Я не боюсь или проклятие Учиха

От его нежных, крадущихся прикосновений пробирала сладостная дрожь. Волна радости окатила Ариадну и она безотчетно прислонилась спиной к широкой груди возлюбленного. — Итачи…. — Одними губами прошептала девушка. Придаваясь пьянящей нежности, она блаженно опустила веки, испытывая щенячий восторг от ощущения того, что он здесь, рядом с ней. — Обожаю, когда ты зовешь меня по имени… — целуя ее в шею, пылко выдохнул синоби. Его ладони скользнули по точеной талии, прошлись по животу, а после возбуждающе погладили соблазнительные округлости бедер куноити. — Кажется я схожу с ума… — И я… — не произвольно призналась Ариадна, хотя собиралась сказать совершенно иное. Итачи спутал все ее мысли. Для этого оказалось достаточно и легкого поцелуя. А между тем, ей многое необходимо было с ним обсудить. Однако она безнадежно увязла в сумятице собственных чувств и все ее замыслы пошли прахом. Между тем, никогда и не с кем прежде Ариадне не доводилось испытывать ничего подобного. Даже с Хаяте… В нежных же объятиях Итачи она забывала обо всем на свете. Все проблемы и переживания отходили на второй план. Важно было лишь то, что происходило здесь и сейчас. Тепло его сильного мужественного тела, нежные прикосновения рук, его чувственные губы и страстный, бросающий в дрожь шепот, лишавший способности ясно мыслить. Ладони синоби вернулись на талию и он одним резким движением развернул ее к себе лицом. Руки Ариадны инстинктивно легли на его взволнованно вздымающуюся грудь, а напряженные пальцы механически вцепились в плотную ткань плаща. Чуть дыша Ариадна стыдливо склонила голову, отчего-то боясь посмотреть Итачи в глаза. Противоречия все еще раздирали ее. Не обуздав их, она не могла честно смотреть ему в лицо, делая вид, что происходящее между ними — в порядке вещей. Взгляд Итачи, напротив, был откровенен и прикован к ней. Он не торопил ее и ни к чему не принуждал, словно жил ее мыслями, ее чувствами. Под впечатлением от его чуткости, Ариадна оробела в его объятиях, полагая, что недостойна подобного понимания. И здесь Итачи вновь поразил ее. Слегка подавшись вперед, он поцеловал девушку в макушку и ласково потерся щекой о волосы. Этот инстинктивный порыв поколебал устои ее сдержанности и чувства Ариадны вышли из-под контроля. Напряженные кисти ожили и расслабились. Тонкие пальчики бросили терзать дождевик и несмело задвигались по груди ниндзя. Неторопливо взобравшись по плечам, они несмело очертили их покатый склон и вернулись обратно. О, Боже! Частые удары его сердца под ее ладонями, лишили Ариадну присутствия разума. Однако не способны были заглушить панику. «Почему мне так сложно отказаться от него? Будущего у нас все равно нет и не будет…» — не уставала спрашивать себя Ариадна. Чувства к Итачи в ней крепчали. Но справиться с ними она была уже не способна. Вторгаясь в поток ее панических мыслей, синоби бережно приподнял лицо девушка за подбородок, и пристально посмотрел в глаза. Черты Итачи дышали нежностью. И Ариадна, повстречавшись с его страстным взглядом перестала думать. Тем временем он, словно понимая ее состояние, стал медленно склонятся над ней. Она же смотрела на происходящее со смесью пугливой робости и нетерпением. Когда же сладкие губы Итачи до дрожи проникновенно коснулись ее губ, а пальцы, самозабвенно перебиравшие локоны на спине нырнули в самую их гущу, она призывно обняла его в ответ. Молодой человек будто только этого и ждал. Он углубил поцелуй и от сумасшедшей пляски их сплетшихся языков у Ариадны перехватило дыхание. Только с силой в приступе неудержимого желания