестнице, стараясь не скатиться кубарем вниз. Пространство вокруг вертелось и плясало. Всю дорогу от комнаты она скользила ладонями по стене и теперь они буквально горели. Тем не менее, воля помогла ей удержать сознание, когда издалека донесся голос Мадары. Лишь значительно позже до нее дошел смысл того, о чем он говорил. «Учиха Саске здесь! » — Все, что выхватил из монолога ее сметенный разум. Колени подогнулись и она чудом не упала с лестницы. Не может быть! Не вполне полагаясь на собственное восприятие, Ариадна сползла еще на одну ступень и перегнулась через перила. Как и в прошлый раз обитатели базы собрались в холле. Все, за исключением за исключением Пейна и Конан. Странноватый Зетцу и Кисаме маячили в низовьи лестницы. Впрочем вниманием Ариадны практически сразу завладел стоявший рядом с Мадарой молодой человек. «Учиха Саске! — догадалась она, не помня себя от гнева. — Убийца в обличии ангела!» Слишком нервно мерцали лампы, однако ей все же удалось его разглядеть. Хотя в ее состоянии лучше бы она этого не делала. Это выбило почву у нее из-под ног. Он так сильно походил на брата, что в какой-то момент сознание сыграло с ней шутку и она подумала, что перед ней находится Итачи. Тут же захотелось кинуться к нему на грудь, обнять. Однако же, она вовремя спохватилась. Пускай у Саске были такие же выразительные, бездонные и глубокие, как у брата глаза, глядя в которые кажется, будто летишь в пропасть, но при этом совершенно не испытываешь страха. Тот же решительный разлет бровей и волевая линия подбородка, прямой изящный нос и такие же жгучие черные волосы, их разделяла пропасть. Из глубины подсознания поднялось какое-то новое, ранее неведанное чувство. Оно затопила все ее существо, чудесным образом вдохнуло силы в изможденное голоданием тело. Ариадна в два счета очутилась внизу лицом к лицу с человеком, отнявшим у нее все. Ее била бессильная, не находившая выхода ярость. Она вспомнила сколько беспокойства причинило Какаши и верхам Конохи внезапное исчезновение Саске. Ходили слухи, будто он примкнул к Орочимару. А теперь он объявился в Акацуках? С какой целью? Не для того ли, чтобы занять место брата? Ариадна решительно не понимала его мотивации. Впрочем, она особо и не стремилась к этому. Ее душой владели иные чувства. Именно они и взывали к возмездию. Куноити стиснула кулаки и согнула колени. Если разукрасить его самодовольную физиономию, может быть ей полегчает? Она готова была уже кинутся на синоби. Однако в памяти всплыли настойчивые уговоры Итачи, не судить Саске строго. А что если он предвидел, или того хуже, сознательно пошел на смерть? Эти предположения не остудили пыла Ариадны. Напротив, они еще больше озлобили ее. Она окинула синоби презрительным взглядом, отметив то, что не разглядела издали. Он выглядел усталым, вернее даже болезненным. Заметно впалые щеки покрывала неестественная бледность. Под большими глазами залегли темные тени, будто он не спал несколько ночей подряд. Разум тут же отверг предположение о том, что эти вероятные признаки раскаяния имеют отношение к совершенному им поступку. Его взгляд ненароком задержался на ней и его спокойствие окончательно лишило ее самообладания. Она бросилась к Саске, никто глазом не успел моргнуть, и что было сил зарядила ему в челюсть. Очевидно, будучи все еще ослабленным после битвы с братом, синоби пропустил оглушительный хук и отлетел на несколько метров. Впрочем, он все же удержался на ногах. Ариадна мигом очутилась оказалась подле него, неистово вцепившись в ворот кимоно. -Ариадна! — окликнул ее Мадара. Она едва взглянула на него через