Дочь Орочимару?

      В очередной свой визит, когда все дети уже легли спать, Линела достала из подсумка на поясе свиток-хранилище. Собравшиеся в столовой смотрители приюта не поняли жеста гостьи.       — Это вам, — проговорила она и, развернув свиток, распечатала содержимое.       На бумаге аккуратными связками в стопках лежали купюры различного номинала, преимущественно в тысячу рё. Взрослые поражённо глядели на гору денег, что возвысилась перед ними. Видя замешательство смотрителей, девочка пододвинула деньги ближе к центру стола.       — Мы… мы не можем их принять, — наконец-то очнулась Коу. Женщина обеспокоенно рассматривала стоящую перед ней маленькую девочку. Низкого для своего возраста роста, с залёгшими под глазами глубокими от недосыпа синяками. А некогда округлое личико впало в щеках, демонстрируя всю измождённость ребёнка.       — Этой зимой почти все дети переболели пневмонией, — напомнила Линела. — Крыша и стена с восточной стороны полностью сгнили и обвалились. Любой даже самый слабый дождь грозит затоплением. В этой сырости ребята могут и чем похуже заболеть. Не говоря уже о том, что второй этаж может обрушиться в любой момент. Подумайте о детях, это единственное место, куда они могут вернуться, — настаивала она.       — Из всего уважения к тебе как к ирьё-нину, но мы не можем принять деньги, заработанные не честным путём, — поставил точку в обсуждении Фудо и грубо отпихнул свиток обратно.       — Мои друзья и впрямь не из честных людей, но это не их деньги. Не отрицаю, они заработаны при поддержке Акацки, но честным путём. Лидер организации помог мне открыть несколько аптек в разных странах. Это выручка с продажи лекарств, которые я делаю сама.       — Лина-чан, твоё стремление помочь нам похвально, но ты же совсем себя извела, — вступила в беседу Кьёко, намекая на нездоровый вид гостьи. — Даже если эти деньги чистые, мы не посмеем так нагружать тебя, — озвучила она мысли своей матери, на глазах которой уже наворачивались слёзы. В последний раз, когда они видели девочку, она пышела здоровьем и крепким румянцем на щеках, а теперь от девочки осталась лишь тень от самой себя.       — Я не приму их обратно, если они вам не нужны, можете выкинуть или сжечь в печи, чтобы холодной ночью обогреть своих воспитанников. — Линела развернулась и направилась к выходу из приюта. Вести переговоры больше не было смысла. Либо они примут деньги, либо нет. И чем дольше она остаётся здесь, тем твёрже будет отказ. Этого допустить она никак не могла, ведь следующую зиму кто-то из детей мог и не пережить.        «Это не искупит моей вины перед тобой, Шизуко. Но я постараюсь спасти столько людей, сколько смогу». — Девочка рывком раскрыла входную дверь. За спиной раздались торопливые шаги. — Линела-сама, — окликнула её Коу и рухнула на колени на краю генкана, склонив голову к полу. — Благодарим за труды, — приглушённо произнесла женщина, беззвучно роняя слёзы. К ней присоединилась и дочь.       — Это неоценимая помощь приюту, — произнесла Кьёко с опущенной к полу головой. Фудо остался за спинами женщин. Ему никогда не нравилась маленькая ирьё-нин. Её близкое родство с человеком, знаменитым похищением детей, никак не давало покоя, так ещё она спуталась с преступной организацией состоящей сплошь из нукенинов S-ранга, но дети полюбили её за необычную внешность и готовность выслушать всё, что они говорят. К тому же ребята боятся городского врача, каждая встреча с ним оборачивается истерикой у младших обитателей, те, что постарше неоднократно заявляли — врач предлагал работу в местном борделе. А вот с Линелой они охотно шли на контакт, ведь она не на много лет старше их самих. И даже уколы не казались такими уж страшными.       — Лина, просто Лина, — тихо произнесла девочка и вышла из ветхого здания.       — Закончила? — спросили рядом. Возле закрытой двери, прислонившись к бревенчатой стене, стоял Учиха Итачи, и только горящие шаринганы были видны в темноте ночи.       — Да, можем возвращаться, — ответила Линела и накинула капюшон. Но стоило сделать шаг, как она пошатнулась. В глазах поплыло и на какое-то мгновение сознание ускользнуло. Упасть девочке не дал юноша, вовремя оказавшийся рядом.       — Тебе нужно отдохнуть. — Итачи приобнял дочь своего бывшего напарника за плечи, крепко прижав к себе.       — Ты прав… Всегда прав. — Линела сжала в кулачке плотную ткань плаща Учихи, и они покинули город.       