стиснув его напряженные плечи, куноити поняла, каково ему было сдерживаться. Это она, сражаясь с внутренними страхами, думала только о себе. Итачи, судя по всему, помимо всего прочего, заботился и о ней. Внезапно мужчина порывисто оттолкнул ее к стойке, и рывком усадив на нее, расположился меж разведенными коленями. — Хочу тебя … — обреченно обронил он, просовывая руки под кофточку куноити. Прикосновение его горячей кожи обожгло. Ариадна гортанно всхлипнула, и подхваченная истомой, обвила торс синоби ногами. Плевать на все. Она снова готова была быть с ним. Это все же лучше, чем с голодным вожделением смотреть ему в след и сожалеть об упущенном. — Итачи… — пискнула жалобно Ариадна — единственно, на что у нее достало сил. — Это похоже на пытку… Он прервал ласки и поднял на нее изучающий взгляд и долго и пристально посмотрел на нее, как будто хотел сказать нечто важное. Однако с его губ так и не слетело ни слова. Вместо этого Итачи вновь поцеловал ее. Но уже не так как прежде. В этом, не менее дурманящем поцелуе было больше требовательности, больше жадности. Он был больше рассчитан на то, чтобы брать, а не отдавать. И если бы не действия его рук, обосновавшихся на ее груди и принявшиеся массировать мгновенно затвердевшие соски, она, наверное, возмутилась бы подобной бесцеремонности. Однако чувства затопили ее существо, и она отключилась от реальности, с упоением принимая грубоватые ласки. Девушка протестующее замычала, когда Итачи слегка отстранился, и потянулась за ним. Ее дрожащие пальцы лихорадочно пытались обуздать застежки его плаща. Когда же им это удалось, скинули дождевик на пол… Забыв об осторожности и не опасаясь быть застигнутыми, молодые люди стремительно приближались к пределу. Страсть воспламенила их юные тела и участила дыхание. Во власти этой неведомой силы они без оглядки избавлялись от одежды и обмундирования. Так, за плащом на пол полетели щитки с запястий Ариадны и набедренная сумочка, после чего Итачи взял за края ее кофточки, которую, безусловно ожидала та же участь. Однако ровно за секунду до того, как деликатное покашливание возвестило о том, что они не одни, ниндзя остановился. Внутренне похолодев, Ариадна опасливо выглянула из-за плеча Итачи. Какое унижение! Подперев плечом косяк, на пороге стоял Кисаме. — Я, кажется, не вовремя… — Понимающе взглянув на напарника, сказал он. Комментарий, в общем-то, неуместный, учитывая обстоятельства. Впрочем, Кисаме не отличался особой тактичностью и часто отпускал двусмысленные замечания. Можно сказать, это было в его духе. Как и то, что он и не подумал уйти, поняв, что его нахождение здесь и сейчас абсолютно не кстати. — И то верно. — Ответил Итачи, ни голосом, не видом не выдав собственного недовольства. Продолжая прижимать Ариадну к себе, он мельком глянул на мужчину. — Совершенно не вовремя… — Есть хочется… — посетовал мечник, будто это оправдывало его бесцеремонность. — Однако, мне, наверное, лучше уйти… — сказал он. Сам же при этом не сдвинулся с места. Крайне смущенная ситуацией Ариадна поспешила отодвинуться от Итачи. Внутри у нее свирепствовала буря. Но стоило ему обратить на нее глаза — спокойные, понимающие, бесконечно любящие, и погладить ее по бедру, она затихла, словно его уверенность и решительность перешла к ней. — Все хорошо? — пытливо спросил Итачи. Она стопорно кивнула и уверено соскочила со стойки. — Пускай поест человек. А то вдруг загнется от истощения, моя совесть не перенесет этого. Оценив намек, Кисаме коротко хмыкнул. Ариадна же под шумок попыталась улизнуть. Понимая ее состояние, тем не менее Итачи воспрепятствовал