плечо. И он умолк, понимая, что лучше не вмешиваться. Даже обессиленный Саске для Ариадны не соперник. — Если бы ты знал, как я ненавижу тебя! — процедила куноити, полностью сосредоточившись на нем. Саске пошевелился. Его ладони капканом легли на ее напряженные руки и буквально силой оторвали их от кимоно. — Кто ты? — глухой волнительный голос снова напомнил ей об Итачи. — Я тебя не знаю… — Зато я тебя знаю! — рявкнула Ариадна, разъяренно толкнув его в грудь. Поморщившись, он снова отшатнулся. — Такие как ты не достойны ходить по этой земле! Почему? Почему умер он, а не ты? Отчаянные слова эхом прокатились по просторному холлу и затерялись в безмолвии. Саске ничего не сказал. Лишь что-то в глубине его глаз неуловимо промелькнуло и пропало за пеленой упавшей на лицо челки, когда синоби склонил голову. — Я бы с радостью сама придушила тебя, но не стану, так как он просил. Но имей ввиду. Держись от меня подальше, иначе я за себя не ручаюсь! Оттарабанив это, девушка поспешила на кухню на удивление твердой походкой. В это время, товарищи Саске обменялись ошеломленными взглядами. Эмоции отходили медленно. Ариадна вновь почувствовала себя разбитой. «Необходимо срочно выбираться отсюда…» — подумала она, опуская причины, по которым в свое время решила задержаться в составе организации. Дорога к кухне пролегала через вечность. Пол ходил ходуном под ее ногами. В какой-то момент Ариадна испугалась, что не устоит и распластается на грязном полу на глазах у презренного убийцы. Большего унижения и представить было нельзя. Взор Ариадны невольно метнулся за спину. «Господи! Ну и физиономии!» Сопровождение у Саске было соответствующее. Чего стоил только тощий блондинчик из несуразного рта которого, словно кинжалы, торчали острые зубы. Он глупо скалился, и Ариадна заключила, что он не особо-то и переживает за своего побратима. Совершенно странной куноити показалась рыжая девчонка с очками, периодически сползавшими на переносицу. Она так откровенно буравила ее негодующим взглядом, что несложно было догадаться об ее отношении к Саске. Относительно вменяемым из троицы выглядел только высокий грузный парнишка с копной огненно-рыжих волос. Впрочем, Ариадна не удивилась бы, узнав, что и он не без царя в голове, раз связался с Саске. Презрительно отвернувшись, Ариадна, стиснув зубы, продолжила путь. — Задержись. Нам надо поговорить… — почти в дверях настигло ее повелительное. Она помедлила. — Все, что мог, ты уже сказал… — напомнила Ариадна. — Мое решение не изменилось. — Лучше послушай меня по- хорошему… — изменил тон Мадара. Ее пренебрежение начало его раздражать. — Или что? — Ариадна резко обернулась. Зеленые глаза вызывающе вспыхнули. — Убьешь? Я только за! Очередной приступ слабости застал девушку в расплох. Голова закружилась и она пошатнулась. Мужчина тут же очутился рядом. — Пожалуй, с разговором действительно стоит повременить. Ты зря спустилась. Ступай к себе… Если хочешь, Кисаме тебя проводит. У меня здесь еще дела… Его руки легли ей на плечи и она ощутила исходящий от них жар. — Пойдем, ципа… — позвал ее Кисаме. Но она не оценила его благих намерений. — Куда мне надо я доберусь сама! — попытавшись освободиться от рук Мадары, она неожиданно столкнулась с противодействием. — Да отпусти ты! — от бессилия ее взял псих. — А ты не усложняй! — он будто куклу развернул куноити по направлению к лестнице. Его ладони теперь переместились на ее предплечья. -Повторяю в последний раз. Руки прочь, либо запылаешь как факел! Ариадна занервничала. Ей было плохо, а тут еще и колье взбунтовалось. Теперь оно реагировало не только