Отчаяние последнее, чему человек должен поддаваться. Если ты отчаялся, то, считай, пропал, сгинул в этом жестоком мире, в этой прожжённой коррупцией и преступностью стране. Страна Звука, по новому стилю, не щадит никого, ни взрослых, ни детей. Эта страна, где её даймё ради власти, богатства и собственного благополучия продал за бесценок свой народ врагу всего человечества. Когда-то Рисовые поля были домом для множества сильных кланов шиноби. Их сила гремела на весь мир, а преданность своему даймё заставляла правителей других стран тихо проклинать своих соседей. Но это было слишком давно, прошёл ни один десяток лет. Нерациональная военная политика и жадность феодала изничтожила некогда сильные и гордые кланы. Всё что им оставалось присоединиться к новой деревне шиноби — Скрытый Звук под руководством Орочимару. Ведь это так заманчиво, найти свою цель в жизни, будучи не обязанным поддерживать неустойчивую военную политику пяти Великих стран шиноби. Но кто из них знал, что добровольно отдал себя в лапы кровожадного чудовища? То, что люди привыкли считать скрытой деревней, к Отогакуре никак не относилось. Отогакуре но Сато это не одна точка на карте, как Коноха, Ива, Суна, Кумо или Кири пяти Великих стран или какой либо ещё страны. Скрытый Звук это гигантский комплекс исследовательских лабораторий, состоящий из множества баз и убежищ, разбросанных по всей стране Звука и других странах. С одной стороны для шиноби Звука открыто множество перспектив, с другой все они лабораторные крысы, которым посчастливилось выжить. Но это только часть шиноби бывшей страны Рисовых полей. Другая же подалась в разбойники. И теперь нет житья мирным жителям. Остался лишь страх и отчаяние. Страх быть ограбленным или убитым разбойниками или, что ещё хуже, попасть под влияние змея искусителя и стать его марионеткой.       Город Огата не стал исключением, несмотря на, казалось бы, мирный уклад жизни портового города богатого морепродуктами. Огата не бедствовал лишь за счёт рыбы, поставляемой по всей стране, да и только. Налоги. Налоги росли чуть ли не каждый год. На лодку, на продаваемые морепродукты и, что смешно, на переработку и на хранение. Землевладельцам было не намного легче, с каждого центнера урожая тридцать пять процентов полагалось сдать на государственные нужды. И людям ничего не оставалось, кроме как подчиниться жадности своего правителя. Что уж говорить о социальных учреждениях? Больницы, школы и приюты выживали, как могли. Местная власть хоть и выделяла средства, но разве этого достаточно? Местная школа закрылась ещё лет пять назад. Дети, что в ней учились, ушли работать в поля да в море. Профессия учителя стала здесь невостребованной, а уровень безграмотности рос из года в год. Отдельная история о местной больнице. По слухам некоторые врачи промышляют подпольной продажей органов, как взрослых, так и детей. Откуда же им взяться? Ответ очень прост — беспризорники да отчаявшиеся люди, что идут на убийство за кусок хлеба. Но, несмотря на всё это, здесь, у моря, куда спокойней и безопасней, нежели в других селениях страны Звука, так думала Кьёко.       Девушка прогулочным шагом проходила вдоль торговых улиц родного города, высматривая столярную мастерскую. Утром мать послала её за продуктами. Впервые в приюте предстоит богатый ужин, а для этого нужно мясо, да побольше. Заодно отец сказал зайти к плотнику и договориться о начале ремонтных работ. Улицы были полны людей, наполняя город жизнью не свойственной другим городам страны. Здесь были слышны и смех резвящейся ребятни, и ругань торговцев с покупателями, и сплетни молодых и не очень женщин. Рабочий день только набирал свой ход. Вот Кьёко и нашла нужную ей мастерскую. Двери были распахнуты настежь, из помещения доносился тихий размеренный скрип рубанка.       — Здравствуйте, есть кто? — Девушка заглянула в мастерскую.       — В зависимости от того, что вам нужно, — немного грубовато ответил молодой мужчина, не отрываясь от строгания древесины. Кьёко не была удивлена грубости, в этих краях все люди озлоблены в большей или меньшей степени.       — Ни что, а кто, — встречно бросила шпильку девушка. — Мне бы с плотником переговорить.       — Ты с ним и говоришь. — Кьёко оглядела мужчину перед собой. Он был старше неё на три-четыре года, широк в плечах и весьма не дурен лицом. Такие нравятся молоденьким девчушкам, подумала она. Его широкие мозолистые ладони крепко обхватывали рукояти рубанка, и при каждом движении мускулы его бицепс играли под высоко закатанными рукавами рубахи. Определённо нравятся.       — Вы не похожи на Наотаро-сана, — ехидно ответила девушка, уперев руки в бока.       Фудо отправил свою дочь не абы куда, а к определённому человеку. Когда-то они с Наотаро сидели за одной партой. Сын смотрителя приюта и сын плотника. Уже тогда их судьбы были определены. И каждый занял место своего отца.       Мужчина откинул свой инструмент немного в сторону и, недовольно глядя на гостью, стряхнул стружку, покрывшую руки по локоть, удалился в заднюю комнату, откуда послышалось:       — Отец, к тебе пришли.       В мастерскую молодой человек вернулся с мужчиной средних лет, но выглядел он куда старше, чем помнила его Кьёко, хотя прошло не более пяти лет. Наотаро больше походил на старика, пошатывался из стороны в сторону и кряхтел на каждом шаге, но нужно отдать ему должное, сила в его руках была видна и через просаленную рубаху. Как только мужчина ступил в мастерскую, в нос ударил крепкий запах перегара вперемешку с запахом дешёвого табака.       — А, ты?! — прокряхтел плотник. — В долг не работаем, — ответил он и, уже было, собрался покинуть мастерскую.       — Я знаю. Столько мы задолжали? — остановила его девушка и выложила на обрабатываемую древесину стопку купюр. Старый плотник взял в руки деньги и, сдув с них стружку, начал пересчитывать.       — Неужто телом стала приторговывать? — флегматично поинтересовался старик. Сын его молча стоял в стороне.       — Будь это так, вы бы узнали об этом первым, — без обиды в голосе улыбнулась Кьёко.       — Обвиняешь меня в неверности? — вспылил мужчина, хлопнув деньгами о древесину. Наотаро хоть и был загульным человеком, но жене своей никогда не изменял.       — Это вы назвали меня проституткой, — так же улыбаясь, ответила девушка.       — Воистину дочь своего отца. — Устало протёр лоб Наотаро. — Ну? Чего вам надо?       — Для начала реставрация второго этажа и крыши, потом, не помешало бы, перестелить полы и поставить новую лестницу. Нам бы ещё мебель всю обновить, потом… — начала она перечислять, как девушку перебили.       — Постой, придержи коней, — прервал её старик. — Одна только реставрация будет стоить вам не меньше миллиона, дерево нынче в цене!       — Понимаю, но нам есть чем платить, — уверила его Кьёко. Мужчина долго и пытливо вглядывался в дочь своего школьно товарища.       — Рюноске, сходи, приценись. Посмотрим, что можно сделать, — произнёс Наотаро.       — Что? Сейчас? Я думала, вы придёте завтра. Родители сейчас заняты и у меня ещё дела в городе, — растерянно затараторила девушка.       — Вот и отлично, проветрится, глядишь, жёнку приведёт, — отмахнулся старый плотник, выставив молодёжь за дверь. Кьёко пискнуть не успела, как оказалась на улице. А сын его только и фыркнул.       — Ну что, грубиян Рюноске, сегодня вы меня сопровождаете. — От безысходности вздохнула девушка.       — Называть кого-то грубияном не представившись, не это ли есть грубость? — раздражённо произнёс мужчина.       — Кьёко, — ответила она, направившись сторону рынка. Годы работы с малыми детьми сделали девушку чувствительной к взглядам со стороны, вот и сейчас она почувствовала вопросительный взгляд со стороны Рюноске и обернулась. — Просто Кьёко, у меня, так же как и у тебя, нет родового имени.       — Когда-нибудь оно у меня будет, — уверенно произнёс мужчина, идя на шаг позади девушки.       — Сейчас это не проблема, стоит только заплатить феодалу пошлину и будет тебе родовое имя, какое только пожелаешь, это раньше его нужно было заслужить, — поделилась своими мыслями Кьёко.       — Ничего ты не понимаешь, женщина, — отмахнулся от неё Рюноске.       — Кьёко же, — терпеливо ответила она на грубость, но дальнейший путь они продолжили в тишине.       Вдвоём они прошли по всему не богатому на продукты рынку в поисках лучших ингредиентов для ужина. Походить пришлось долго. Далеко не в каждой лавке продукты были свежими или соответствовали своей цене, на одни только овощи цена была в три раза выше, чем в прошлом месяце. И это при том, что на полупустых прилавках лежали уже вялые и гниющие продукты. Однако всё по списку было куплено, даже несколько килограмм неплохой говяжий вырезки. Осталось купить лишь пару булок хлеба.       