ее намерению. На глазах удивленного напарника, он легко перехватил девушку за талию и привлек к себе. Обескураженной Ариадне ничего не оставалось, как смирно остаться стоять рядом с ним. — Неоднозначная ситуация… — заметил Кисаме, приподнимая брови. — Должен признать — я поражен… — наконец оторвавшись от косяка, синоби направился к холодильнику, под бдительным прицелом глаз Итачи. Достав упаковку сока, он невозмутимо извлек из мойки чистый стакан, практически просунув руку между их лицами, и уселся за стол. — Мне казалось, у нее мутки с Дейдарой. Цукури без ума от нее и как на крыльях летает. А тут вы, Итачи-сан… Решили поучаствовать в любовном треугольнике? Неужто скучно стало? Захотелось разнообразия? Откровенное обвинение в легкомыслии не польстило Ариадне. И хотя Кисаме демонстративно обратился к Итачи, куноити вскипела. — Кое-кто сует нос не в свои дела! — возмущенно отчеканила она. — Неоднозначная реакция на правду… — посмеялся мечник. Хлебнув из стакана, он выразительно прошелся по ней взглядом, не без удовлетворения отметив, как униженно запылала ее щеки. — А может с нервишками беда? В таком возрасте с чего бы это? С нервами у Ариадны действительно был непорядок в последнее время. Ей было крайне сложно держать себя в руках и не психовать, учитывая, что буквально все складывалось против нее. Вынужденное сотрудничество с Акацуками, шантаж, признание Дейдары, давление со стороны Мадары и чувства к Итачи… Это все изрядно потрепало ей нервы. Разумеется, свалившиеся на нее катаклизмы не в коей мере не оправдывали ее поведение. Она была куноити, а их чуть ли не с пеленок учили контролировать эмоции. Испытывая крайнюю степень неловкости, Ариадна отвернулась и инстинктивно стиснула ладонь Итачи. Он, как обычно, все понял без слов, одарив ее ответным пожатием. После чего требовательно изрек: — Замнем эту тему. Все мы имеем право на личную жизнь. А уж какая она, это, опять же, личное дело каждого. — А кто же спорит, Итачи-сан?! — уступчиво отозвался Кисаме, забавляясь со стаканом. Он перекатывал его между ладонями, наблюдая, как оранжевая жидкость плещется о прозрачные борта, периодически переливаясь через край. — Просто ее поведение кажется мне весьма подозрительным. Девочка весьма изобретательна. Не хочется в очередной раз нарваться на ее фортель… — Все под контролем, Кисаме. Нет ничего с чем бы я не справился. — Итачи ловко подбирал с пола плащ и бросил его на стол. Затем привел в порядок одежду Ариадны и помог ей одеть щитки. Девушка меланхолично отслеживала его манипуляции. Нервная дрожь сотрясала ее и, пытаясь, успокоится, она обхватила себя руками. Заметив это, Итачи подумал, что куноити замерзла, и поспешно завернул девушку в дождевик. На лице Кисаме отразился скепсис. — Главное, что вы сами в это верите, Итачи-сан. — то ли спросил, то ли утвердил он. Прозвучало двусмысленно. В любом случае, это уже не имело значения. Итачи не намеревался отвечать, ровно как, и оправдываться перед кем бы то ни было. Более не проронив ни звука и не обращая на напарника внимания, он обнял Ариадну и вывел из кухни. Кисаме же ничего другого не оставалось, кроме как проводить молодых людей взглядом. Он не узнавал коллегу. Итачи и прежде бывал нелюдимым. В последние же дни был молчалив и задумчив больше обычного. За задания брался неохотно, хотя работой не гнушался, и выполнял все, что от него требуется. На то могло иметься масса причин. Однако он никогда бы не подумал, что это связанно с Коноховской девчонкой! В полнейшей тишине они достигли спальни Ариадны, и здесь терпение оставило ее. — Что ты