на чакру Мадары, но и на Саске. Эти ощущения буквально тянули из нее энергию. Она в конец обессилила. Горло, словно удавкой сдавило. Стало трудно дышать. А он будто не слышал ее, не понимал, как тяжело ей находится в одной комнате с Саске. Да и с ним тоже. Перед глазами замелькали черные мушки. Ее снова затошнило. Куноити судорожно вздохнула. — Ну же, Кисаме! — прикрикнул Мадара, поторапливая синоби. — Отведи ее в спальню. Кисаме неторопливо направился к ней. Она же собрала остатки сил в кулак. Пусть комната кружилась перед глазами, она не позволит понукать собой. Протянув пальцы к лицу, девушка сосредоточилась, направив, насколько это было возможно в подобном состоянии, потоки чакры в те места, где ладони синоби касались ее. Этой уникальной технике научил ее отец. Ариадна в последние годы редко ею пользовалась, так как она предполагала безупречный контроль над чакрой, с чем после произошедшего с Тенкецу и Хаяте, временами у нее наблюдались огромные проблемы. Однако именно это дзюцу оптимально подходило для контактного боя, и была незаменима в таких ситуациях, как ее текущее положение. На сей раз дзюцу сработало безукоризненно. В миг Мадара отпрянул от нее. Рукава его плаща полыхнули. Ариадна без сил рухнула на колени и презрительно прошипела: — Как же ты меня достал… Пойми, наконец! Мне от тебя ничего не нужно…. Не сумев оперативно сбить пламя, Мадара ловко скинул плащ на пол и затушил его ногой. Запах гари наполнил воздух. Сероватый дымок лениво зачадил над тканью. — Дуреха! — вышел из себя Мадара. Его черные брови угрюмо нависли над переносицей. — Посмотри на себя?! Жалкое зрелище! Думаешь такой хотел видеть тебя Итачи? Раздавленной, никчемной плаксой, неспособной отпустить прошлое и смело шагнуть в настоящее? — Не смей, слышишь! Не смей говорить о нем так, будто знаешь, чем он дышал и о чем думал! И откуда, только силы взялись? Гнев вперемешку с отчаянной болью воспламенил внутренности и Ариадна в вновь очутилась на ногах. Круто развернувшись, куноити кинулась прочь из комнаты. Кисаме отправился за ней. — У этой девицы характер еще дурнее, чем у Карин… — позже, складывая руки на груди, себе под нос пробубнил Сейгецу. — Только в отличие от нее, она по крайней мере, симпатичная… — Ты на что намекаешь, недоумок?! — моментально завелась рыжая, угрожающе закатывая рукава. — Утихните оба! — процедил Саске не глядя в их сторону. — Довольно на сегодня препираний. Идите отдыхать. Препираясь, они покинули хол. Скрылся из вида и Зетцу. И тогда Саске, задумчиво вытирая кровь из носа, обратился к Мадаре. -Кто эта девушка и что ее связывало с Итачи? Ариадна пулей влетела на кухню, и спиной приникла к двери. Руки безвольно повисли вдоль туловища. Из ее рукава вывалился кунай. Она не смогла использовать его по назначению, хотя возможность была. Слабохарактерная тряпка… Ненавидя себя, куноити добралась до стола и кое-как взобралась на стул. От слабости подкашивались ноги. В горле пересохло, вероятно на нервной почве и ей страшно захотелось пить. Она тоскливо оглянулась на холодильник. Он приютился в самом дальнем углу кухни. Такой путь в ее состоянии пока не одолеть. Между тем, тревожно скрипнула дверь. Сквозняком обдало голые ноги. — Ну как? Отошла? — Услышала она за спиной знакомый голос и вздохнула с облегчением. Это не Мадара, а Кисаме. -Пришел­ позлорадствовать? — подперев голову рукой, буркнула куноити. — Или он прислал? Мечник хмыкнул. Позади Ариадны качнулся воздух. Он подошел ближе. — Это сугубо моя личная инициатива… А если по чесноку, то я просто проголодался и зашел что-нибудь перекусить… Ариадна