Дочь Орочимару?

      Тот, кто нравится, да? Линела встретилась взглядом с Саске. Как давно он прервал свои упражнения? По его взгляду сложно понять, о чём он думает. Саске привык скрывать свои эмоции и чувства, только злость и ненависть время от времени находят выход из его погрязшей в темноте души. Его абсолютно чёрные глаза впились взором в Линелу, казалось, он так и испепелит её.       — Сенсей, так у вас есть тот, кого вы любите? — заверещали девочки и разорвали визуальный контакт Линелы и Саске.       — Конечно, есть! — ответила она. — Мой папа и приёмные родители, братья — Сеймон и Канаме, мои учителя и, конечно же, все вы.       — Нет! Мы не это имели в виду, — возмутились они.       — Тот, кого я люблю, да? — девушка, задумавшись, возвела взгляд к небу. — Это секрет!       — Эээ, но почему? — раздосадовались дети, но Линела им ничего так и не ответила.       — Дядя, а вам кто-нибудь нравится? — спросила одна из девочек Саске, только он проигнорировал её.       — Это вряд ли, Саске совсем нелюдимый, — покачала головой Лина, но тут же вспомнила одну страшную вещь. — Мико-чан, скорее отойди от него, — состроив испуганное лицо, попросила она, и девочка послушно отбежала от парня. — Я, кажется, поняла, кто нравится Саске. — Юноша удивительно вскинул бровь, а Линела понизила голос, будто шепча страшную тайну: — Маленькие девочки, — выдохнула она. Дети в ужасе раскрыли глаза, кто-то даже прокричал: «Извращенец!» Но почти сразу Линела звонко рассмеялась: — Прости-прости, просто шучу, — сказала она сквозь смех, глядя в ошарашенное лицо Саске, не ожидавшего такого подвоха.       Тут уже и Коу позвала на ужин.       — Ну всё, идите мыть руки и в столовую, — отправила Лина ребятишек в дом. — Что? — спросила она у подошедшего Саске.       — Ничего. Кажется, ты разрушила чью-то мечту.       — Странно это слышать от тебя, — ответила Линела, они оба обернулись на задумчивого мальчишку, шедшего позади своих друзей. — Ты просто его не знаешь. Да и я не даю обещаний, которые не смогу выполнить. — Линела разбудила спящего на её руках ребёнка. Втроём они направились в дом. За углом их поджидал Аки. Мальчик стоял с низко опущенной головой, крепко сжимая кулаки.       — Сенсей, когда я вырасту и стану сильным, то сражусь с тем человеком, чтобы узнать, сможет ли он вас защитить, и если я выиграю, то точно женюсь на вас! — выкрикнул Аки и убежал.       — Вот видишь, Аки-кун из тех, что преодолевают трудности, а не поддаётся им, — сказала Лина Саске.       — Ты обещала Орочимару внука с шаринганом, — напомнил парень.       — Думаешь, это так сложно? — понимая, к чему он клонит, ехидно сощурилась девушка.       Уже в который раз ей удаётся одной лишь фразой заставить его потерять дар речи.       «Так она была вполне серьезна, пообещав подобное? Но только в том случае, если пройду её тренировки и останусь в живых, — подметил Саске. — И совсем недавно я чуть не умер».       Подростки зашли в дом. Линела спустила с рук мальчишку и помогла тому разуться.       — В ванной должно быть пусто, можешь освежиться, — сказала она юноше и ушла на второй этаж вместе с ребёнком, откуда уже спускались и другие воспитанники приюта. Там на этаже расположены спальни и в коридоре есть длинная череда умывальников, в которых дети умываются, не создавая большого столпотворения.       Завтраки, обеды и ужины здесь всегда проходят шумно. За одним столом собираются все дети, которых здесь не меньше двадцати. Воспитатели же следят за тем, чтобы соблюдался хоть какой-то порядок за столом. Разновозрастные дети постоянно переговаривались и переругивались, некоторые под шумок пытались стащить из чужой тарелки кусочек мяса. Другие привередничали, откладывая в сторону морковь и сладкий перец.       Саске зашёл в столовую, когда большинство детей уже ушли, остались только дежурные по кухне, домывавшие посуду. И только в такие моменты у смотрителей появляются несколько минут на отдых. В умиротворенной тишине трое взрослых наслаждались спокойствием, всё-таки орава детей отнимает уйму сил и энергии.       — Завтра утром мы пойдём дальше, — предупредила присутствующих Линела.       — Думаете, Саске-кун достаточно окреп? Остались бы ещё на пару дней, — искренне побеспокоилась Коу.       — Даже если это не так, мы ограничены во времени, — ответила девушка.       — Очень жаль, дети постоянно спрашивают о вас.       — Я старалась уделить время для каждого.       — Им мало одного-двух дней раз в три месяца, — отозвался ранее молчавший мужчина, с виду не намного старше Коу.       — Точно-точно, не проходит ни дня, чтобы не прозвучало вопроса: «Скоро придёт Линела-сенсей?» — передразнила детский голосок молодая женщина, активно жестикулируя. Линела промолчала, опустив взгляд на кружку с чаем, об которую грела ладони, и печально улыбнулась.       — Я знаю.       Дежурившие на кухне девочки ушли сразу, как только вымыли посуду. Они были старшими из всех и росли в этом приюте с самого рождения. За эти годы Коу и Фудо заменили им родителей, а их дочь, Кьёко, стала доброй и весёлой старшей сестрой. Девочки научились понимать, когда им следует оставить взрослых наедине, так что поспешили закончить свои обязанности поскорее.       Вскоре после их ухода Линела достала из подсумка на поясе свиток-хранилище.       — Как обычно, — проговорила она и, развернув свиток, распечатала содержимое.       На бумаге аккуратными связками в стопках лежали купюры различного номинала. Саске это сильно удивило. Зачем она отдаёт довольно крупную сумму денег смотрителям? Линела скосила на него взгляд, чувствуя исходящее от юноши недоумение.       — Благодарим за труды, — ответила Коу и приняла деньги. — Без вашей помощи нам пришлось бы туго.       — Вы говорите это всякий раз, Коу-сан.       От прежней беззаботной атмосферы не осталось и следа. Каждый помнил, какие тяжёлые времена переживал приют в те годы, пока Линела не принесла свой первый заработок. Денег было столько, что смотрители не только сумели прокормить всех своих воспитанников, но и нанять рабочих, чтобы те починили протекающую, местами провалившуюся крышу. В тот месяц приют преобразился. Крыша и стены второго этажа были отремонтированы, классы переоборудованы, старую поломанную мебель заменили новой. Для младших обитателей приобрели множество новых игрушек, а для старших — новые скрипящие корешками учебники. С тех пор никто о большем и не мечтал.       — Прошу прощения, но я хотела бы отдохнуть, — сказала девушка и вышла из-за стола. Этот день эмоционально вымотал её. Линела почувствовала, как вся тяжесть прошедшего дня навалилась на неё. В ушах гудело, глаза невольно закрывались, и ужасно хотелось спать.       Девушка вошла в отведенную для неё и Саске комнату и села в медитации на кровать. Совсем скоро в комнату вернулся и Саске. Он присел на кровать напротив Линелы, долго вглядываясь в неё хмурым взглядом. Слова Линелы, данные Орочимару, заставили насторожиться. Та, что всегда ищет выгоду в других, готова пожертвовать своим телом, для воспроизведения Учиха. Или же ей нужен шаринган? Для Орочимару или для себя? В любом случае ей необходим ген Учиха, а таковых осталось лишь двое сам Саске и Итачи, его старший брат.       — Что? — спросила девушка, отвлекая Саске от тяготивших его мыслей.       — Я или.. Итачи? — Линела открыла свои глаза, въедаясь безразличным взглядом в юношу.       — Глупый что ли?       Он вглядывался в её реакцию и мимику так же пытливо, как и она в его. Но ничего кроме скепсиса не увидел.       — Скажи, пожалуйста, о каких пошлостях ты подумал? — наконец прервала молчание девушка.       — Забудь, — ответил он и погрузился в медитацию.       Линела не отвела от юноши взгляда. Пара лишних фраз заставила Саске задаться таким бесстыдным вопросом. И хватило же наглости спросить, раздражённо подумала девушка.       — Я и не собиралась выбирать, — неожиданно произнесла она вслух, и Саске презрительно усмехнулся. — У меня и так есть ген Учиха. — Линела заметила, как юноша вздрогнул. Наверняка подумал, откуда ему взяться, решила она.       Больше в этой комнате не произнесли ни слова до утра. Саске этой ночью спал беспокойно. Раз за разом повторялся кошмар, что не даёт ему покоя вот уже восемь лет. Кроваво-алая луна в чистом небе. Безлюдные тихие улицы с потухшими фонарями. Мертвенный холод в родном доме. Окровавленные тела родителей и нависший над ними чёрной тенью старший брат. Бежать… Бежать. БЕЖАТЬ! Кричало подсознание. Он и бежал по чернеющей бездне. В редких всполохах света виднелась устрашающая тень брата. Где-то рядом поблескивала его катана.       — Беги. Цепляйся за свою никчемную жизнь, — звучал голос Итачи со всех сторон сразу.       