натворил, Итачи? — вырвавшись из объятий синоби, она раздраженно толкнула дверь и, влетев внутрь, вне себя от досады накинулась на него. Она оказалась не готова к произошедшему и ее охватила паника, корни которой уходили в банальное нежелание становиться центром всеобщего внимание, особенно в таком коллективе как Акацуки. Что уж говорить о некоторых отдельных его членах? К примеру, Мадары Учиха — любителя посовать нос в чужую жизнь. Помимо него существовал Дейдара, мнением которого она почему-то дорожила и дружбу с которым не хотела осложнять, чего собственно было не избежать, если слухи об их отношениях дойдут до него прежде, чем они успеют объясниться. — Не понимаю, что тебя смутило? — Невозмутимо шагнув через порог, Итачи притворил за собой дверь, словно отрезав остальной мир от них. — Как что? — в недоумении воскликнула Ариадна. — И ежу понятно, Кисаме не станет молчать и всем растреплет…  — Я поступил так как считал нужным. — беспощадно заявил Итачи. - Так, как следовало поступить уже давно. Он бегло глянул на нее и в его глазах ей почудилась давно забытая твердость. — Но теперь же все узнают о нас и… — растеряно залепетала Ариадна. Позиция Итачи была не совсем ей ясна. Его же настрой, та неуловимая жестокость, которая в нем присутствовала, отчего-то испугали ее. — Именно этого я и добивался. — Сыпал признаниями Итачи. — Чего именно? — Шокировано промолвила девушка, всплескивая руками. — Огласки? Синоби пожал плечами. — Немыслимо! И это говоришь мне ты — самый скрытный человек из всех, кого я знаю! — Я просто устал — обреченно вздохнул Итачи. Тембр его голоса потеплел. Он бросил взор в сторону и через плечо, а затем нетерпеливо уставился на нее из-под ресниц. — Устал играть по твоим правилам, Ариадна. Почему бы для разнообразия не сыграть на моих условиях? — Бред какой-то! — хмурясь, мотнула головой девушка. — Не в какие игры я с тобой не играю. Скорее это ты держишь меня за марионетку. — В самом деле? — молодой человек медленно направился к ней. — Никаких игр, Ариадна? А как же тогда называется твое постоянное бегство от самой себя и от чувств, которые ты испытываешь? — Снова об этом? — закатила глаза куноити, начиная нервничать. — Мы кажется уже обсуждали это… Ариадна буквально влипла в спинку кровати. Итачи же остановился в шаге от нее. — Обсуждали. — Не стал отпираться он. — Но проблема так и осталась нерешенной. — Потому что ее не существует. — Потому что ты любишь меня, но боишься признаться! — Я что… Я… не… — побледнев, только и смогла вымолвить Ариадна. Как он мог с такой уверенностью судить о том, в чем и она и сама была не уверена? — Неужели станешь отрицать? Придя в себя после первичного изумления, куноити затравленно моргнула, опуская взор. — Смотря что… — с трудом нашлась она. — Наличие определенного сексуального влечения — было бы верхом глупости… — Значит, это всего лишь желание? — коварно проворковал Итачи. Протянув руку, он нежно погладил ее по щеке, и она предательски растворилась в этой невинной ласке. — Именно поэтому, когда я прикасаюсь к тебе, ты всякий раз вздрагиваешь? И сердечко твое так отчаянно колотится, что его стук слышу даже на расстоянии? — ладонь синоби переместилась на девичий затылок и с сантиметрами разделявшего их пространства было покончено. Итачи крепко прижался к ней и она, растеряв запал, с благоговением вдохнула неповторимый аромат его волос. — Прошу тебя, прекрати… — плаксиво взмолилась Ариадна, судорожно сжимая непокорные кулачки, словно магнитом тянущиеся прикоснутся к нему. — Перестань сопротивляться и увидишь насколько станет проще. Ведь это же не