недоверчиво покосилась через плечо. — Вот оно что… — Раз уж ты здесь, присоединяйся. Я, конечно, могу поесть и в одиночестве. Но в компании как-то веселее… Ариадна немигаючи воззрилась на него. То, что он говорил, в ее представлении, абсолютно не соответствовало реальности. Кисаме был довольно независимой личностью. По крайней мере вел себя так. Почему же теперь пытается убедить ее в обратном? Она, видимо, очень долго молчала, так как мечник принялся сосредоточено изучать содержимое холодильника. — Что предпочитаешь? Бутерброды с ветчиной и сыром или с джемом? Повернувшись, мужчина столкнулся с ее недоуменным взглядом. — В чем дело? Не определиться? Думай скорее. Я умираю с голода. Да и тебе не мешало бы подкрепиться. А то неровен час распластаешься под столом… Левый глаз Ариадны напряженно дернулся. — Издеваешься? — пробормотала она. Его несколько корявая забота тронула ее больше, чем душная опека Мадары. -Ничуть! — непринужденно отозвался Кисаме и жадно запихнул в рот кусочек сыра. — Ты на приведение похожа. По чести, я скучаю по той боевой оторве, которая чуть что, готова была выцарапать глаза любому, кто встанет на ее пути… — Не заговаривай мне зубы! И уж тем паче не жалей! Я не нуждаюсь в сочувствии не в твоем, не в чьем бы то ни было! — истолковав его слова в соответствующем контексте, Ариадна сердито обрушила на стол ладонь. — И Мадаре передай! Выпустив пар, куноити отвернулась, тем самым давая понять, что разговор окончен. — А причем здесь он? — удивился Кисаме. Выложив бутерброды на тарелку и засунув под мышку пачку молока, он захлопнул холодильник. — Вообще-то речь о тебе. В душе Ариадны закопошились сомнения и она недоверчиво посмотрела на синоби. Удивительно, но его нелепая болтовня на какое-то время отвлекла ее от переживаний. -Хочешь сказать, что заявился сюда не с его подачи? — Нет. По собственной инициативе… — жуя, невнятно пробормотал он и уселся за стол. Перед ней появилась тарелка, источавшая аппетитные ароматы и в животе забурлило. Только сейчас глядя на эти обыденные яства она осознала, как сильно проголодалась. — С ветчиной… — обронила девушка. Наворачивая очередной бутерброд, Кисаме вскинул вопросительно брови. — Я люблю с ветчиной… — пояснила Ариадна и по губам мечника скользнула довольная улыбка. Он подвинул к ней тарелку. — Налетай… Через минут десять Ариадна окончательно оттаяла и даже заметно расслабилась, в компании мечника найдя удивительно любопытного собеседника. Волшебным образом, он сумел вытащить ее из кокона, в который она сама себя загнала всего-то разговорами о еде. Она пожалела, что раньше за эпатажной и даже немного жуткой внешностью и вызывающими манерами не разглядела его душевных качеств. Они вполне могли бы подружится. А все ее стереотипы. Она так рьяно стремилась удрать из этой обители отверженных душ, что чуть не проморгала главное… Хотя… Хватит обманывать себя! Проморгала. Она слишком поздно поняла, как дорог ей Дейдара, как пуст этот мир без Итачи… Взгрустнув, Ариадна посмотрела на дно чашки. — Кисаме… Раз уж мы тут с тобой сидим и так мило проводим время, расскажи, что там, в действительности произошло? Все же она не смогла не спросить об этом. Слова Мадары засели в голове и она систематически возвращалась к ним. -Где именно? — уточнил нукэнин, разделываясь с последним бутербродом. Надо отметить, он обладал отменным аппетитом, не то, что она, едва осилившая половину порции. Ариадна подняла умоляющие глаза, глядя в которые ей невозможно было в чем-либо отказать. — В убежище Учиха между Итачи и Саске.