Кьёко не спеша шла к единственной в городе пекарне, не переставая оглядывать такие знакомые бедные улицы. Вокруг было слишком много отчаявшихся и опустивших руки людей. Истощённые голодом и своим бессилием они сидели, припав к стенам домов, не в силах даже встать. Порой они и умирали в таком положении. А самое страшное было то, что среди этих людей были и женщины с малолетними детьми. Как раз такие обычно и оказывались в приюте, если конечно находился тот человек, который их приведёт. Неподалёку бегала ребятня, чему-то смеясь. Правильно, здесь нельзя поддаваться отчаянию, подумала Кьёко, с улыбкой глядя на веселящихся детей.       У пекарни девушка расплатилась за хлеб и приняла в руки последний на сегодня пакет с продуктами, которые практически полностью перегородили ей видимость. Рюноске молча стоял за её спиной, скрестив руки на груди, глядя куда-то в сторону.       «Нет у меня времени шляться с незнакомой девчонкой по городу. Работа не ждёт», — ворчал он про себя. Кьёко уже стала отходить от пекарской лавки, как в неё врезалась пара мальчишек, которых она недавно видела, и убежали дальше по улице. Девушка вскрикнула от неожиданности и, чуть было, не выронила все пакеты.       — Вот растяпа, — проворчал Рюноске, подхватив несколько пакетов.       — Да-да, как скажешь, — устало согласилась девушка и потянула к мужчине руки. — Давай, — кивнула она на пакеты.       — Вот ещё, опять в кого-нибудь врежешься. Это всё или ещё что-то?       «Вроде всё купила». — Кьёко опустила задумчивый взгляд на пакеты и, почувствовав неладное, проверила карманы. — «Вот как…»       — Да, осталось только одно место, — ответила девушка и направилась дальше по улице, свернув в ближайший переулок.       — Тебе и, правда, сюда нужно? — скрывая своё любопытство, спросил Рюноске. Они уже довольно далеко отошли от главных улиц, где была хоть какая-то жизнь. Здесь обитали разве что крысы размером с кошку. В сыром тёмном переулке стоял резкий запах помоев и нечистот. Люди по пути встречались от силы пару раз. И на вид они были далеки от рыбаков да фермеров.       — Да, думаю, мы почти пришли, — тихо произнесла Кьёко, в очередном переулке слышались детские голоса.       Девушка как можно тише приблизилась к переулку. Ребятня была рядом. За углом трещал костёр, отражая тень одного из них на улицу. Кьёко освободила правую руку от пакетов и быстрым движением схватила ближайшего мальчишку за ухо, от чего тот заверещал, а другие двое, испугавшись, убежали за ближайший угол.       — Стойте, предатели! — кричал мальчишка.       — Вот ты и попался, воришка, — лилейно отозвалась девушка.       — Отпусти больно же, старуха! — пытался он выкрутиться.       — Это кто здесь старуха? — не меняя тона, спросила Кьёко, завернув мальчишке ухо. По переулку эхом раскатилось громкое айканье ребёнка. Девушка всё же отпустила уже покрасневшее ухо, и мальчик кубарем свалился с насиженного места. — Ну и как тебя зовут? — присела она рядом с ним, пока парнишка не очухался. Его друзья боязливо выглядывали из-за угла дома.       — Тебе какое дело? — озлобленно прошипел мальчишка, поочерёдно глядя то на девушку, то на стоявшего за её спиной Рюноске. — Чего тебе от нас надо?       — Обмен. Меняю булку хлеба на то, что ты у меня украл, — ответила Кьёко и протянула мальчику хлеб. Тот с недоумением уже глядел на предложенный хлеб. — Ты ведь знаешь, тех денег и на такое не хватит.       Мальчик сглотнул голодную слюну и потянулся к булке, но она тут же исчезла из поля зрения.       — Сначала кошелёк, — улыбнулась Кьёко и встала. Мальчишка тут же подскочил на ноги, достал из кармана штанов маленький круглый кошелёк и вручил его девушке. — Вот спасибо. — Вручила она обещанное, а воришка побежал к своим друзьям. — Постой, — остановила его Кьёко, мальчик обернулся. — Знаешь дом на вершине холма на окраине города?       — Та развалюха?       — Да-да, у которой крыша обвалилась, — кивнула девушка. — Сегодня на ужин мясо. Приходи и друзей своих приводи.       Двое взрослых вышли из переулков на центральную улицу, возвращаясь в приют.       — И всё из-за какого-то кошелька? — недовольно проворчал мужчина.       — Дело не в кошельке, — ответила ему девушка. — Почему дети начинают воровать? — спросила она у него.       — Потому что им не на что жить, — дал очевидный ответ Рюноске.       — Ничего ты не понимаешь, Рюноске…