преступление — чувствовать, любить и быть любимой… Ариадна прибывала в отчаянии. У нее не хватало дух признать его правоту, однако вовсе не из-за банального малодушия или недостатка чувств. Ее страхи и тревоги лежали глубоко в подсознании. Но все же, как легко было уткнуться в его плечо и дать волю слезам. — Зачем ты мучаешь меня, Итачи? — Потому что ты мучаешь меня! — возразил нукэнин. Нежные пальцы аккуратно приподняли ее лицо за подбородок и она увидела перед собой его озабоченные черные глаза. Итачи печально улыбнулся и бережно стер мокрые дорожки от слез с ее щек. — Глупая девочка… Я так люблю тебя. Мне кажется, всегда любил… Еще со времен Конохи. Сухие приветствия формальности ради… Как же они претили мне. Ты не представляешь, какой пыткой для меня было видеть тебя изо дня в день, но не сметь приблизиться. Смотреть как Хаяте обнимает и целует тебя, слышать твой радостный смех в ответ… Это было невыносимо. Даже после, когда я полагал, что наши дорожки окончательно разошлись, я не переставал вспоминать о тебе. Ты словно наваждение засела в моей голове. Понимаешь? Когда же мы встретились вновь в лесу, и ты даже не узнала меня… Меня постигло ужасное разочарование. Хаяте и Тенкецу ушли из твоей жизни. Но их место занял другой. Хатаке Какаши! Ты так спешила к нему на встречу, что едва ли смотрела по сторонам, и даже не узнала меня… Ариадна затаив дыхание слушала Итачи, не смея прервать его взволнованный монолог. Он повествовал ей о той части своей сущности, о наличии которой она и не подозревала. Сердце забилось. Ей вспомнился эпизод на мосту. Странники, с которыми она перекинулась парочкой слов и после чего на душе остался неприятный осадок. Неужто одним из них был Итачи? — То был ты на мосту? — выдохнула она, задыхаясь от наплыва эмоций. Однако он будто не услышал, продолжая в той же тональности: — Там, в лесу это кольцо на твоей руке просто вывело меня из себя.… И злился я тем сильнее, что ты с первых минут дала понять, как ко мне относишься. А потом появился Дейдара и вы сразу так славно поладили с ним. Цукури везде таскался за тобой. Но что самое примечательное, ты не гнала его прочь как меня, не вздрагивала каждый раз, стоило появится поблизости. Признаться, впервые в жизни меня съедала ревность. Я же чувствовал, что ты хочешь меня! И это просто сбивало с толку.… С одной стороны ты страстно отвечала на все мои ласки, но как только дело начинало принимать серьезный оборот, в страхе убегала. Лишь после я понял. Причина тому Хаяте. Он умер, но его тень по-прежнему осталась между нами. Ариадна молчала, понуро потупив взор. Итачи четко выявил основы ее страхов. Она действительно боялась тех чувств, которые он пробудил в ней. Несмотря на всю любовь к нему, она сторонилась его, считая, что отвечая Итачи взаимностью, предает Хаяте. Поэтому изо всех сил и противилась его напору, оправдывая свою боязнь так же и тем, что Учиха — отступник, жизнь которого сопряжена с риском более, нежели у обычного синоби. В связи с чем, принять любовь подобного человека, ровно как и ответить на его чувства, означает сознательно смириться с возможной утратой. — Эта боль до сих пор преследует тебя. Поэтому ты боишься вновь открыть свое сердце. Несколько¬ минут ее молчания показались ему вечностью. Она склонила голову, скрываясь за массой упавших на лицо волос и долго о чем-то думала. В ней спорили две потребности. Диагностированный им ужас и желание открыться. Воздоменировало последнее. — Прости… — она по-детски уперлась лбом в его подбородок, не в силах отказаться от того, чем щедро одарила ее судьба. — Ты прав… Я люблю…