Ты же был там, я уверена… Кисаме отвел взор и отодвинул кружку. — Мне нечего тебе сказать. Непосредственно при сражении я не присутствовал. Итачи попросил меня никого не подпускать, чтобы никто не мог им с братом помешать… Так что я стоял на «стреме». Ариадна устало провела ладонью по лицу. Этот кошмар никогда не кончится… — Выходит Мадара не солгал… Они сражались один на один и Саске убил Итачи. — А что, есть какие-то сомнения? Кисаме исподволь наблюдал за куноити, стараясь держаться с ней максимально расковано. Но это ее стопорное состояние и душная меланхолия постепенно начали действовать ему на нервы. Как могла куноити ее уровня настолько поддаться отчаянию? — Да, прекрати ты уже болтать этой чертовой ложкой! Твой чай без сахара, забыла?! — когда она не ответила, а раздражающий стал звучать все громче, вспылил он. Это словно привело ее в чувство. Вздрогнув, она уронила ложку. -Прости… — Ответь… — Кисаме перестал изображать светскую благовоспитанность. — Какие основания у тебя не доверять Мадаре? Почему ты подозреваешь его во лжи? Он поймал ее рассеянный взор. — Можно подумать ты ему слепо доверяешь? — тут же контратаковала куноити. — К твоему сведению, я никому не доверяю. Мы — синоби. А у синоби нет друзей. Но зато есть враги и общие цели. Пока эти общности существуют, существуют и Акацуки. В остальном же, во всем, что выходит за рамки, каждый сам за себя… Это конституция организации. Ариадна слушала Кисаме, не перебивая. Об внутреннем укладе Акацук он знал много. И даже если не одобрял, то давно смирился, видимо не зная иной жизни и службы. Итачи был другим. Она довольно долго не замечала, насколько он не вписывается в формат организации. Убийца с искренне любящей душой… — В любом случае, можешь быть спокойна. Относительно смерти Итачи обманывать тебя у Мадары нет особых причин. Тем более что Саске теперь полноправный член организации… Саске! Прозвучало ненавистное имя и ее снова переклинило. Душу опалила такая ярость, пытаясь совладать с которой, она судорожно сжала кружку, а та буквально разлетелась на осколки. Чай хлынул на грубую холщовую скатерть в перемешку с кровью. — Что ты вытворяешь?! — воскликнул Кисаме. Спешно схватив с сушилки полотенце, он бросился к ней и обмотал им ее ладони. — Держи. Я за перекисью. Раны глубокие. Если не остановим кровь, придется зашивать… Он удалился из кухни, но вскоре вернулся с аптечкой и принялся колдовать над ее ладонями. — Теперь я знаю. Саске при тебе лучше не упоминать… — усмехнулся он, накладывая повязку. — А знаешь… Я ведь действительно его любила… — поддавшись порыву сердечно призналась Ариадна. Кисаме не стал ей другом. Но и врагом перестал быть. -Знаю, — промолвил он, подозрительно мрачнея. — Этим всем… — он кивнул на аптечку на столе. — Я занимаюсь исключительно в память о нем. Он заботился о тебе и хотел, чтобы после него ты была счастлива. Итачи сделал все для этого. Не губи его усилия. Начни, наконец, беречь себя. На это Ариадне нечего было ответить. Она уставилась на свои руки. На бинт упали соленые капли. Кисаме не выносил женских слез, и со вздохом поднялся. — Довольно убиваться… — он фактически выдернул ее со стула и поднял на руки как пушинку. Странно, но Ариадна не воспротивилась этому, а напротив, доверчиво положила голову ему на плечо. — Я отнесу тебя в комнату… Девушка хотела ответить согласием. Но у нее не хватило сил. После сытного перекуса и нервного всплеска, ее сморила усталость и она прикрыв веки, погрузилась в дрему. Наверное в первые со дня смерти Итачи. Кисаме со своей стороны решил не тормошить ее. «Итачи-сан, вы, как всегда, были правы… За ней нужен глаз да глаз…»