Саске бежал со всех сил своего детского тела. Вскоре ноги стали подводить. Они подгибались будто ватные. Споткнувшись Саске падает, и в этот момент старший брат настигает его. Взмах клинка и всё с начала.       Саске рывком перехватил руку, нависшую над ним, и выставил кунай. Наконец разомкнув слипшиеся во сне ресницы, он увидел перед собой Линелу.       — Добежал куда хотел? — спросила она, сощурившись от боли в запястье.       — Не твоё дело, — раздраженно бросил Саске и отпустил руку девушки.       — Собирайся, после завтрака уходим, — оповестила она и вышла.       Саске протёр глаза. Их изрядно щипало. Страх пришедший во сне никак не отступал. Давно он такого не испытывал. Кошмары преследовали Саске каждую ночь, но никогда настолько не пугали. Беспомощность, слабость и отчаяние вытеснили обычную злобу, что была присуща прежде. Настроение хуже некуда. Собравшись с остатками сил, Саске покинул мягкую уютную постель. Заря только занималась. За окном было видно, как легкая вуаль тумана окутала низину, огибая невысокие деревянные дома города. Свежий прохладный воздух лениво сочился в приоткрытую створку, даруя очищение мыслей. Тишина. Слышно было только легкую возню из кухни. Как оказалось, это Линела готовила завтрак вместе с Кьёко. Обе девушки не обратили внимания, когда пришёл Саске. Они мирно переговаривались, делясь друг с другом секретами кулинарии. Линела, как заметил Саске, готовила рисовый омлет, который чуть позже поставила перед юношей и следила за мисо супом в большой кастрюле. Тем временем Кьёко отваривала рис и жарила скумбрию. Девушки вместе нарезали салат в три большие пиалы, выставив одну на стол.       — Линела-сан, не маловата ли твоя порция? — поинтересовалась Кьёко, когда они прервались на завтрак.       — Я рассчитываю порции по калориям, этого мне вполне достаточно, — ответила та. — К тому же, во время готовки я постоянно снимаю пробу, иногда даже наедаюсь раньше, чем успею подать на стол.       — Везёт, — протянула собеседница. — А я вот в последнее время всё не могу наесться, кажется, даже в весе прибавила.       Саске, сидевший напротив Линелы, чуть было не закатил глаза. Вот они, тупые женские разговоры про фигуру, одежду и так далее.       — Ну, это не удивительно, ты всё-таки беременна.       — Да-да, я всё-таки бе… — Кьёко оборвалась на полуслове. Палочки с рисом поднесённые ко рту упали на стол с тихим стуком. — Я что? — переспросила она.       — А ты не знала? — изумилась Линела, оторвавшись от чашки чая. Саске же принял решение ретироваться из кухни, не интересны ему такие разговоры. — У тебя же живот уже растёт?!       Кьёко тут же подскочила со своего места, обтянув блузкой живот. Она и впрямь заметила, что тот немного округлился, но всё же не так однозначно.       — Неужели ты не заметила сбившегося цикла? — Голос медика стал спокойнее.       — И правда, в этом месяце цикл длиннее обычного…       Линела тяжело вздохнула. Кьёко уже вроде бы взрослая, а упустила такой важный нюанс.       — Можешь обрадовать своего молодого человека и не забудь вставить на учёт.       — Что же я родителям скажу? — девушка сокрушенно упала на стул.       — Не нужно ничего говорить. — В пороге столовой появилась Коу. Кьёко подняла затравленный взгляд на мать. — Я ждала, когда ты сама это поймёшь. — Женщина присела напротив дочери.       — Отец знает? — Кьёко сжала в кулаках блузку на животе. Коу покачала головой. Девушка приняла крайне задумчивый вид. Её терзали сомнения, незнание и непонимание, что нужно делать в сложившейся ситуации. В нервном напряжении Кьеко закусила ноготь. Детская вредная привычка часто даёт о себе знать в такие моменты. Девушка переводила хмурый взгляд от матери на Линелу и обратно, что-то решая для себя. Неожиданно резко она подорвалась со своего места. — Я пойду, поговорю с ним и вместе решим что делать, — решительно отозвалась Кьёко, и уже было направилась к выходу. — Только завтрак доготовлю, — вспомнила она и вернулась к плите, что-то бурча себе под нос.       Коу и Линела переглянулись. Лицо женщины озаряла лёгкая улыбка. Что не говори, а мать всегда волнуется за своего ребёнка. Коу всё переживала, что её дочь отдаёт всю себя лишь заботе о приюте, и была рада узнать, что Кьёко, наконец, обзавелась личной жизнью.